В объятиях демона

– Расскажи, – прошу я, делая к нему шаг.

Он снова тяжело вздыхает, опускается на стул, будто ноги больше не держат его. Затем поднимает взгляд на меня. Выглядит он мрачным, но настроенным решительно.

– Белиас, Аваира, я… – медленно говорит он, будто каждое слово причиняет ему боль, – Мы все из…

– Фрэнни? – от подножия лестницы доносится мамин голос. Как же я не услышала, что она пришла?

Я вздрагиваю и отстраняюсь от Люка.

– Да, мам.

– Это… машина Люка перед домом? – Она с трудом выговаривает его имя.

На лице Люка появляется тревожная мина.

– Да, мам.

Ее голос становится на октаву громче, а шаги по лестнице – быстрее.

– Он наверху?

– Да, – говорю я, хватая его за руку и таща к двери.

Когда мы выходим в коридор, мама с округлившимися глазами появляется наверху лестницы.

– Привет. Мы всего лишь делали уроки по математике, – говорю я, бросая его руку и прогоняя краску с лица.

– А‑а… – Она сердито смотрит на Люка, – Разве за кухонным столом не больше места?

Как раз в этот момент хлопает дверь черного входа и раздается хриплый голос дедушки.

– Эй! Чья это «шелби» припаркована перед домом?

Мое сердце подпрыгивает.

– Дедушка! – визжу я, когда он появляется у основания лестницы. Его голубые глаза улыбаются.

– Должно быть, моя, – говорит Люк.

– Реставрированная или оригинальная?

– Все оригинальное.

Мама делает шаг в сторону, давая Люку пройти. Он кивает ей и улыбается – доброй, дружелюбной улыбкой.

– Кто занимается ремонтом? – спрашивает дедушка, когда Люк спускается по ступенькам.

– Я.

– Она просто красавица, – говорит дедушка, хлопая Люка по спине, – Не против, если взгляну под капот?

– Валяйте. – Люк взволнованно оборачивается к нам, затем вместе с дедушкой выходит на улицу.

– Что он здесь делал? – сердито спрашивает мама, – Мы, кажется, прояснили это. Тебе запрещено видеться с ним – особенно наедине.

– Мам, ну хватит. Ты не говорила, что мне нельзя видеться с ним. Не знаю, почему ты его так невзлюбила, но мне бы очень хотелось, чтобы ты была более снисходительна к нему.

– Фрэнни, мы это уже обсуждали. Позволь я скажу все предельно ясно. Ты не будешь встречаться с этим парнем.

Это просто невероятно.

– Ты так нелепо ведешь себя.

И к тому же ты опоздала.

Я иду к окну и смотрю, как Люк поднимает капот и они вместе с дедушкой заглядывают под него. В чем его проблема? «Белиас, Аваира, я, мы все из…»? Откуда же они? Что может быть такого страшного? Мы из тюрьмы? Из психушки?

Откуда?

Из космоса? Или будущего?

Я опираюсь локтями о подоконник и наблюдаю за ним и дедушкой. Может ли он сказать что‑то такое, что изменит мое отношение к нему? Не думаю. И кроме того, не только у него есть секреты. Знает бог, и у меня парочка найдется.

Например, Гейб. Как я целовала его. И как бы снова поцеловала.

Застонав, я закрываю лицо руками. Что, черт побери, я творю?

Но тут же я вновь поднимаю голову и подпираю подбородок руками. Люк смотрит на меня с улицы, и внутри все гудит.

«Белиас, Аваира, я, мы все из…»

Я ничего не знаю ни о нем, ни о Гейбе. Они оба появились из ниоткуда и перевернули мой мир. Почему я не могу перестать думать о них?

«Белиас, Аваира, я, мы все из…»

Сегодня ночью я не усну. Я уже знаю это наверняка.

ЛЮК

– Ну ничего себе. Это же классика. Какой пробег?

– Всего тридцать тысяч, – отвечаю я.

Он наклоняется сильнее, чтобы получше взглянуть.

– Святой боже. Эта малышка стоит немалых денег. Все оригинальное – и почти новое. Сколько она уже у тебя?

– Купил новой.

Он отрывает взгляд от мотора и громко хохочет.

– Ее сделали, сынок, когда тебя еще и в помине не было.

Ах да.

– В смысле, мой дед. Он купил ее в шестьдесят восьмом.

Мужчина кивает на кабриолет 1965 года, стоящий на подъезде к дому.

– Фрэнни могла бы подсобить с ремонтом. Она лучший механик винтажных «мустангов», какого я только знаю.

Я поднимаю глаза на окно и улыбаюсь, видя, как она стоит там, облокотившись на подоконник, подперев щеку рукой и наблюдая за нами. Меня одолевает желание стать этой рукой – и прикасаться к ее щеке. Да поможет мне Сатана, для меня непереносимо быть так далеко от нее. Я отрываю от Фрэнни взгляд, вновь сосредотачиваясь на ее деде.

– Да уж, это часть жизни, которой она не делится.

Он серьезно смотрит на меня.

– Надеюсь, она не делится не только этим.

Я делаю вдох и смотрю ему в глаза.

– Фрэнни особенная. Я бы не рискнул совершить нечто подобное.

Вот только чуть не позволил Белиасу высосать ее душу и затащить в преисподнюю. Но кроме этого…

– Она и вправду особенная. Слишком хороша для кого‑либо из вас, – говорит он, неопределенно махнув рукой. И он даже не знает, насколько прав. – Веди себя с ней порядочно. – Его взгляд пролетает до окна и опускается обратно.

– Вы правы. Она слишком хороша для меня. Я пытался сказать ей это.

– Но она не желает слушать, – улыбается он. – Она упрямая. Вылитая бабушка.

– Я не допущу, чтобы с ней что‑нибудь случилось, – обещаю я.

Он сурово смотрит мне в глаза.

– Беру с тебя слово. А если не сдержишь, то знаешь, с кем будешь иметь дело.

– Да, сэр.

– Ты любишь ее? – вдруг спрашивает он, застигнув меня врасплох.

Я лишь секунду смотрю на него. В желудке ворочается что‑то острое. Я поднимаю взгляд на Фрэнни, застывшую в окне. Как бы я ни пытался отрицать или хотя бы убеждать себя, будто это неважно, я знаю о своем чувстве так же хорошо, как знаю, что попаду из‑за него в раскаленную яму.

– Да, сэр.

– А ей сказал?

– Нет, сэр.

– И когда планировал?

– Скоро, – с улыбкой говорю я.

– Отлично, – улыбается он в ответ.

ГЛАВА 16ДЬЯВОЛ, КОТОРОГО ЗНАЕШЬ В ЛИЦО

ФРЭННИ

Не припомню, чтобы так ненавидела выходные. Но эти выходные стали просто адом. Мне снились кошмары о пришельцах, захватывающих тела, и каторжниках с крюками вместо рук. Сны о Люке и Гейбе мне даже стыдно вспоминать. И я уверена, что дважды мимо моего дома проезжала черная «шелби» шестьдесят восьмого года.

«Белиас, Аваира, я, мы все из…»

Сегодня в школе я весь день, словно маятник, металась из стороны в сторону между Люком и Гейбом. Но после уроков сразу же хватаю Люка за руку и тяну его на стоянку. Мы забираемся в машину, и, как только двери захлопываются, его губы обжигают меня в поцелуе. Удивительно, но мне очень непросто оттолкнуть его.

– Расскажи мне, – говорю я.

– Что? – спрашивает он.

Я через силу отстраняюсь.

– То, что собирался сказать в пятницу – в моей комнате, – когда пришла мама.

– Я не помню.

Он тянется ко мне, но я отталкиваю его.

– Белиас, Аваира, мы все из… – повторяю я, чтобы встряхнуть его память.

– Позже, – быстро моргает он.

– Сейчас.

– Это пустяки, – говорит Люк, но его глаза становятся мрачными и темными, как обсидиан.

– В пятницу мне так не показалось.

Он откидывается, закрывает глаза и тяжело вздыхает.

– Ты не захочешь этого знать.

– Еще как захочу.

Он отслоняется от подголовника и измученно смотрит на меня.

– Я совершал ужасные поступки.

Мой желудок сжимается в комок.

– А кто не совершал?

– Я серьезно, Фрэнни.

Но я думаю лишь о том, что он не мог сделать ничего хуже содеянного мною. Внезапно в горле пересыхает, а грудную клетку стискивает. Весь воздух в машине куда‑то пропадает. Я толкаю дверь и чуть ли не вываливаюсь на тротуар.

В мгновение ока Люк рядом со мной. Прижимает к себе, не давая упасть в обморок.

– Фрэнни, что случилось?

Секрет.

Я некоторое время стою, вжавшись в него и хватая ртом воздух, затем отталкиваю. Непереносимо, что Люк видит меня в таком состоянии. А еще хуже – он считает, я нуждаюсь в его помощи.