Страница 28 из 33
Я прервала его:
— Костя, да когда это было-то?! Нашел, чего вспомнить.
Костя засмеялся:
— Я из-за тебя тогда и на исторический пошел, все хотел открытие сделать, и сразить тебя наповал. Мы тогда все на археологии и раскопках просто помешались.
Его старший брат засмеялся:
— Так вот кому мы обязаны тем, что Костя перестал валять дурака и взялся за ум!
Я шутливо привстала и поклонилась.
Костик уныло сказал:
— К чести Лизы, она никогда никого не выделяла. Я ее как-то пригласил на свидание, она честно пришла. Я долго мучился, как же рассказать ей о своих чувствах, а она неожиданно призналась, что тоже влюблена, причем, в своего преподавателя. Кончилось свидание тем, что она плакала, а я ее утешал!
Я с ужасом оглянулась на Михайлова, но он, кажется, к нашему разговору не прислушивался, и обсуждал героические успехи нашей сборной по футболу. Я с облегчением перевела дух. Не хватало, чтобы он услышал все эти воспоминания!
Милка, сидевшая напротив меня в компании заезжей знаменитости, ревниво сказала:
— Я тоже помню, как все вокруг тебя увивались, и какие у них физиономии были, когда ты неожиданно приехала с мужем.
Кажется, Милка уже выпила лишнего.
По-моему, платье помогло: на Олега, Костиного брата, я точно произвела впечатление. Он был в ударе: рассказывал забавные истории, и мы с Милкой непрерывно хохотали. Мне он показался забавным парнем.
Зазвучала мелодия старой песни Пресли, под которую когда-то, кажется, сто лет назад, я танцевала с Михайловым на его даче. Он повернулся ко мне, привстал и попросил:
— Пойдем, потанцуем?
Медленные танцы не слишком популярны, и на площадке мы оказались одни. Я плыла в руках Игоря, и голова у меня кружилась от звездного неба, от запахов южных цветов, от того, что все смотрят на нас, от его близости…
Неожиданно Игорь спросил:
— Это правда?
Я подняла на него глаза.
— Ну, что ты плакала?
— Конечно. Ты тогда совершенно не обращал на меня внимания!
Он засмеялся.
— И когда ты поняла, что я тебе… нравлюсь?
Я задумалась и фыркнула:
— Когда ты проводил инструктаж по технике безопасности. — Он приподнял брови, и я пояснила: — Вместо того, чтобы просто прочитать памятку и собрать подписи, ты обратился к нам: "Первое правило — при обнаружении пожара в лаборатории убедительно прошу героизма не проявлять!" И я сразу поняла, что влюбилась в тебя, окончательно и бесповоротно. А вот ты меня, наверное, еще с год не замечал. Нет, замечал, конечно, но совсем не так, как мне бы этого хотелось. Поручения давал всякие… А я твои рукописные листы любила перепечатывать. Вот никто не любил, а я с удовольствием. Я их нюхала, представляешь? Они пахли тобой, твоими сигаретами и туалетной водой.
Он сильнее прижал меня к себе, и глухо сказал:
— Поедем, а?
Я вернулась к столу за сумочкой. Михайлов отошел попрощаться с ребятами.
Милку окончательно развезло, и она почти дремала с сигаретой в руках, попадая время от времени мимо пепельницы.
Я поймала насмешливый и понимающий взгляд Олега, и покраснела. Он подмигнул мне:
— Рад знакомству! — Кивнув в сторону Игоря, он сказал: — Не ревнует тебя твой папик?
Я оскорбленно возразила:
— Он не папик.
Кажется, он тоже перебрал, потому что сказал с усмешкой:
— Попробовала бы с молодыми, может, понравится? Я смотрю, тебя по-прежнему тянет на преподавателей.
Я пожала плечами:
— Ничего странного. Это он и есть. Тогда, семь лет назад, именно в него я и была так влюблена.
Неожиданно он растерялся:
— Правда, что ли? Извини. Я не хотел тебя обидеть…
— Не хотел, но обидел. — Олег взял мою руку и поцеловал. Я подумала, что разговор для застольной беседы мы завели довольно странный, и спокойно высвободила ладонь.
Поднялась навстречу подошедшему Михайлову, и, оглянувшись, сказала:
— Думаю, мы еще встретимся.
Уже в машине я заметила, что Игорь молчит.
Я спросила его:
— Почему мне кажется, что ты сердит на меня?
Он ответил, не повернув головы:
— Не за что мне на тебя сердиться.
Я уточнила:
— Но что-то изменилось с тех пор, как мы танцевали?
Игорь чуть наклонился вперед, обняв руль руками:
— Лиза, я не хочу опять начинать этот разговор, но…
— Ты, случаем, не ревнуешь меня к этому разодетому павлину в кожаных заклепках? — спросила я. — Если хочешь знать, мы говорили о тебе.
— Вы не говорили, вы шептались!
— Значит, я права…
— Да, шептались! И он целовал тебе руки! Лиза, ты — большая девочка и должна знать, чего хочешь…
Я прервала его:
— Игорь! Я в жизни делала разные ошибки, и большие, и маленькие. За некоторые из них я заплатила высокую цену. Например, брак с Демидовым стоил мне пяти лет жизни, это время я без всякой пользы потратила на попытки исправить то, что исправлению не подлежало. А сейчас я, может быть, делаю самую главную в своей жизни работу над ошибками.
Мы молчали. Игорь полез за сигаретами, приспустил стекло, и в салон пробрались ночные запахи.
— Наверное, мне следует признаться. Сегодня на пляже мне не понравилось, как ты смотрел на Милу…
— Я не смотрел на нее!..
— В общем, это вылилось в мое глупое желание показать тебе, что я интересна и другим мужчинам. Так что этот Олег просто подвернулся под руку.
— Ты смеялась его дурацким шуткам, и шепталась с ним, как будто есть что-то, что тебя с ним связывает. Ты ведь не будешь отрицать, что он говорил тебе что-то очень личное?
— Я призналась ему, что это в тебя я была влюблена тогда, семь лет назад. Он извинился и поцеловал мне руку, вот и все.
Игорь вспыхнул:
— Мне это не понравилось! И вообще, иметь такую молоденькую подружку вовсе не входило в мои планы…
— Останови!
Игорь резко затормозил, и я вылетела из машины. Оступаясь на высоченных каблуках, зашагала по дороге.
Джип еще некоторое время оставался позади, но потом медленно обогнал меня и остановился. Игорь вышел из машины. Сунув руки в карманы, оперся о капот.
Я подошла, и он взял меня за руку и притянул к себе:
— Извини. Я вел себя, как дурак.
Я прижалась к нему мокрым лицом, и он сердито гладил мои волосы. Он приподнял мое лицо за подбородок и сказал:
— Прости. И давай попробуем сделать вместе эту твою работу над ошибками. Хорошо?
Я кивнула.
Мы уселись, и Игорь завел мотор. Ехали в молчании, но это было совсем по-другому, чем четверть часа назад.
Потом, уже в комнате Игоря, когда он выпустил меня из рук, я, еще не отдышавшись, сказала ему:
— И не смей, слышишь, больше никогда не смей ревновать меня! Это просто не имеет смысла. Я так давно и безнадежно люблю тебя, что прекратить это все просто невозможно…
Утром я порхала, накрывая стол к завтраку.
Игорь спустился вниз, в руках у него была трубка.
Он мрачно посмотрел на меня:
— Звонил Костя. Вчера ночью кто-то стрелял в Кирилла, он в реанимации. Врачи говорят, надежды на то, что он выживет, мизерные. Павел позвонил Косте, сказал, что обе пули выпущены из одного оружия. — Я недоуменно глянула, и он пояснил: — И в Нину, и в Кирилла стреляли из одного ствола.
Я уселась на стул, обдумывая услышанное.
Игорь сказал тихо:
— Лиза, мне надо ехать.
— Я с тобой, — поднявшись, решительно объявила я. — Не думаешь же ты, что я могу остаться!
В родной город мы въехали глубоко за полночь.
Конечно, перед отъездом я выдержала целую баталию с мамой, но папа неожиданно поддержал меня:
— Кирюша, не удерживай ее. Понимаешь, она уже совсем взрослая… — И только хмуро попросил Игоря: — Не спускай с нее глаз, прошу!
После крымской жары и разноцветья августовских красок родина встретила нас десятью градусами тепла и мелким осенним дождиком. Мостовая блестела, отражая огни реклам и витрин. По случаю ночного времени город был пуст.