Страница 76 из 104
Чтобы спокойно спать среди подстерегающих опасностей, он прибегал к испытанным способам местных жителей. «Люди устраивают свои очень легкие кровати из тростника таким образом, что, когда они хотят уснуть, они подтягивают себя веревками к потолку и привязываются там. Воистину, это делается для спасения от тарантулов, которые сильно кусаются, и от блох и других насекомых, и также чтобы уловить ветер и спастись от зноя, царящего в тех местах».
Путешественники, подобные Марко Поло, использовали подвесные постели и для хранения ценностей. «Если человек путешествует ночью и ему захочется спать (ради меньшей жары они путешествуют чаще ночью, чем днем), если при них есть мешок с жемчугом или иные сокровища, они кладут мешок с жемчугом под голову и спят так, и никто ничего не теряет от воровства или иных причин. А если он теряет (его), ему сразу возмещают потерю, коли он спал на улице». Если же он спал в доме, «его самого обвиняют в злом умысле, потому что власти говорят ему: «Зачем ты спал не на улице, если только сам не собирался ограбить других?» Тогда его наказывают и потерю не возмещают».
«Весьма обширный и славный остров, — объявляет Марко. — Он имеет две тысячи миль в окружности».
Вопреки обыкновению, он начинает с краткой истории острова. Первые обитатели его, по-видимому, перебирались туда с африканского материка три или четыре тысячелетия назад, несколькими последовательными волнами миграции. На Занзибаре они селились маленькими деревнями, напоминавшими африканские и не образовывавшими какого-либо политического единства. Вскоре они столкнулись с арабскими торговцами, которые, возможно, знали этот остров, когда он был необитаемым. Эти торговцы, отважные и искусные моряки, пользовались муссонными ветрами, чтобы преодолеть Индийский океан, и устроили гавань в том месте, где ныне стоит город Занзибар. Со временем и они поселились там, смешавшись с африканскими эмигрантами. Незадолго до прибытия Марко Поло разросшаяся занзибарская община выдвинула правителя, Джумбу. Тот не был ни великим воином, ни отважным вождем, однако он придал острову некое подобие политического единства.
Часто повторяют, что первым европейцем, посетившим Занзибар, был Васко да Гама в 1499 году, однако Марко, если верить его рассказу, побывал там за 205 лет до португальского мореплавателя. Если это правда, Марко Поло был первым из европейцев, ступивших на берег Занзибара — или, по крайней мере, написавших о нем. В отчете Марко Занзибар запечатлен в его доколониальном состоянии. Этот первобытный изолированный остров сумел поразить даже многоопытного венецианского путешественника.
Он вновь ощутил, что вступил в новый мир, притом мир угрожающий. Люди там все были «очень велики и коренасты», и если бы их рост соответствовал сложению, «они бы, несомненно, казались гигантами». Тем не менее, говорит Марко, они «чрезвычайно сильны, потому что поднимают груз, который под силу поднять разве что четверым. И неудивительно, потому что, скажу вам, каждый из них ест за пятерых». Эти великаны «совсем черные и ходят нагими, прикрывая только естество (к его великому облегчению), потому что оно чрезвычайно велико и уродливо и ужасно на вид». Марко поразили даже их волосы, «такие черные и курчавые, что их едва можно расправить водой». Их лица напугали его до смерти. «Рты у них большие, и носы приплюснутые и вздернутые ко лбу, и ноздри широкие настолько, что это удивительно. У них большие уши, толстые вывернутые губы, и глаза такие большие, кровавые и красные, что ужасно видеть; и кто увидел бы их в другой стране, назвал бы дьяволами».
Женщины этой земли внушали Марко отвращение. «Весьма уродливые на вид создания, — утверждает он. — У них огромные рты и большие глаза, и большие, толстые и короткие носы. Груди у них в четыре раза больше, чем у обычных женщин, что делает их еще уродливее. Они черные как тутовая ягода и огромные». И они тоже «похожи на дьявола». Чрезвычайно резкий и расистский портрет жителей Занзибара, нарисованный Марко, вызвал сомнения в его подлинности. Возможно, он сочетал рассказы о соседней Восточной Африке с рассказами о Занзибаре, по своему обыкновению, приукрашивая их. Впрочем, выплеснув недовольство, он смягчает характеристики и, словно извиняясь, признает некоторую общность интересов с этими людьми. «Они великие купцы, — говорит он, — и ведут большую торговлю». Таким образом он сводит на нет первое впечатление, признавая жителей полноценными людьми. В его понимании торговля явно определяет их принадлежность к человеческому роду.
На острове обитали слоны, и местные купцы широко торговали бивнями. Завороженный этими животными, Марко подробно описывает брачные игры слонов. «Когда слон-самец хочет спариться с самкой, он выкапывает в земле огромную яму, так что может загнать в нее самку и перевернуть, как женщину, потому что естественные органы у нее далеко под брюхом, и слон влезает на нее, как мужчина». Жители острова, которых Марко называет «хорошими и сильными воинами», хотя и «не в пропорции их росту», полагались в битве на слонов, устраивая на их спинах «деревянные крепости», покрытые «шкурами диких зверей и досками». В таких сооружениях помещалось «от шестнадцати до двадцати мужчин с копьями, мечами и с камнями». Марко рассказывает, что, готовя животное к бою, воины «дают ему вволю напиться своего вина… так что он становится полупьяным, и делают так потому, что, говорят они, когда слон выпил этого напитка, он идет на битву охотнее и становится сильнее и горделивее, и много лучше держится в сражении».
Не приводя доказательств, Марко утверждает, что на слонов нападали еще более крупные животные: «птицы грифы». Те, кого он расспрашивал об этих странных созданиях, уподобляли грифов «чрезвычайно большим» орлам. Он сообщает: «Говорят, он так велик и так силен, что одна из этих птиц, без помощи других, хватает слона когтями и поднимает высоко в небо. Потом она бросает его на землю, так что слон разбивается вдребезги, и тогда птица гриф спускается на слона, и садится на него, и терзает его, и поедает, и кормится вволю». Он, конечно, не отказался бы увидеть это зрелище, однако может только передать рассказы, которые слышал.
Более мелкие животные острова очаровали Марко, полагавшего, что они не водятся нигде в других местах. «У них есть овцы и ярки, все одного вида и одного цвета, отличные от всех, какие есть в иных местах, потому что они целиком белые с черными головами». Временами мимо вышагивали статные жирафы, «весьма прекрасные на вид», и Марко жалеет, что его читателю не пришлось их увидеть. «У него короткое тело и довольно низкий зад, потому что задние ноги малы и коротки, а ноги спереди длинные и высокие, и шея очень велика, так что голова воистину на три сажени от земли. Голова у него маленькая, и он кроток и никому не вредит. Цветом он весь рыжий и белый, в красивых кольцах».
Хотя Марко не побывал в Эфиопии — и даже не утверждал, что побывал там, — это не помешало ему привести еще несколько крупиц мудрости. Он предполагает, что пресвитер Иоанн, легендарный правитель христианского царства, возможно, живет на этой отдаленной африканской земле. Основываясь исключительно на слухах, Марко заявляет: «Верховный правитель этой провинции — христианин, и также все другие государи той провинции, подчиненные ему».
Там, как сообщает он, имелось шесть царств, три христианских и три сарацинских — иначе говоря, мусульманских. «Мне рассказывали, — говорит он, — что христиане этой провинции имеют три золотых знака на лицах в форме креста, чтобы другие признавали их благородство, то есть один на лбу, два на щеках, и знак, который на лбу, простирается со лба до середины носа, и они имеют их на каждой щеке. И эти знаки наносят горячим железом, и их делают, когда они еще малы, и это для них второе крещение огнем, потому что, когда их крестят водой, тогда… наносят эти знаки, о которых я вам говорил». Он утверждает также, что Эфиопию населяет «множество иудеев, и они также носят знаки на лицах; у иудеев два знака, по одной длинной черте на каждой щеке». Что до сарацин, у них «только один такой знак, со лба до середины носа, и они наносят его горячим железом».