Страница 75 из 104
Мужской остров, как Марко со всей присущей ему уверенностьюсообщает читателям, был населен христианами, в основном мужчинами. «Когда жена (островитянина) беременеет, он больше не трогает ее, пока она не родит, и со времени родов он оставляет ее на сорок дней. Но по истечении сорока дней он живет с ней, если пожелает…
Я скажу вам, — уверяет Марко, — что их жены не живут на том острове, как и другие женщины, но все они живут на другом острове, называемом Женским. И знайте, что женщины никогда не приходят на остров мужчин, но когда наступает месяц март, мужчины того острова отправляются на остров женщин и остаются там три месяца, то есть март, апрель и май». В течение этих месяцев мужчины «наслаждаются своими женами», после чего возвращаются на холостяцкий Мужской остров, чтобы «сеять, собирать урожай и продавать его».
Эти острова разделяло около тридцати миль, и пары приспосабливали воспитание детей к такому семейному устройству. «Рожденных детей матери вскармливают на своем острове, и, если это девочка, мать оставляет ее там, пока она не достигнет брачного возраста, и тогда в сезон браков она становится женой одного из мужчин. Но воистину, когда их отнимут от груди и ребенок-мальчик достигнет четырнадцати лет, мать отсылает его к отцу на их остров». Для Марко такой порядок воплощает внимание к воспитанию детей и уважительные, взаимовыгодные отношения между полами. «Их жены ничего не делают, кроме как воспитывают детей, — замечает он, — потому что мужчины снабжают их всем, в чем они нуждаются. Когда мужчины приходят на остров женщин, они сеют зерно, а женщины потом возделывают его и собирают урожай, и еще женщины собирают разные плоды, которых на острове много». В свете крайностей чувственности и аскетизма, с которыми он сталкивался раньше, жизнь обитателей Женского и Мужского островов представлялась ему вполне удовлетворительной, хотя и несколько суровой.
Короткое, в сравнении с годами, проведенными Марко Поло в Китае, путешествие по Индии произвело в нем духовное преображение. В начале своих странствий Марко мечтал только о том, чтобы целым и невредимым добраться до двора Хубилай-хана; позднее он стремился объездить и постичь весь Китай, затем Индию. В пути он вырос от странствующего подмастерья купца (и неопытного историка) до паломника и исследователя просторов духа. На этой поздней стадии его путешествия внутренний взгляд его открылся настолько широко, что способен был объять все человечество — во всяком случае, так ему казалось. И все же ничто не могло подготовить его к зрелищу равнинной реки Ганг, священной реки индусов.
Ганг — не самая протяженная из рек Азии (многие превосходят его полторы тысячи миль), но от истока в Гималаях до устья в Бенгальском заливе его почитали более всех, как признает и Марко. Возможно, он побывал на берегах реки в январе или в феврале, когда отмечался праздник омовений, известный как «мела»; во время обряда очищения паломники из дальних стран погружаются в воды реки. Чтобы описать это зрелище, Марко понадобилось все его искусство рассказчика. «И мужчины, и женщины дважды в день омывают тело в ее водах, — говорит он, — то есть утром и вечером». Отказ от омовения почитался ересью. «Они нагими входят в реку и зачерпывают воду, и выливают себе на голову, и трут друг друга».
Страсть к чистоте принимала и другие формы. «Для еды они пользуются только правой рукой, а левой никогда не касаются пищи. И все чистое и хорошее они делают правой рукой, потому что левая служит только для неприятных и нечистых нужд, как очищение ноздрей, ануса и тому подобного. И опять же, они пьют только из чаш, и каждый из своей; никто не станет пить из чужой чаши. Когда они пьют, то не касаются чаши губами, и из этой чаши не дадут напиться никому».
Местная система правосудия тоже показалась Марко чрезвычайно строгой, хотя и вполне логичной. Он говорит, что, если долг остается невыплаченным, а должник отделывается пустыми обещаниями, «кредитор может поймать должника таким образом, что может очертить вокруг него круг и должник не может покинуть этого круга, пока не удовлетворит кредитора или не обеспечит подходящий залог и обязательство полностью удовлетворить его в тот же день». Если должник пытался избежать уплаты, «он наказывается… смертью как преступник против права и справедливости, установленной властителем».
В изложении Марко Поло нижеследующая история становится любопытным образчиком коммерческого конфликта. «И это мастер Марко видел, побывав в том царстве на пути к дому. Потому что когда сам государь был связан обязательством уплатить нечто иноземному купцу и, в ответ на многочисленные просьбы купца, под предлогом неудобства оттягивал срок уплаты, купец, поскольку задержка вредила его делам, приготовившись, однажды, когда царь объезжал дворец, немедленно очертил вокруг царя вместе с лошадью круг на земле. И когда государь увидел это, он не позволил своей лошади двигаться дальше и сам не двинулся с того места, пока купец не был полностью удовлетворен». Это зрелище удивило зрителей, восклицавших: «Смотрите, как государь покорен справедливости!» И царь отвечал им: «Я, установивший этот справедливый закон, нарушу ли его, когда он против меня? Нет, я более других обязан соблюдать его».
Необычное сочетание религиозных обрядов и ритуалов плодородия возбудило любопытство Марко. Он заметил, что множество молодых девушек посещают монастыри, где поют и танцуют для развлечения идолов, то есть изображений различных божеств, и кормят священников и монахов, обитающих в монастыре; этот обычай, по его словам, соблюдался, пока девушка не выходила замуж. Девушки показались ему стройными и удивительно милыми. «Эти девы… так тверды плотью, что никто никакими средствами не может ухватить их или ущипнуть ни в каком месте», разве только «за мелкую монету они позволяют мужчине щипать их, сколько он может». На основе этих намеков можно представить, как венецианский купец глазеет, раздумывает и наконец расстается с монетой ради удовлетворения любопытства и либидо.
Поведение девушек вызывало неотступный вопрос: «Зачем они проделывают это для развлечения идолов? Затем, что жрецы идолов часто говорят, что бог сердит на богиню, и они не соединяются друг с другом и не разговаривают. И поскольку они в гневе и в досаде, пока они не примирятся и не успокоятся, все наши начинания будут неудачны, потому что они не дадут своего благословения и милости».
Ради примирения «девушки ходят… нагими, прикрывая только естество, и поют перед богами и богинями. Потому что бог стоит на алтаре под одним балдахином, а богиня стоит на другом алтаре под другим балдахином, и те люди говорят, что бог часто соблазняется ею, и они воссоединяются, и что когда они в досаде, они не сходятся вместе. Тогда те девушки приходят туда, чтобы примирить их и… начинают петь, плясать, прыгать, кувыркаться, и различными забавами радуют бога и богиню, и примиряют их, и говорят при этом так: «О господин, почему ты сердишься на богиню и не желаешь ее? Разве она не красива, разве она не приятна?»» Такие уговоры сопровождались поразительными упражнениями. «Та, что говорит так, поднимет ногу на шею и станет вращаться ради удовольствия бога и богини. И, утешив их достаточно, возвращается домой. И наутро жрец идола с радостью возвещает, что видел бога с богиней, и что мир между ними восстановлен, и все тогда радуются и торжествуют».
При всей снисходительности Марко к разным народам и обычаям, Индия оставалась для венецианского купца чрезвычайно странной и постоянно бросала ему вызов. «Некие твари, называемые тарантулами», осаждали жилища. Страшные хищные пауки таились повсюду, даже над головой, то и дело пугая его. Мохнатые мелкие создания «напоминают ящериц, ползающих по стенам. Укус их ядовит и сильно вредит человеку». Они умеют пронзительно визжать, если верить Марко.
Сгущая краски, он называет тарантулов дурной приметой для купцов. «Когда люди торгуют в доме, где есть эти
тарантулы, и тарантулы кричат у них над головой, они смотрят, с какой стороны от купцов, от покупателя или от продавца, то есть слева или справа доносится их крик, спереди или сзади, или прямо над головой… и узнают, к добру или к худу; если к добру, они заканчивают сделку, а если к злу, никогда не начинают торговлю. Иногда бывает, что это к добру для продавца и к злу для покупателя, иногда к злу для продавца и к добру для покупателя, иногда к добру для обоих или к злу для обоих; и они руководствуются этим».