Страница 59 из 84
В голубых глазах Иоланды отразилась тревога, она побледнела еще больше, потрясенно и молча глядя на Фэйт. Пауза затягивалась. Фэйт была готова к тому, что Иоланда станет все отрицать, но та наконец со вздохом произнесла:
( Откуда вам это известно?
( Я наводила справки. — Фэйт не стала говорить, что весь город знал об этом, а ей самой рассказал первый сплетник во всей округе Эд Морган. Если Иоланда полагала, что это оставалось тайной, Фэйт не хотелось ее разочаровывать.
( Тогда я в первый и последний раз изменила мужу, — проговорила Иоланда и, отвернувшись, стала нервно ломать пальцы.
— Я в этом не сомневаюсь, — сказала Фэйт. Ей показалось, что Иоланда сейчас нуждается в том, чтобы ей поверили. — И потом, судя по тому, что я слышала о Ги Руярде, он был большим мастером соблазнять женщин.
Легкая печальная улыбка тронула губы Иоланды.
— Воистину так, но я его в этом не упрекаю. Ведь понимаете… Дело в том, что я решила переспать с ним еще до того, как мы первый раз встретились. — Она сняла руки с колен и обхватила ими мягкие подлокотники кресла: пальцы не переставали судорожно сжиматься и разжиматься. — Видите ли, я узнала о том, что у Лауэлла роман с его секретаршей. Когда мне стало об этом известно, они встречались уже несколько лет. Ну и… представляете, наверное, что со мной было. Я устроила ему скандал и пригрозила разводом — это была еще не самая сильная из тех угроз, что я на него обрушила. Он умолял меня не бросать его, клялся, что секретарша для него ничего не значит, что это просто секс и что он никогда больше не будет с ней встречаться. Ну и все такое. Я поверила, но не прошло и трех недель, как я снова поймала его. Господи, как легко мужчины попадаются! Когда однажды вечером он ложился в постель и стал раздеваться, я заметила, что трусы на нем надеты наизнанку.
Она покачала головой, как будто поражаясь про себя рассеянности своего супруга. Она говорила легко и свободно, словно с наслаждением выпускала на свободу то, что копилось в ней долгие годы.
— Я ничего ему тогда не сказала, но на следующий день позвонила Ги и попросила о встрече. В их летнем домике на озере. Мы с Лауэллом и с некоторыми нашими друзьями бывали там на пикниках, так что место мне было знакомо.
«Опять летний домик!»— подумала Фэйт, внутренне усмехнувшись. «Похоже, благодаря усилиям папаши и сыночка постели там никогда не остывали».
— Почему вы выбрали именно Ги? — спросила она. Иоланда удивленно посмотрела на нее.
— Не могла же я связываться с каким-нибудь отвратительным бродягой! — проговорила она. — Если уж изменять, так по крайней мере с человеком, который может доставить тебе удовольствие, разве не так? А у Ги была такая репутация, что сомневаться в этом не приходилось. И потом, это было безопасно. Ведь я собиралась позже обо всем рассказать мужу, ибо что это за месть, если противник о ней не знает? А Ги был достаточно влиятелен, и Лауэлл не мог бы причинить ему никакого вреда, если бы узнал, с кем именно я ему изменила. Дело в том, что рассказать-то я хотела, но имени моего любовника раскрывать не собиралась… Мы встретились с Ги, и я выложила все начистоту. Он вел себя исключительно достойно. Пытался мягко отговорить меня. Ну вы можете себе это представить! Говорил о том, как это унизит меня в собственных глазах и все такое. — Иоланда улыбнулась, видимо, живо вспомнив ту сцену. Глаза ее встретились с глазами Фэйт. — Первый повеса во всей округе пытался дать мне от ворот поворот. А я всегда была убеждена в своей привлекательности. Мне стало обидно. И я расплакалась. Это надо было видеть! Ги был в отчаянии. Мои слезы были последней каплей.
Он стал гладить меня по плечу и говорить, какая я хорошенькая и что ему очень хотелось бы переспать со мной, но я поступаю не правильно, Лауэлл его друг… Ну и так далее.
— Но в итоге вам удалось уговорить его?
— Да. Я сказала ему: «Если это будешь не ты, то кто-то другой». Он так посмотрел на меня своими темные глазами… О, в них можно было утонуть! Он мысленно представлял себе, куда я пойду, если он откажет мне. Он беспокоился за меня, можете себе представить! Наверное, боялся, что я буду сидеть в «Джимми Джо»и выискивать среди местных пьянчуг более или менее достойного кандидата. И тогда он взял меня за руку и сказал, что готов. И отвел в спальню.
Чуть поежившись, она задумчиво уставилась в пустоту перед собой и замолчала. Фэйт терпеливо ждала.
— И вот представьте себе, — наконец заговорила она вновь, — каково было мне, женщине, которая к тому времени прожила уже немало лет в благополучном браке и всегда получала удовлетворение от секса с мужем, вдруг понять, что такое настоящая страсть! Ги был… Это просто невозможно передать словами, каков он был в постели! Я кричала, я переживала просто непередаваемые ощущения и делала с ним то, что никогда не позволяла себе делать с Лауэллом. Когда я только шла к нему, то думала, что мы сделаем это всего один раз и на этом закончим. Но в результате я ушла только под вечер. Весь день мы с ним занимались любовью.
…Лауэллу я ничего не сказала. Ведь в этом случае все закончилось бы, а я не хотела… Я уже не могла не встречаться с Ги и стала бывать у них в летнем домике по крайней мере раз в неделю. А потом он сбежал… — Она опасливо посмотрела на Фэйт, словно пытаясь предугадать ее реакцию на свои следующие слова:
— Сбежал с вашей матерью.
Услышав об этом, я ревела всю неделю. А потом открылась Лауэллу… Он был, конечно, в ярости. Рвал и метал и грозил разводом. А я сидела и только молча смотрела на него. Не спорила, не ругалась. И знаете, это бесило его еще больше. А потом я просто сказала ему: «Всегда обращай внимание, на какую сторону надеваешь трусы». Он мгновенно притих и уставился на меня с открытым ртом. Он понял, что его разоблачили. Я встала и ушла из комнаты. Спустя полчаса он пришел ко мне. Он плакал. И мы помирились, — оживившись и стряхнув с себя грусть, подытожила она. — С тех пор, насколько я знаю, он мне больше не изменял.
— А о Ги вы с тех пор что-нибудь слышали?
Иоланда отрицательно покачала головой.
— Поначалу я надеялась, но… он так ни разу не позвонил и не написал. — Губы ее задрожали, и она с болью во взгляде посмотрела на Фэйт. — Боже мой, — прошептала она, — я так его любила…
«Очередной тупик», — думала Фэйт по дороге домой. Если верить Иоланде, ее муж узнал о романе с Ги только после того, как тот исчез. Это снимало подозрения с Лауэлла. Иоланда говорила совершенно открыто и откровенно. Видно было, что она даже мысли не допускала, что с Ги могло что-то произойти, что его могли убить. Разговор их закончился тем, что она расплакалась по человеку, которого не видела уже двенадцать лет, но с которым провела самое страстное лето в своей жизни. Фэйт утешала ее, прижимая к своей груди.
Потом Иоланда взяла себя в руки и проговорила:
— Боже мой, сколько сейчас времени? Я опоздаю! Странно как-то все вышло. Разревелась перед… Вы ведь, в сущности, совершенно чужой мне человек… — Она тут же осеклась, осознав, что могла обидеть Фэйт этими словами, и со страхом взглянула на нее.
Чувствуя, что Иоланда нуждается в ободрении, Фэйт коснулась ее руки и проговорила:
— Вам нужно было выговориться. Мне понятно ваше состояние. Обещаю, что эта беседа останется между нами.
Чуть помолчав, Иоланда расслабилась:
— Я вам верю. Сама даже не знаю отчего.
Итак, у Фэйт больше не осталось подозреваемых. Не за что было даже зацепиться. Ясно было только то, что своими расспросами она кого-то очень сильно раздражает. Доказательством служила записка, полученная сегодня утром.
Она не знала, что теперь делать. Чувствовала только, что рано или поздно может вывести своими действиями анонимного автора записки из себя.
Ничего, главное, занять себя чем угодно, лишь бы не думать о Грее.
Но очень скоро Фэйт поняла, что сказать легче, чем сделать. Она нарочно избегала мыслей о нем, упрямо отгоняла их от себя, едва они только всплывали в сознании. Пыталась не обращать внимания на боль в ноющем от неудовлетворенного желания теле и не вспоминать про то, что произошло между ними накануне. Но свое подсознание Фэйт обмануть не могла, не могла управлять своими снами, поэтому пробуждение на следующее утро было одним из самых горьких и мучительных в ее жизни. Сон был настолько живым, что, проснувшись, она не смогла удержать стона разочарования.