Страница 49 из 86
2. В случае, если Ваши отряды возьмут на себя ответственность за обеспечение участка коммуникации Калавулаг – Джабаль-ус-Сирадж, необходимо оформить это с местными органами, подписав соответствующие протоколы. Главным условием (обязательством) должно быть недопущение обстрелов, грабежей колонн на коммуникации.
3. В случае, если Ваши отряды не будут брать под охрану указанный участок дороги на Южном Саланге, мы вынуждены будем устанавливать дополнительно советские и афганские посты. Предлагается при этом сохранить мирную обстановку, не препятствовать установке постов правительственных войск. Если будут допущены нарушения — посты станут подвергаться обстрелам, мы, в свою очередь, будем вынуждены принять ответные меры, ответственность за последствия — на Ваших людях (отрядах). Необходимо иметь в виду, что подобные действия Ваших формирований будут освещаться (доводиться до сведения) во всех районах и провинциях страны.
По поручению посла СССР Ю.М.Воронцова и генерала армии В.И.Варенникова прошу Вас проявить серьезный, взвешенный подход к предложениям советской стороны, в том числе и предложению провести встречу.
Советник».
18.12.1988 г.
Это письмо Масуду отвез вице-президент РА Мохтат. Он сам встретился с Ахмад Шахом и вновь попытался убедить его вступить в переговоры с советскими представителями, говорил, что Воронцов — это посланник Горбачева, который хочет мира в Афганистане. Тем временем афганское руководство усилило давление на командование ОКСВ в связи с тем, что против Ахмад Шаха не предпринимаются решительные действия, но, встретив твердую отрицательную позицию в этом вопросе, стало настойчиво обращаться за помощью в Москву. Оттуда поступали жесткие указания готовить операцию против Масуда. И хотя находившиеся в Афганистане военачальники были уверены: это будет во вред нашей стране, с их мнением партийные чинуши считаться не желали. Такая позиция военных рассматривалась ими почти как саботаж. К сожалению, не было поддержки и от министра обороны, который во всем поддакивал Горбачеву и в этом вопросе шел на поводу у Шеварднадзе и Крючкова.
Командующий 40-й армией генерал-лейтенант Б.В.Громов неоднократно имел нелицеприятные разговоры с министром обороны СССР генералом армии Д.Т.Язовым, требовавшим отчета — почему до сих пор не разбили вооруженные отряды Масуда, а самого Ахмад Шаха не поймали и не ликвидировали. Когда же Б.В.Громов говорил, что пока, мол, не удается выполнить эту задачу, то слышал в ответ: «Так разбейте же его, наконец». Разбейте?! Если бы все так было просто, то давно бы это уже сделали. Командующий армией возмущался каждый раз такой постановкой вопроса, но своих взглядов не менял, потому что понимал бессмысленность и никчемность подобной затеи. Знал, что будут дополнительные жертвы. Ловить Ахмад Шаха в труднодоступных горах, ущельях, подвергая риску солдат и офицеров, расходуя огромные материальные средства в угоду функционерам НДПА, было бесперспективно и не отвечало нашим государственным интересам. Но этого не хотели понимать советские руководители. Причем особо упорно проталкивали эту идею и постоянно рекомендовали провести войсковую операцию против Масуда сотрудники МИДа и КГБ СССР.
В сложном положении оказался генерал армии В.И.Варенников, которому вменялись в вину чуть ли не закулисные, соглашательские переговоры с оппозицией, нежелание выполнять указания советского руководства по этой важной политической проблеме. Уступая давлению из Центра, в двадцатых числах декабря 1988 года, перед отъездом в Москву для участия в работе комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афганистану, где его должны были заслушать по перспективам борьбы с А.Шахом, он собрал совещание, на котором присутствовали командующий 40-й армией генерал-лейтенант Б.В.Громов, начальник штаба ОГ МО СССР генерал-лейтенант В.А.Богданов, военный атташе полковник В.Т.Сень, начальник оперативного отдела армии полковник Д.А.Турлайс, начальник разведцентра полковник В.С.Комолов и помощник руководителя ОГ МО СССР полковник А.А.Ляховский.
Александр Ляховский: «Мы долго обсуждали различные варианты действий и пришли к выводу: видимо, не удастся избежать столкновения с отрядами Ахмад Шаха, поэтому надо разработать соответствующий план. В предварительном порядке Варенников отдал распоряжение о нанесении бомбо-штурмовых ударов по его формированиям в районе Коран-о-Мунджан. Этот район выбрали не случайно. Он не был собственно Панджшером, но являлся очень важным для Масуда, поскольку там мятежники добывали лазурит. Когда военный атташе полковник В.Сень спросил у руководителя ОГ МО СССР: “Должен ли Ахмад Шах знать, что этот удар нанесен намеренно, а не расценивать его как недоразумение?” — тот ответил: “Да, пусть знает. Это будет ему предупреждением”. На следующий день такой удар был нанесен. Затем авиационные и ракетные удары стали наноситься по объектам в горных районах Варсаджа, Фархара, Ишкашима, Хосто-о-Фаранга».
Предпринятые со стороны советского военного командования действия вызвали резко негативную реакцию Ахмад Шаха, приславшего нам ответное письмо 34 :
«Господин советник! Я хотел направиться к месту встречи с советскими представителями, когда получил ваше письмо. Я должен сказать, чтобы внести ясность, что мы терпим войну и ваше вторжение вот уже 10 лет. Даст Бог, потерпим и еще несколько дней, а если вы начнете боевые действия, то мы дадим достойный отпор. Все! С этого дня наши отряды и группы — в полной боевой готовности.
С уважением Ахмад Шах Масуд
26.12.1988 г.»
Таким был, к сожалению, финал мирных устремлений в отношениях с Масудом. Действительно, к сожалению, потому что никто из военнослужащих не хотел столкновений с его вооруженными формированиями на Южном Саланге на завершающем этапе вывода войск из Афганистана. Как уже отмечалось: переговорная деятельность советского военного командования не находила понимания со стороны афганских должностных лиц. Представительство КГБ СССР, как мы уже отмечали, также всегда ревностно относилось к подобной деятельности военных, считая, что армейские офицеры вторгаются в сферу действий чекистов. Например, прилетевший в Кабул председатель КГБ СССР В.А.Крючков вызывал офицеров из разведцентра, работавших по указанию генерала армии В.И.Варенникова с Ахмад Шахом Масудом, и пытался получить от них компрометирующую информацию, подтверждающую обвинения афганских руководителей в адрес военного командования в стремлении к сепаратной сделке с лидером ИОАП. Но такой информации он так и не получил. Ее попросту не существовало.
Гораздо позже Ахмад Шах подтвердит, что советские представители в Афганистане хотели договориться: «В период, когда советским послом в Кабуле был Юлий Воронцов, он направлял мне десятки посланий и писем с просьбой о встрече. Он писал о своей готовности прибыть в любое место, которое я укажу... Но я до сих пор не встречался с русскими».
Противостояние Наджибуллы и Масуда
И все-таки, несмотря на нежелание Масуда идти на сотрудничество, у советского военного командования была надежда, что с отрядами ИОАП не придется воевать напоследок. Однако афганские руководители придерживались иного мнения и проявляли неуемную настойчивость в этом вопросе. Наджибулла использовал даже личностные факторы, чтобы добиться своей цели — проведения боевой операции против вооруженных отрядов Ахмад Шаха Масуда. Александр Ляховский: «15 декабря 1988 года генералу армии В.И.Варенникову исполнялось 65 лет. Традиционно в дни своего рождения он старался куда-нибудь выехать. На сей раз в ночь накануне дня рождения он улетел в Кандагар. Я обычно сопровождал его в подобных поездках, но на этот раз остался на “хозяйстве” в Кабуле, отвечал на все звонки и принимал поздравления от афганцев, которые приходили к нам в резиденцию. Был звонок и из аппарата Наджибуллы, который хотел лично приехать и поздравить генерала армии, но я сказал, что Варенников в Кандагаре проверяет посты безопасности внешнего пояса охранения города.