Страница 10 из 24
Неземные ощущения пронзили Эрин, и она изогнулась от удовольствия, вцепившись в его крепкие плеч, требуя продолжения. Она плавилась, как воск свечи, и, когда Захир стал ласкать ее грудь, выгнулась ему навстречу, отдаваясь во власть изумительного и восхитительного желания, охватившего все тело.
— Раздень меня...
Эрин открыла глаза и прочла безумное желание на лице Захира. В голове снова прозвучало предостережение, но тело уже давно было неподвластно разуму. Она расстегнула рубашку Захира, пробежалась пальцами по бронзовой гладкой коже, почувствовав напряженные мышцы живота. Захир обнажил ее грудь, и Эрин пронзила острая дрожь желания.
Рука Захира скользнула между ее бедер. Эрин задрожала, понимая, что он собирался прикоснуться к ней там, где никто не касался прежде, и снять пульсирующее напряжение, от которого ее тело звенело, словно натянутая струна.
Захир снова поцеловал ее, а пальцы легко коснулись коленей, погладили внутреннюю поверхность бедер, но не торопились отодвинуть кружевную полоску трусиков. «Это какая-то пытка», — пронеслось в голове у Эрин, задыхавшейся от желания и едва не кричавшей от неудовлетворенности.
— Пожалуйста...
В ее голосе звучало отчаяние, но Эрин уже было все равно. Удивительные ощущения накрыли ее с головой, и больше всего на свете в эту минуту Эрин хотелось, чтобы он сорвал с нее оставшуюся одежду и овладел ею.
Внезапно напряженную тишину нарушил достаточно громкий вибрирующий звук. Эрин открыла глаза, когда Захир, чертыхнувшись, начал искать свой мобильный телефон. Он говорил на арабском, и голос его звучал четко и сурово. Закончив разговор, он посмотрел на Эрин, и в его глазах уже не было желания. Взгляд, скользнувший по обнаженной груди, был холодным и пренебрежительным.
Разгоряченная кровь Эрин превратилась в лед, всхлипнув, она села и дрожащими пальцами поправила лифчик. Еще несколько мгновений назад она вся извивалась под ним, сгорая от незнакомого раньше желания. Но теперь страдала от унижения и отвращения к себе при мысли о своей необузданной похоти.
Как она могла позволить ему такое без малейшего сопротивления? Она ненавидела Захира, которому достаточно было только прикоснуться к ней, поцеловать — и она распласталась перед ним и чуть ли умоляла взять, как самая обычная шлюха.
Такое поведение доказывало, что она такая же, как ее мать. Эрин стало стыдно. В том районе, где прошли первые годы ее детства, не было секретом, что на наркотики мать зарабатывала проституцией и нередко приглашала клиентов в их ветхую квартиру. Эрин ненавидела мужчин, день и ночь стучавших в дверь. Она вспомнила, как пряталась в огромный старый шкаф в своей спальне, чтобы не слышать странных звуков, доносившихся из комнаты матери.
Наверно, этот ранний опыт оставил у нее чувство, что секс — грязное и постыдное занятие. В школьном возрасте это ее никогда не интересовало. А когда Эрин подросла, то с облегчением поняла, что не испытывает к мужчинам большого интереса. Но все изменилось, когда в библиотеке в «Инглдин» она встретилась лицом к лицу с самым сногсшибательным мужчиной в мире. Он разбудил в ней чувства, о которых она и не подозревала, и желание, которое теперь требовало удовлетворения.
— Отец хочет видеть меня, — сообщил Захир.
Его резкий голос нарушил тишину, и чувственный туман, все еще висевший между ними, тут же развеялся. Он скатился с кровати, застегнул рубашку, надел пиджак и нахмурился, заметив мертвенно-бледное лицо Эрин.
«Нет в ней ничего особенного», — с цинизмом подумал Захир, направляясь к двери. Эрин ничем не отличается от многочисленных женщин, которых он встречал в своей жизни: жадных до денег, опытных в сексе и расчетливых. Он знал, что должен побороть свое желание обладать ею. Эрин являлась женой брата и приемной матерью его племянника. В глазах отца она была членом их семьи. Султан возмутится, если до него дойдет слух, что он навещает спальню Эрин, когда она одна. Его поведение становилось проблемой. «Такого больше не должно повториться», — пообещал себе Захир, выходя из комнаты и плотно закрывая за собой дверь. Эрин — запретная территория для него. И, поскольку теперь было очевидно, что он не может выбросить ее из головы, придется избегать встречи с ней до тех пор, пока он не отправит ее в Англию.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Она не останется здесь ни одного дня. На следующее утро Эрин стояла у окна детской комнаты, едва сдерживая слезы. Она не позволит Захиру манипулировать собой и обращаться как с ничтожеством, особенно, когда дело касается Казима.
Яркое солнце слепило глаза, и, прищурившись, Эрин окинула взглядом дворцовые сады. Кроме павлинов, вышагивавших вдоль дорожек, вокруг не было ни души. Прошедшую ночь ее терзали воспоминания о собственной позорной слабости, выказанной перед Захиром. И она сотый раз прокручивала в голове его шокирующее заявление о том, что Казим никогда не вернется в Англию. В результате, забывшись сном под утро, Эрин проснулась поздно. Няня Казима объявила, что его высочество с маленьким принцем Казимом отправились на прогулку на верблюдах.
Как он посмел взять Казима, не спросив у нее разрешения? Она его законная мать, и, нравится это Захиру или нет, он должен уважать ее. Сколько они будут кататься? Неужели Захир потащил трехлетнего ребенка в пустыню? Там легко заблудиться в барханах, можно обгореть на солнце...
Снизу послышался звук голосов. С Казимом на плечах Захир шел вдоль бассейна. До Эрин доносился заливистый смех мальчика, и она почувствовала укол ревности. Они прошли под ее окном, и Эрин почувствовала, как забилось сердце при виде Захира. Сегодня утром он выглядел расслабленным, даже веселым, и как жаль, что этот мужчина никогда не улыбнется ей так же, как Казиму. Он широко шагал по дорожке, легко неся малыша на своих плечах, мужская энергетика чувствовалась даже на расстоянии. Эрин была им очарована, хоть и не хотела признавать это.
Захир поднял голову, взгляды их на секунду встретились, и она отпрянула от окна, смутившись, что он заметил ее взгляд. Спустя несколько минут в комнату ворвался Казим.
— Эрин, я катался на верблюде и гладил его! — Лицо мальчика светилось счастьем, когда он попал в объятия Эрин.
— Замечательно! — пробормотала она, поднимая его на руки. — Ты был в панамке?
Эрин посмотрела на вошедшего следом за малышом Захира. Он стоял в центре комнаты, откинув назад голову и уперев руки в бока, и выглядел потрясающе в легких хлопковых брюках и белой рубашке, контрастировавшей со смуглой кожей.
— Я не настолько безответственный, чтобы вести ребенка в такую жару без головного убора, — коротко заметил Захир.
Эрин почувствовала раздражение, потому что он, как всегда, был уверен, что может делать все, что угодно. Но она отвечает за Казима, поэтому следует поставить его на место.
— Я хочу, чтобы вы предупреждали меня, когда берете Казима на прогулку, — сухо сказала Эрин. — Хочу напомнить вам, что он — мой сын. Фейзал доверил его мне.
— Я знаю. — Захир прищурил глаза. — Интересно, какими методами убеждения ты воспользовалась, чтобы соблазнить его жениться? Наверно, так же горячо, как и мне, отвечала на его поцелуи? Фейзал был вдовцом, и я представляю, как трудно ему было устоять перед молодой, красивой и нужной его сыну женщиной, — с усмешкой заметил он.
— Ваши намеки... омерзительны, — покраснев, огрызнулась Эрин. — Я не соблазняла Фейзала. Наши отношения были не такими... — Она замолчала, заметив холодный взгляд Захира. Не надо ему знать, что ее брак с Фейзалом был фиктивным.
— А какие у вас были отношения? — спросил Захир, не понимая сам, почему его это интересует.
Он не хотел знать интимных подробностей ее отношений с братом. Но мысль о том, что он прикасался к ней, жгла, как кислота, и Захир презирал себя за это. Брат мертв, как можно ревновать к мертвым?
Эрин тряхнула головой, и пламя рыжих волос заплясало по спине. Ему хотелось запустить пальцы в эту шелковистую массу, запрокинуть ей голову и целовать, чтобы все мысли о других мужчинах исчезли из ее головы. Захир заставил себя оторвать взгляд от пухлых губ и холодным тоном сообщил: