Страница 104 из 181
Квартира Марио Домино в самом центре Палермо пустовала. Фактически он находился совсем рядом с домом Софии. Домино был в Риме и даже в этот ранний час уже принялся за работу в своем гостиничном номере. Он всегда останавливался в отеле «Рафаэль»: номера, обставленные старинной мебелью, во многом напоминали адвокату его собственную квартиру. Он сидел за письменным столом времен Людовика XIV, перед ним лежали документы, стопка бумаг высилась и на полу у его ног. Хотя в номере работал кондиционер, Домино открыл окна, выходящие на балкон.
На многих документах он написал красным фломастером «ПК». Домино удалось проследить вплоть до номера абонентского ящика в одном из банков Рима покупателей более чем из десяти дочерних компаний Лучано. Он нанял двух человек, чтобы те установили, кто пользуется этим абонентским ящиком. Как выяснилось позже, ящик арендует Энрико Данте. Однако на контрактах о покупке стояло другое имя — Витторио Розалес. Домино предполагал, что он лишь подставное лицо. Банк не мог дать Домино подробной информации, ему сообщили только, что на счету имеется достаточно средств, чтобы покрыть все покупки. Впоследствии Домино установил, что Данте состоит на жалованье у Пола Кароллы. Эти двое на паях содержали в Палермо процветающий ночной клуб «Армадилло».
Домино ополоснул лицо холодной водой, насухо вытерся и посмотрел на себя в зеркало. В последнее время он часто ни с того ни с сего вспоминал какие-то несущественные эпизоды своей жизни, картины из прошлого неожиданно вспыхивали у него в памяти, как отрывки из фильма, и всякий раз он после этого чувствовал себя одиноким и покинутым. Вот сейчас, например, он услышал смех дона Роберто и увидел его сидящим за большим письменным столом в своем кабинете. Дон Роберто чертил на листе бумаги круги, объясняя схему покупки фабрики по производству керамики. Пока Лучано не закончил рисовать, Домино считал это занятие пустой тратой времени.
«Видишь, друг мой, большой внешний круг состоит из маленьких компаний, как армия из солдат. Они дезориентируют врага и защитят внутренний, маленький, круг. Этот внутренний круг обозначает то, что меня на самом деле волнует, это мой законный бизнес, и самый важный из всех. Если что-то случится и пираньи вцепятся мне в пятки, им придется пробиваться через внешний круг, они станут откусывать от него по кусочку, а ты тем временем успеешь позаботиться, чтобы центр, который должен достаться моим сыновьям, сохранялся сильным и прочным».
Домино вздохнул. Пираньи превратились в акул, внутренний круг разорван, и все, что Лучано стремился удержать: доки, склады, корабли, — все окружено врагом.
Домино чувствовал боль в груди. Последнее время она не отпускала его ни на минуту, и никакие таблетки не помогали. Он мысленно взял себе на заметку, что, вернувшись в Палермо, нужно будет показаться врачу.
Домино не только установил, что за многими сделками стоит Каролла, но и обнаружил, что банк жульничает. Мало того, он вскрыл измену даже в своей собственной компании. Кто-то из тех, кому он доверял, систематически выкачивал огромные суммы денег, которые должны были переводиться на счет Лучано в швейцарском банке. Домино был готов рыдать и рвать на себе волосы, он чувствовал, что ситуация полностью вышла из-под контроля и он не в состоянии с ней справиться.
Домино был богатым человеком, у него не было детей, семью ему заменяла с любовью и тщанием собранная коллекция произведений искусства. Он взял калькулятор и попытался оценить, сможет ли покрыть часть потерь за свой счет. Домино терзало сознание, что он подвел Грациеллу, ее невесток и внучку. Его пальцы, быстро порхавшие по клавишам калькулятора, вдруг застыли, руку пронзила острая боль. Боль усиливалась, Домино не мог вздохнуть…
Тело Домино обнаружила около полудня дежурная горничная. На следующий день оно было доставлено в Палермо. Организацией похорон занялась Грациелла, она же известила родственников покойного и стала ждать в опустевшей квартире адвоката приезда его племянницы. Зная, что газетчики попытаются подкупить экономку, она вместе с Адиной убрала все фотографии Лучано: их фамилия все еще не сходила с первых полос газет.
В кабинете Домино оказалось множество папок, их было так много, что Грациелла поняла: сейчас ей с ними не разобраться. Вместо того чтобы заняться документами самой, она поручила работникам из фирмы Домино перевезти их на виллу «Ривера». Заперев за собой дверь, она медленно прошла вместе с Адиной по всем комнатам. Грациелла испытывала странные чувства. Она знала Марио много лет, но у него в квартире была всего два или три раза. Сейчас, когда она ходила по его дому, ей открывалась сторона его личности, которую она совсем не знала, — оказывается, в нем была артистическая жилка, он был любителем искусства. Для Грациеллы он был всегда только преданным старым другом. В меблировке и убранстве комнат чувствовался хороший вкус, но для кого все это? Кто бывал в этих комнатах, кто восхищался собранием произведений искусства? Кто любовался тщательно и с любовью собранной коллекцией старинных безделушек? Грациелла не помнила, чтобы в жизни Марио был кто-то — мужчина или женщина, — не считая ее самой.
— Знаешь, Адина, я даже не подозревала, что Марио был таким богатым человеком. Для меня он всегда оставался бедным студентом… Он был очень беден — пока не познакомился с Роберто.
Племянница Домино и его троюродный брат с благоговением разглядывали его квартиру, им еще не доводилось видеть такого богатства. Однако родственникам не суждено было получить ничего из этих сокровищ. Детально описав каждый предмет, Домино завещал все свое имущество, кроме картин, университету, в котором работал, чтобы учредить стипендию своего имени.
Вопрос с принадлежностью картин, коллекция которых оценивалась более чем в сто двадцать пять миллионов лир, так и не был решен. Домино покупал картины для Роберто Лучано в качестве вложения средств, но вдовам они не достались. Правительство придержало произведения искусства у себя до тех пор, пока не будет подтверждено право собственности на них. Некоторые работы старых мастеров, по слухам, были впоследствии украдены, остальные бесследно исчезли.
Имущество Лучано быстро таяло. Когда не стало Домино, никто уже не стоял на пути мошенников и расхитителей всех мастей. Документы, взятые из номера Домино в отеле «Рафаэль», были сначала отправлены в его фирму. Грациелла подписала новую доверенность с фирмой, особо подчеркнув, что все вопросы должны быть решены в течение месяца. Она и так уже ждала слишком долго, и ей хотелось без дальнейших проволочек решить проблему с наследством.
Среди документов обнаружили маленький черный блокнот — дневник за тысяча девятьсот шестидесятый год. Одна из записей, сделанных аккуратным почерком Домино, имела смысл только для Софии Лучано, поскольку речь шла о ее сыне.
«Ребенок взят из Чефалу и перевезен в приют Святого Сердца в Катании».
Домино не случайно выбрал самый большой после Палермо город на Сицилии — в большом городе меньше шансов, что кто-нибудь когда-нибудь установит личность ребенка.
Грациелла и Адина только что вернулись с похорон Марио Домино. Народу на похороны собралось немного, и больше всего слез было пролито тогда, когда родственники узнали, что по завещанию им ничего не досталось. Из-за похорон Грациелла в этот день не была в суде, и читать газеты ей тоже было некогда.
Перед тем как свернуть на длинную подъездную дорогу к вилле «Ривера», Эммануэль посмотрел в зеркало, причесался и поправил галстук. Настроение у него было хуже некуда, и он совершенно не представлял, как сообщить новость Грациелле.
Грациелла предложила Эммануэлю вина, но он отказался. Со стороны казалось, что он не может сидеть спокойно. Он достал из кармана авторучку и стал выбивать ею нервную дробь по полированной поверхности обеденного стола.