Страница 105 из 181
— Синьора, у меня мало времени, я должен вернуться к себе в офис, но мне хотелось встретиться с вами лично и самому рассказать… Сегодня на суде события приняли новый оборот. — Эммануэль снова поправил галстук и тяжело вздохнул. — Не знаю, синьора, известно ли вам, что в Италии законом предусмотрено условие, по которому ни один гражданин не может содержаться в тюрьме дольше восемнадцати месяцев без суда. Как вы знаете, процесс сильно затянулся, к ответственности привлечены сотни людей, некоторые — по отдельности, некоторые — группами. В соответствии с законом каждый обвиняемый также имеет право на то, чтобы до вынесения приговора ему были зачитаны вслух все его собственные показания и выдвинутые против него обвинения. Вы меня понимаете, синьора?
— Да, понимаю. До того как выйти замуж, я изучала юриспруденцию. Вы знаете о Марио Домино?
— Будьте добры, синьора Лучано, дайте мне закончить. Прошу прощения, но мне необходимо вернуться в офис, и мое время очень ограничено. Сегодня защита потребовала, чтобы были соблюдены законы, о которых мы только что с вами говорили. Это означает, что всем заключенным, которых вы видели за решеткой, включая Пола Кароллу, должны быть зачитаны их показания. Большинство из них содержится под стражей уже довольно долгое время, например, сам Каролла провел в тюрьме больше шестнадцати месяцев.
В глазах Грациеллы мелькнул испуг. Когда она перебила Эммануэля, он заметил, что ее голос охрип.
— Сколько времени уйдет на то, чтобы зачитать показания?
Эммануэль облизнул губы.
— По самым скромным подсчетам, полтора года. Если следовать закону, большинство обвиняемых придется освободить.
— И Пола Кароллу?
— Да, синьора, Пол Каролла выйдет на свободу.
Грациелла откинулась на спинку стула и всплеснула руками.
— Вот почему я здесь, — продолжал Эммануэль. — Я хотел лично сообщить вам новость и заверить: все, что возможно сделать, уже делается. Однако не во власти судьи отменить эти законы, вопрос должен быть обсужден в правительстве, именно от членов правительства зависит окончательное решение. Я уверен почти на сто процентов, синьора, что правительство ответит отказом. Пока судья не объявит решение, суд будет продолжаться так, словно ничего не произошло.
Грациелла встала, Эммануэль поразился ее сверхъестественному самообладанию.
— Я хорошо представляю, как работает наше правительство… Спасибо, синьор Эммануэль, что взяли на себя труд зайти ко мне. Как вы сами сказали, у вас очень мало времени, поэтому не смею вас дольше задерживать…
Адина вышла в холл сразу же, как только звякнул колокольчик, но Грациелла уже провожала Эммануэля к выходу. Он продолжал бормотать извинения даже после того, как за ним закрылась дверь.
Лицо Грациеллы было похоже на застывшую маску.
— Они собираются выпустить из тюрьмы Пола Кароллу.
Глава 23
Комиссар Джозеф Пирелли в пятнадцатый раз проплывал длинный, олимпийских размеров городской бассейн из конца в конец. Доплыв до мелкой части, он встал на дно и положил руки на бедра, чтобы передохнуть. Плавание всегда помогало ему избавиться от похмелья. В это время из другого конца бассейна ему помахал судья Рикардо Орсини, закутанный в белое махровое полотенце. Он показал пальцем сначала на самого Пирелли, потом на парную у себя за спиной.
Сквозь облака густого пара Пирелли разглядел очертания тела Орсини, лежавшего на деревянной скамье. Накануне Пирелли праздновал завершение длинного и утомительного дела об убийстве. Он очистил рабочий стол и собирался отправиться с женой и сыном в Милан в долгожданный отпуск. Пирелли, правда, еще планировал заглянуть сегодня в свой кабинет, однако официально уже числился в двухнедельном отпуске. Он сел напротив Орсини, поставив локти на колени, и стал ждать, мысленно гадая, какая же сволочь проболталась Орсини, где его найти.
Судья сел и посмотрел на Пирелли.
— Сегодня утром мне позвонили из Палермо, у них там возникли проблемы… Ты следишь за ходом процесса?
Пирелли пожал плечами. Было бы трудно не следить: процесс занимал первые полосы всех газет.
— Имей в виду, это неофициально, — продолжал Орсини. — На суде творится черт знает что, защита Кароллы вставляет палки в колеса.
Тучный судья спустил ноги на пол. Его кожа блестела от пота.
— Прости, Джо, но я хочу, чтобы ты принял дело об убийстве Жуана Палузо. О Фрэнке Палузо, отце убитого мальчика, много писали в газетах, он даже пытался добиться, чтобы убийство Жуана было выделено отдельным пунктом обвинения против Кароллы. И вот теперь вмешалось правительство, и дело намереваются закрыть. Я знаю, что ты собирался уезжать, но ты получишь компенсацию за отпуск.
Пирелли вздохнул:
— А если я откажусь?
Орсини обернул полотенце вокруг живота.
— Мы поговорим после того, как ты ознакомишься с материалами следствия. Мальчику было столько же лет, сколько твоему сыну, эти подонки убивают даже детей. В полицейском управлении Палермо не хватает людей, а сейчас, когда возникла эта загвоздка с процессом, Каролла может вообще выйти на свободу. Я знаю, ты сейчас не ведешь никакого расследования, но даже будь это не так, я бы предложил это дело тебе. Встретимся на выходе… скажем, через десять минут, ладно?
Пирелли нашел судью на автостоянке. Орсини был в дорогом шелковом костюме, белоснежной рубашке и при галстуке, редеющие волосы были аккуратно причесаны и напомажены. Пирелли же выглядел ничуть не лучше, чем до бассейна: мятая рубашка, галстук торчит из кармана такого же мятого льняного пиджака, голова болит с похмелья. Причесаться он забыл, и влажные волосы торчали во все стороны. Вдобавок он держал под мышкой скатанное полотенце, в которое были завернуты мокрые плавки, что нисколько не прибавляло его облику солидности, он выглядел почти мальчишкой. Хмурая складка между бровей Пирелли была хорошо знакома его подчиненным, даже по-своему знаменита. Все знали, что когда его брови встречаются на переносице и соединяются в одну темную линию, это признак того, что Пирелли вот-вот взорвется. Сейчас его брови не просто сошлись, они почти наползли одна на другую, так он был зол.
Орсини открыл багажник серебристой «альфа-ромео» и достал свой портфель. Пирелли угрюмо возвышался над ним. Орсини извлек из портфеля папку и протянул ему.
— Здесь все, что тебе нужно. Понимаю, Джо, ты не в восторге, но чем быстрее ты отправишься в Палермо, тем быстрее вернешься обратно. Если я тебе понадоблюсь, я буду в своем офисе. В Палермо для тебя сняли квартиру и выделили кабинет. Выезжай, как только сможешь, хорошо?
Провожая глазами отъезжающую со стоянки «альфа-ромео», комиссар тихо кипел от ярости. Даже не открыв папку, он поплелся к своему автомобилю — видавшему виды «фиату». По дороге к дому он старался держать себя в руках. Папку Пирелли открыл, только когда поставил автомобиль в отведенную ему ячейку подземного гаража под многоквартирным домом. К страницам отчета была прикреплена скрепкой большая, восемь на десять дюймов, черно-белая фотография убитого мальчика. Мальчик лежал на асфальте, все еще держа в правой руке рожок мороженого, поверх его ног упал велосипед, затылок и правая сторона его лица превратились в кровавое месиво, кровь растеклась вокруг головы и стекала в водосточную канаву.
Пирелли открыл дверь. Его сын Джино вышел встречать отца в ластах, маске для подводного плавания и с дыхательной трубкой во рту.
— Где мама?
Искаженный голос из-под маски ответил, что мама пошла в магазин. Пирелли вздохнул с облегчением. Как только Джино в ластах прошлепал мимо него, он быстро прошел в спальню. Пирелли принял душ, побросал в чемодан смену одежды и белья, все это заняло не более пятнадцати минут, и он был готов к отъезду. Пирелли вошел на кухню, шепотом поговорил с приходящей уборщицей, которая в это время мыла пол, потом вернулся в гостиную и написал жене короткую записку. Он знал, какая буря разразится, когда Лиза узнает, что их отпуск снова откладывается. Пирелли предложил жене ехать в отель вдвоем с сыном и обещал присоединиться к ним, как только сможет. Уже подписавшись, он подумал и сделал приписку, что дело срочное, поэтому он немедленно выезжает в Палермо, но как приедет, сразу позвонит.