Страница 65 из 74
Сердце Изабеллы разрывалось. Она предвидела, как будут развиваться события. Лодовико станет писать яростные письма, призывая Франческо и его армию, пока не поймет, что его предали. До самой смерти он будет гадать, почему она отступилась от него? Но разве лучше было бы предать собственного мужа и сознаться в чувствах к Лодовико? Как бы она тогда поступила? Бежала бы в Милан только для того, чтобы погибнуть вместе с ним? Закончила бы жизнь падшей женщиной и обесчещенной дочерью? Люди называли бы ее безумной ведьмой, которая еле дождалась смерти сестры, чтобы ухватиться за ее мужа.
Из Венеции писали, что армия уже выступила в Милан. Пересекая реку Адда, солдаты пели: «Пусть теперь Il Moro попляшет!» Ничто не способно так ублажить завистливую человеческую природу, чем падение могущественных и сильных. Вернувшись в Мантую, Изабелла узнала, что генерал Тривульцио — предатель, который перешел на сторону французов несколько лет назад, позавидовав славе Галеазза, — внезапно обрушился со склонов Альп на головы гарнизона Анноны — форпоста миланского герцогства. Галеазз поклялся не сдавать захватчикам Алессандрию и не подпускать французов к Милану, но его полуголодные солдаты оставили своего командира. Граф Каяццо, который гораздо больше брата был склонен доверять голосу рассудка, открыто перешел на сторону французов. Другие союзники Лодовико, не раз сидевшие с ним за одним обеденным столом, встречали французскую армию с распростертыми объятиями. Предсказанные Изабеллой письма полетели в Мантую. Изабелла и сама готова была умолять Франческо защитить ее племянников, которые могли погибнуть в случайной стычке. Однако вскоре она узнала, что Лодовико отослал сыновей к германскому двору, снабдив значительной суммой и драгоценностями из своей сокровищницы. Вероятно, он и сам собирался вскоре последовать за ними. Лодовико в последний раз обратился к своим союзникам, но ответа так и не получил.
Один за другим города миланского герцогства, жители которых устали от тяжелых поборов, открывали свои ворота французам. Изабелла слышала, что Людовик поражен приемом, который оказали ему на севере Италии. Король относил его за счет своего личного обаяния, происхождения из семьи Висконти и того, что Лодовико успел исчерпать терпение подданных, оплачивая из их карманов свои грандиозные проекты. Лодовико продолжал слать отчаянные письма, его посланцы загоняли коней. Франческо, устав притворяться, отправился в Виджевано, где Беатриче и Лодовико некогда принимали его с королевской щедростью, и открыто присоединился к французам. Там он встретился с отцом Изабеллы, который преспокойно дожидался окончательной победы французов, растапливая камин письмами Лодовико.
Теперь судьба герцога была решена. Ему оставалось только бежать из Милана. Изабелла не представляла себе Лодовико с мечом в руке, в одиночку защищающего замок. В последний раз он жаловался Изабелле на подагру, из-за которой с трудом садился в седло.
Что случится с ее миланскими друзьями? Портрет Цецилии все еще стоял в кабинете Изабеллы, молчаливо вопрошая о том же. Как обойдутся французы с бывшими сторонниками Лодовико? Проявят милосердие или поступят по примеру всех захватчиков — присвоят чужую собственность, станут насиловать женщин, уничтожать символы прежней власти и разорять страну?
Изабелла ничего не могла сделать для Лодовико, не ставя под удар Мантую и свою семью. Однако она могла помочь друзьям. Не спросившись Франческо, маркиза направила в Милан гонцов. Посланцы Изабеллы несли весть о том, что маркиза мантуанская готова предоставить убежище всем, кто был верен герцогу и покойной герцогине. Изабелла советовала друзьям оставить город до вступления в него французов. Лошади несли седоков, почти не касаясь копытами земли. Изабелла удостоверилась, что ее посланники побывали в Корте-Веккьо, где проживала не только несчастная Изабелла Арагонская, но и Леонардо. Маркиза обещала предоставить им и их домочадцам кров, несмотря на то, а возможно именно потому, что маркиз так неожиданно стал союзником французского короля. Изабелла молилась, чтобы ее посланники достигли Милана, пока герцог еще не покинул город. Ей хотелось, чтобы Лодовико знал, что она пыталась помочь. Изабелла написала в Рим брату Лодовико Асканио, выражая готовность самой защищать Милан от французов. Асканио с сарказмом отвечал, что в Милане предпочли бы увидеть ее мужа вместе с армией.
Франческо прослышал о том, что Изабелла предложила миланцам убежище, и прислал жене гневное письмо: «Я сражаюсь на стороне Людовика Двенадцатого, короля Франции, а ты даешь убежище тем, кого он намеревался бросить в темницу? Ты утратила разум, женщина?» В ответ Изабелла отправила мужу короткую записку: «Ваша милость, я не вмешиваюсь в ваши дела с французским королем, предоставьте мне самой обсудить с ним мои. Раз уж теперь вы так близки с ним, можете сказать ему об этом сами. Если он не страшится слабой женщины, то может посетить меня в Мантуе. Я не боюсь Людовика, только французского языка, но если придется, справлюсь и с ним».
Вряд ли этот король Людовик отличается от прочих мужчин. Неужели его не впечатлит, что поэты и придворные по всей Италии называют Изабеллу lа prima do
Мы хотели бы передать Вашей милости приглашение посетить Мантую. Нам известно, что злые языки называют нас сторонниками Сфорца. Если Ваша милость изволит приехать, то сможет убедиться сам, что мы — истинные французы. Не желая прослыть обманщиками, мы признаем, что некогда были близки с герцогом Лодовико, как по причине нашего родства, так и по причине того, что герцог всегда оказывал нам подобающие знаки внимания. Однако после того как нам стало известно, что герцог стал дурно обходиться со своей супругой, наши отношения расстроились, и ныне стремления наши не отличаются от стремлений Его величества, наихристианнейшего короля Людовика. Видя то уважение, которое он питает к нашему супругу, мы почтем за честь именоваться отныне благоразумной француженкой. Если Ваша милость примет наше приглашение, мы встретим его, украсив себя лилиями. Покорная Вашей воле
Изабелла д'Эсте Гонзага, маркиза мантуанская
Какая ложь! Впрочем, разве теперь это имеет значение? Важно только то, что может спасти Мантую и обеспечить безопасность ее миланским друзьям.
И в самых мрачных тучах случается просвет, поэтому в тяжелые минуты Изабелла гадала, не станет ли Леонардо уступчивее, если она предоставит ему убежище? Стоит ли тешить себя напрасными надеждами? Впрочем, почему нет? Как сказал отец, нужно жить ради живых, а Изабелла умирать не собиралась.
Изабелла поймала себя на мысли, что ей все труднее смотреть на портрет Цецилии. Художник изобразил возлюбленную Лодовико юной и прекрасной, когда единственной заботой Цецилии было доставлять удовольствие герцогу. Ни следа будущих тревог не запечатлелось на безмятежном челе. Безусловно, Цецилия страдала, когда Беатриче появилась при дворе и похитила сердце человека, с которым она делила кров целых десять лет. Чем она занята сейчас? Отправляясь на поиски нового гостеприимного дома, собирает вещи, пытаясь спасти хоть что-нибудь? Когда все ныне живущие оставят этот мир и дела многих навсегда изгладятся из памяти потомков, портрет останется воплощением ее красоты, ума и безмятежности. Никто и не догадается, что женщина, изображенная на портрете, тоже страдала и испытывала боль. Только ее красота и счастливая судьба останутся в веках, запечатленные рукой гения. А страдания и боль умрут вместе с Цецилией.
Всем печалям когда-нибудь приходит конец.
«Изабелла, ты должна кое-что понять. Ты видишь собственное бессмертие на кончике кисти Леонардо. Мое бессмертие заключено в пенисе мужа».