Страница 75 из 96
Вельдр, как и ожидалось, скрипнул зубами, но, к удивлению Ирна, сказал совсем не то, что тот предполагал услышать:
— Нас вело недовольство.
— Неужели?.. Какое?
— Предания гласят, — сказал гном, — что мирное соглашение составляли первый Серый и избранный на то время Совет старейшин. Мы просили и требовали, чтобы наших отпрысков тоже допустили к обучению магии. Но чародей высокомерно ответил, что дисциплина закрытая и мы рылом не вышли. А в то время наше племя слишком ослабло, гибло от нашествия гоблинов… Договор навязали нам силой, маг, заставили занять четкое место в распланированной структуре. Место производителей и добытчиков, не более. И мы честно трудились на протяжении столетий, трудились лишь за еду, хотя жаждали встать вровень с Серыми. И потому самые радикально настроенные из нас задумали осуществить план…
Голос Вельдра снова усилился, щеки пошли пятнами. Ирн невольно отшагнул в сторону, мысленно присвистнул. Вот как… у каждого зла растут ноги из благих намерений. Коротышки просто защищали собственные интересы, как поступил бы любой человек. Но отличие в том, что люди не стали бы ждать сотни лет, под любым благовидным предлогом отказались бы от невыгодных условий. А гномы терпели… и теперь понятно, чего жаждет предводитель Клана Огня Глубин. Того же, к чему стремились предки.
— Откуда я знаю, что ты не лжешь? — спросил Птиц.
Гном посмотрел на мага снизу вверх, кривовато ухмыльнулся.
— Мы знаем, что мор напустил ты.
— Прямых доказательств нет, — пробормотал парень.
— Потому я с тобой разговариваю, — пояснил предводитель. — В Совете разброд, многие жаждут твоей крови. Но лишь единицы связали нити событий: наше нападение и внезапную эпидемию. Мы также сознаем, что вернуть мор для тебя — как в воду плюнуть. Большинство хочет равноправного союза, и остальных убедить сумеем.
— Война вполне логична, — с усилием выговорил Ирн, растянул губы в деревянной улыбке.
— Ничуть, — отрубил Вельдр. — Последнее десятилетие изрядно подкосило Кланы. Мы научились выращивать грибы и растения, охотимся на каменных змей и ловим рыбу. Но пищи все равно не хватает, население уменьшилось на треть, а тут еще мор… Если, не дай Глубины, вздумают напасть гоблины или еще какая беда, мой народ исчезнет. Я, естественно, не хочу этого, да и твоя идея насчет миротворцев… импонирует.
Поправив бороду, вождь отвернулся и посмотрел на Башню. А парень коротко кивнул в смятении. Идея, мысль… не укладывалась в голове. Учить гномов Серой магии? Невозможно! Весь многолетний опыт чародея орал о том, что никто, кроме людей, неспособен ею овладеть. Да и дико как-то — давать врагам свой же меч…
«А может, ты ошибаешься? — вспыхнула болезненная мысль. — Тебя… учили с детства, что гномы не более чем помощники и полезные работяги. И ты привык жить с этим убеждением. А сейчас… что, если изначальный замысел может перерасти в нечто более глобальное? Не очередной человеческий Орден или Академия, а символ единения рас? Воспитать, сделать независимыми от правительств… Эффект должен превысить самые смелые ожидания. Хо-хо, Птица! Да ты хозяйственник — все в дом, все для дела…»
— Среди гномов мало тех, кто способен управлять магическими потоками.
— Знаю, — поморщился Вельдр. — Но мы хотим попробовать и убедиться. Если выйдет нечто путное, хорошо. Нет — от союза не отступимся.
Ощутив сомнения парня, гном вздрогнул. Широкое лицо озарила смутная надежда, глаза чуть расширились. Птиц недолго, но напряженно думал, прогонял варианты. И, сам не зная, что повторяет недавние слова Эскера, наконец произнес:
— Вы поклянетесь кровью. Главы каждого Клана! Поклянетесь не причинять вред Свободным Землям и чародеям нового порядка.
Удивления предводитель не испытал или по крайней мере старательно скрыл. Нахмурился, склонил голову и тихо сказал:
— Понимаю. Но нам не привыкать давать неудобные клятвы. Жди, чародей. Самое большее через неделю я приду с другими старейшинами, и мы проведем ритуал…
— Еще одно условие, — перебил Ирн. — Учеников буду отбирать сам среди молодых и способных.
— А мы оставляем за собой право наблюдать за процессом.
— Ладно, — хмыкнул парень.
— По рукам, — подтвердил гном. Развернулся и неторопливо затопал вверх по откосу. — Всего хорошего, маг!..
— Счастливо, Вельдр, — по инерции ответил Птиц, проводив коротышку удивленным взглядом…
Еще минут десять парень провел на краю площадки. Обозревал окрестности, грелся на солнце и думал. В состоянии легкой прострации спустился к Башне, сходил в поселение якобы с визитом вежливости. Но людей не замечал в упор, на вопросы и приветствия отвечал невпопад. Заметил на полянке у озера тренирующихся под предводительством Шеда учеников, долго наблюдал издалека. Старался представить среди обычных студентов гномов… и постепенно осознавал, что будет невероятно трудно. Ненависть между свободными и недомерками лишь крепла последние десять лет. Сломать лед сразу не получится, да и самому как-то дико — учить гномов, надо же! Проблем прибавится, но и приз в случае удачи удвоится… соблазнительно.
Голова гудела от сотен предположений, выводов, вариантов. Однако хитрый мозг опять упростил ситуацию, разделил последствия на три. Каждое было вроде бы неплохо, но сопрягалось с некоторыми проблемами. Впрочем, чего гадать? Первая партия выиграна, противники ход тоже сделали, теперь надо обдумать стратегию и тактику дальнейших отношений.
Немного успокоившись, Птиц прошелся по единственной улице новой деревушки и вполне мило поболтал с какой-то веснушчатой девчонкой. Спустился к озеру, помочил ноги в теплой воде и даже помог одному из мальчишек вытащить здоровенного карпа. Потом направился по дороге к Башне, но на небольшой развилке задержался и тяжело вздохнул. Еще одно неприятное дело. Но завершить надо, иначе логические построения и замыслы рухнут. Да и ученики заждались…
Ноги привычно понесли по узкой тропинке в сторону Священной рощи. Над головой сомкнулся свод ветвей, под сапогами зашелестели палые листья. Не прошло и пяти минут, как Птиц приблизился к границе заповедной территории, продрался сквозь заросли кустарника. Мир смазался на долю секунды, по спине побежали мурашки. Показалась неизменная полянка, из разрывов ветвей брызнули яркие солнечные лучи.
Хотя… насчет неизменной маг погорячился. То тут, то там в траве виднелись позабытые кем-то учебники, стояли лучшие скульптуры работы старших учеников, к небу тянули нежные листики странные растения: серебристый кустик, тонкие черные лианы, невиданные белые цветы… На дальней стороне виднелись грубые столы с алхимическими приборами, тигли и змеевики, установки странных форм. Там же располагались ровные площадки для тренировок с магией символов, то бишь с пентаграммами, куски мела и острые серпы для долбления канавок…
Витар торопливо строчил на листе пергамента, то и дело заглядывал в какой-то фолиант, шуршал страницами. Судя по всему, просчитывал напряженность потоков для очередного заклятия, пытался применить отдельные фрагменты. Сворл же просто сидел в траве и играл с любимцем — крылатым черным котом. Дергал привязанную к нитке ветку, а мурлыка старательно охотился. То припадал к земле, растопырив крылья и вспушив хвост, то стремительно прыгал. Грин каждый раз успевал отдернуть нитку, оставлял усатого с носом и весело смеялся. Но зверь не сдавался и в конце концов поступил иначе — взлетел, в крутом пике цапнул ветку когтями. Рухнул на траву, принялся увлеченно терзать добычу. В тени у кустов раздался протяжный зевок, сверкнули алые угли глаз. Огромный, с теленка размером, полупес-полуящер проследил за чудачествами мелкого с сонным любопытством и снисхождением.
В первый момент Птицу отчаянно захотелось отступить назад, пока никто не заметил. Но маг сдержался, несколько раз повторил про себя: «Надо! Просто надо!»
— Долго же вы, учитель! — широко улыбнулся Сворл. — Мы заждались.
— Неотложные дела, — скупо пояснил Ирн.
Услыхав голоса, очнулся младший Гар. С явным недовольством отложил бумагу и медленно встал, отряхнул травинки с штанов… За несколько месяцев Витар сильно изменился. Перед Птицем стоял уже не тот ожесточенный войной огневик-дуболом, что помогал в сражении с Шедом в Джаре. Пожалуй, похудел немного да еще больше мускулов нарастил в учебных боях с демоном, отпустил шикарную шевелюру. А вот сонное спокойствие в глазах сменилось яркой искрой разума. И все чаще во взгляде полыхал огонь одержимости. Так человек, который с неделю прошлялся по пустыне без капли воды, приникает к прохладным струям ручья — пьет и не может напиться.