Страница 25 из 86
Раздраженное фырканье отца семейства и восхищенное перешептывание трех его дочерей я пропустила мимо ушей — мне надо было понять, насколько точно я выбрала позицию для атаки.
Полутора минут, потребовавшихся старому вояке на то, чтобы сформулировать простенькое, в общем-то, предложение, мне хватило за глаза. И к моменту, когда он проскрежетал свое 'на месте вашего отца я бы умер от стыда', я уверилась, что легкий сквознячок, дующий из полуоткрытого окна, совершенно точно донесет запах моих духов до Равсарского Тура…
…Забавно, но недовольное брюзжание де Вайзи-старшего оказалось тем самым снежком, который в состоянии превратить пребывающую в шатком равновесии массу снега в неудержимую лавину: услышав его, Беглар Дзагай на мгновение отвлекся от беседы с графом Игреном и… ошарашенно замер. А потом в его глазах мелькнула искра неподдельного интереса…
Убрав за плечо непослушную прядь, я прикоснулась к браслету на правом запястье и 'совершенно случайно' уронила платок. 'Растерянного' взгляда из-под вуали видно не было, но не заметить характерный поворот головы смог бы разве что только слепой.
Тур оказался зрячим. И мгновенно сообразил, что вся эта пантомима сыграна ради него. Плотоядно ухмыльнувшись, он расправил плечи, отодвинул в сторону одного из своих спутников и решительно двинулся ко мне:
— Леди?
— Лусия… — присев в глубоком реверансе и демонстрируя содержимое декольте, выдохнула я. — Лусия де Ириен.
— Беглар Дзагай… — проигнорировав все правила этикета, представился он. И не пряча взгляд, уставился на мою грудь…
…Понимать, что это бесконечно уверенное в своих силах животное еле сдерживает желание уволочь меня в ближайший темный угол, было чуточку страшновато: дворец, охраняемый сотней стражников, вдруг показался мне небезопасным. И загнать этот страх куда подальше оказалось довольно сложно. Впрочем, стоило мне вспомнить про клубок проблем, требующих немедленного решения, как в моей душе воцарилось ледяное спокойствие, а на губах заиграла улыбка:
— Военный вождь равсаров?
— Он самый… — воин оторвал взгляд от моей груди и попытался рассмотреть лицо, скрытое вуалью: — А ты мне нравишься…
— Ты мне тоже… — нагло заявила я. И, не дав ему продолжить, добавила: — Покои Полной Луны. Через два часа после заката. Приходи… если хочешь…
Глава 14. Аурон Утерс, граф Вэлш
…Пергаментно-желтое лицо, покрытое пигментными пятнами и сеточкой полопавшихся сосудов. Белые полоски склер между отвисшими нижними веками и радужкой глаз. Пустой, ничего не выражающий взгляд. Ввалившиеся щеки. Клокастая бородка, в которой запутались крошки хлеба. Спутанная грива немытых седых волос. Мелко-мелко трясущиеся пальцы. Помятая одежда, явно знавшая лучшие времена. И голос, напоминающий скрип половиц:
— Рад видеть вас в своем замке, граф!
Рад? Как бы не так — судя по тому, что барон то и дело морщится и облизывает пересохшие губы, проснулся он только что, и не успел опохмелиться. А значит, сейчас его мучает головная боль и жуткий сушняк. Впрочем, держится он хорошо. И почти не косится в сторону небольшого столика, на котором стоит вожделенный кувшин с вином.
— Как здоровье многоуважаемого графа Логирда?
То, что Утерсы не болеют, знает и стар, и млад. Но привычка, въевшаяся в кровь, заставляет Размазню играть роль радушного хозяина, задавать мне обязательные вопросы и улыбаться, улыбаться, улыбаться.
А вот его супруге не до улыбок: она напряжена, как струна, и не сводит взгляда с мэтра Лейрена, стоящего рядом с Томом. Логично: присутствие в свите Указующего Перста его величества коронного нотариуса Атерна случайностью быть не может. Следовательно, мой визит к ним вызван настоятельной необходимостью. И осознание этого факта заставляет ее дергаться. В буквальном смысле слова — тонкие нервные пальцы баронессы то вцепляются в подлокотники кресла, то пытаются разгладить подол роскошного бархатного платья, то принимаются теребить вышитый золотом поясок.
— Я надеюсь, путешествие по дорогам моего лена было достаточно спокойным?
— Спокойным? — вопрос барона Самеда заставляет меня отвлечься от анализа поведения его супруги и удивленно приподнять бровь: — Ну, я бы так не сказал…
— Опять разбойники? — всплеснув руками, восклицает леди Майянка. И сопровождает это такой очаровательно-испуганной улыбкой, что я с трудом удерживаюсь от кривой ухмылки: судя по всему, она искренне уверена, что сможет меня обаять. И сейчас пытается нащупать тот самый путь, по которому можно добраться до моего сердца.
Я киваю:
— Они самые…
— Надеюсь, не шайка Фахрима Когтя? — захлопав ресницами, восклицает баронесса. И встревоженно подается вперед.
Ее движение абсолютно естественно: леди Майянка пытается разглядеть на мне следы жестокой рубки. А то, что при этом из глубокого декольте чуть не вываливается ее грудь, конечно же, совершенная случайность.
— Она…
— И…? — баронесса нервно облизывает губки и замирает, слегка открыв рот.
Я мысленно ухмыляюсь, а потом пожимаю плечами:
— Шайка уничтожена, а сам Фахрим Коготь будет казнен на Лобной площади Атерна завтра в полдень…
В глазах леди Майянки появляется такая гамма чувств от восхищения и до неприкрытого желания, что перед моим мысленным взором тут же возникает нахмуренное лицо Кузнечика:
— Королевский двор — это самое настоящее змеиное гнездо. А придворные — змеи, всегда готовые ужалить. Мужчины, женщины, дети — каждый из тех, кто обретается рядом с его величеством, готов на все, чтобы подойти к нему на шаг ближе. Любовь, дружба, искренность, восхищение, лесть для них не более чем средства, позволяющие добиваться вожделенной цели. Хочешь избежать участи стать ступенькой на чьем-то пути вверх — анализируй каждое слово, каждый жест. Особенно у тех, кто выглядит слабым. И опасайся женщин — они умеют пользоваться твоими и своими слабостями как никто другой…
— О-о-о, как бы я хотела посмотреть на этот бой, граф… — хрипло произносит леди Майянка. — Черно-желтые молнии, рвущие на части толпу вооруженных до зубов разбойников… Ужас в глазах тех, кто привык убивать безоружных и насиловать беззащитных женщин… И кровь на ваших клинках…
Услышав знакомые нотки в голосе жены, барон Квайст горько вздыхает, морщится и еле удерживается, чтобы не плюнуть на пол. Впрочем, взяв себя в руки, он вспоминает о своей роли радушного хозяина и снова изображает улыбку:
— Вашим воинам нужна помощь лекарей?
— Благодарю за предложение, барон — все, кому нужна была помощь врача, ее уже получили…
— А сколько людей вы потеряли?
Отличный вопрос. Тот самый, который мне нужен. Расправляю плечи, свожу брови у переносицы и медленно, почти по слогам, произношу: