Страница 72 из 76
Стиснув зубы, он силой воли направил мысли на то, чтобы составить план. Он не хотел полагаться на случай и оставлять необорванной хотя бы одну нить — пусть даже тончайшую, — которая могла бы привести к нему.
Несмотря на то что холод пробирал его до костей, он оставался там, где был, наблюдая и стараясь силой воли сохранить способность мыслить.
Он видел, как окружили его импровизированную армию, но никто в ней не знал его имени, так что угрозы оттуда не было. Их выстроили и повели под охраной наверх; они с трудом поднимались по крутой скалистой дорожке, и некоторые поддерживали раненых. Другие нападавшие вернулись к лодкам; он подумал, что они, быть может, оставят одну до утра, но все лодки спустили за бурунами. Две из них двинулись на юг; остальные направились на север и прошли всего в десяти ярдах от него. Прижавшись к скале, он не издавал ни звука и не шевелился, и в темноте его не увидели — темное пятно на черной скале.
Он долго ждал, пока берег опустеет, — потом еще подождал. Поверх волн он смотрел туда, где, как он полагал, был зарыт его груз. Судя по полнейшему равнодушию, с которым Дал-зил и его команда отнеслись к пространству, освещенному угасающими теперь факелами, и к тянущимся вдоль берега пещерам, он теперь нисколько не сомневался, что мальчишки — они оба — солгали.
Самое смешное в том, что он, который сам виртуозно лгал, так легко проглотил их басню. Но они оба выглядели абсолютно невинными, совершенно неспособными на обман — такими юными…
Он с удовольствием схватил бы их и выбил из них правду, но понимал, что следует примириться с потерей и бежать. Хотя какая-то часть его, теперь склонившаяся перед необходимостью исчезнуть, стать незаметным и таким образом остаться в живых, возмущалась, рыдала и стонала над потерей бесценного груза, его здравомыслящее «я» понимало, что никакое количество золота и драгоценных камней, дорогих украшений и статуэток не осчастливит его, если он будет мертв.
И ему не на что рассчитывать, если Далзил когда-нибудь схватит его.
Он всегда смотрел на эти собранные сокровища как на зримые доказательства своей победы над Далзилом, но истинным, хотя и невидимым доказательством его победы было само его продолжающееся существование.
Придется, сказал он себе, довольствоваться тем, что есть.
После того как берег был пуст в течение нескольких часов и факелы давно погасли, позволив черной, как воды Стикса, темноте снова опуститься на землю, он сделал глубокий вдох, выбрался из расщелины и, оттолкнувшись от скалы, поплыл к берегу. Течения уже не были такими сильными, и он благополучно добрался до берега; ему удалось встать на ноги, пошатываясь, выбраться на сушу и дойти до утеса.
Потратив некоторое время на то, чтобы в темноте отыскать узкую тропинку, ведущую наверх, он стал медленно подниматься. Он дрожал, и при каждом шаге у него в сапогах хлюпала вода, но шторм уже кончился, ветер поменялся, и было уже не так холодно.
Добравшись до вершины, он посмотрел на север вдоль гряды утесов на конец плотной тени, видимой на фоне колышущегося серого моря, и далеко впереди заметил качающуюся точку света, но затем и она исчезла. Они будут обыскивать утесы и бухты внизу, охотясь за ним, и было рискованно подниматься по скальной тропинке, тем более что это было не то направление, в котором он собирался идти.
Опустив голову, он зашагал через поля. После нескольких недель блуждания по отмелям полуострова, он мысленно составил неплохую карту этих мест и теперь взял прямой курс в глубину удаленной от моря территории, который пролегал мимо нескольких крошечных деревушек и уединенных фермерских домов, где он мог бы найти себе лошадь. Но даже если ему не удастся найти лошадь, он мог легко пройти пешком необходимое расстояние и еще до рассвета достигнуть нужной цели.
А потом, когда покончит с последней нитью, которую должен разорвать, он исчезнет — раз и навсегда.
Глава 20
Утром, задолго до рассвета, Джарвис, Мэдлин, Эдмонд и Чарлз устало вошли в передний двор замка и медленно поднялись по парадной лестнице. Они прошли по всему берегу от Кайнанс-Коува, но, как и предсказывал Джарвис, ничего не нашли.
По дороге они попрощались с теми работниками, кто сражался вместе с ними и жил в деревнях, мимо которых они проходили. Поднявшись на верхнюю площадку лестницы, Джар-вис обернулся к еще оставшейся небольшой группе. Грумы и конюшие устали и еле волочили ноги, но на их лицах было написано, что они получили удовольствие от участия в приключении и что ради победы над грабителями стоило пережить опасные моменты.
— Спасибо вам за помощь. — Джарвис улыбнулся. — Пусть мы не поймали нашего злодея-джентльмена, но мы сделали доброе дело для округи, захватив грабителей. Идите спать — я скажу Бернему, что вы свободны до середины дня.
Люди сонно заулыбались, закивали в ответ и пошли кто в конюшни, кто во внутренний двор замка.
Джарвис, держа Мэдлин за руку, повернулся и вместе с ней прошел вслед за Чарлзом и Эдмондом в парадный холл, где их ждали Сибил, Пенни и Ситуэлл.
— Слава Богу! — Сибил крепко обняла Эдмонда и посмотрела на Мэдлин и Джарвиса. — Вы только взгляните на себя — вам пришлось плавать?
Мэдлин и Джарвис посмотрели на свою одежду; после того как шторм закончился, ночь потеплела, но вещи все еще не высохли и были облеплены песком.
— Пожалуй, нам лучше пойти наверх переодеться. — Джарвис взглянул Мэдлин в глаза и крепче сжал ей руку.
— Конечно, — согласилась Сибил. — Не хватало еще простудиться. — Она взглянула на Эдмонда, которого так и не отпустила от себя. — А что касается вас, молодой человек, то наверху ждет теплая постель, и лучше спать в ней, а не стоя.
Эдмонд улыбнулся ей; то, что он не стал возражать, а позволил подтолкнуть себя к лестнице, лучше всяких слов свидетельствовало о том, как он устал.
— Спасибо, что пришли спасти меня. — Он сонно помахал рукой Мэдлин и остальным. — Доброй ночи.
Мэдлин и Джарвис улыбнулись, помахали ему и эхом повторили: «Доброй ночи».
Тем временем Пенни, сердечно поприветствовав их, осматривала мужа и, найдя у него на руке порез, неодобрительно прошипела:
— Ох уж эти мужчины со своими мечами!..
— Пойдем! — Тихо усмехнувшись, Чарлз обнял ее рукой за плечи. — Если собаки в нашей комнате, стоит подняться туда, пока они не подняли лай. Там ты сможешь залечить мои раны.
— И сколько их? — Пенни нахмурилась, но послушно направилась к лестнице и, проходя мимо Мэдлин и Джарвиса, кивком пожелала им доброй ночи. — Увидимся за завтраком.
— Поздним, — не оборачиваясь, уточнил Чарлз, и Мэдлин с Джарвисом усмехнулись.
— Нам тоже пора пойти наверх, — Джарвис понизил голос, — и избавиться от этой одежды.
Они направились к лестнице, но Ситуэлл, кашлянув позади них, спросил:
— Полагаю, милорд, мистер Далзил и маркиз вернутся сегодня?
— Вернутся, — не останавливаясь, ответил Джарвис. — Они верхом, так что не должны сильно задержаться.
— Очень хорошо, милорд. Я запру двери, когда они вернутся, и оставлю записку Бернему, что его ребятам позволено поспать подольше. И мы оставим завтрак до девяти часов.
— Благодарю вас, Ситуэлл.
Не отрывая взгляда от глаз Мэдлин цвета морской волны, Джарвис взял ее под руку, и они медленно пошли вверх по лестнице. Когда они поднялись на лестничную площадку, свет от свечи Чарлза и Пенни уже исчезал в конце коридора. Мэдлин взяла свечу, оставленную на боковом столике, подняла ее вверх и вздохнула.
— Далзил будет раздосадован, правда?
— Боюсь, да. — Джарвис направил Мэдлин вправо. — Если бы они поймали нашего преступника, новость была бы здесь раньше нас. Не понимаю, как ему удалось удрать с этого берега… возможно, и не удалось, во всяком случае, благополучно.
— Но ты в это не веришь?
В колеблющемся мерцании свечи Мэдлин пристально всматривалась в его лицо.
— Это логичное и самое приемлемое объяснение, и все же… — его губы неодобрительно дрогнули, — нет. Я думаю, ему каким-то образом удалось проскользнуть мимо нас. В этом он стал настоящим профессионалом — уходить из сетей Далзила.