Страница 67 из 76
После того как все закончилось, после того как у нее забрали оружие, находиться в этом доме стало для нее невыносимой мукой. Она не хотела видеть троих шотландцев, которые напоминали ей об Ангусе, не хотела видеть Харриет, обхаживающую Малькольма. Она не хотела видеть даже своих работниц, которые напоминали ей о том, почему она вообще решила начать этот бизнес.
Сев в карету, она не знала точно, куда поедет. И только отъехав уже довольно далеко от города, она вспомнила переданное ей Харриет объявление, в котором говорилось о продаже фермы в Коннектикуте. Добираться туда пришлось несколько дней, но когда Эдилин приехала, вдова по имени Абигайль Прентис встретила ее радушно, и уже к следующему вечеру они стали подругами. Абигайль была одних лет с Эдилин, она, как и Эдилин, родилась в Англии и принадлежала к тому же классу. Оказалось, что у них даже есть общие знакомые.
Когда Абигайль было всего семнадцать, она влюбилась в мужчину, который был старше ее и владел фермой в Америке. Семья не хотела, чтобы Эбби уезжала так далеко, но она настояла на своем. Они поженились через три месяца после знакомства, и уже через неделю после свадьбы Абигайль забеременела. Теперь, когда на руках у нее было две дочери, одной — четыре, другой — три, она не знала, как прокормит их одна.
— Я могу помочь вам, — сказала Эдилин и глубоко вздохнула.
А потом Абигайль слушала Эдилин, которая рассказывала ей о своих злоключениях. Она рассказала ей об Ангусе. И тогда Абигайль призналась ей, что, хотя и выходила замуж по любви, ее брак был далек от «брака, заключенного на небесах».
— Я думаю, что мне хотелось как можно скорее уехать от матери, и тут мне встретился Джон. Он был чудесным человеком.
— Но не настолько чудесным, чтобы вам захотелось его убить, если бы он вас предал.
Абигайль засмеялась.
— Вам повезло, — заключила Эдилин. — Это ужасно. Я не могу решить, люблю я его или ненавижу.
— А это не одно и то же?
Эдилин и Абигайль гуляли в саду, многие деревья были в цвету, и вокруг цветков кружились пчелы. Маленькие дочки Абигайль, светловолосые и красивые, гонялись за бабочками. Эдилин завидовал а Абигайль. Эбби вышла замуж и родила детей. А у Эдилин все в жизни перевернуто с ног на голову. У нее не было родителей, о которых она могла бы поговорить, она не была замужем, но зато у нее была первая брачная ночь.
— Что вы будете делать теперь? — спросила Эбби.
— Вернусь в Бостон и… — Эдилин снова вздохнула. — Наверное, буду управлять компанией «Подруги поневоле», хотя Табита и Харриет могут вполне справиться и без меня. Я…
Эдилин замолчала. Да, она работала целыми днями, но последнее время трудилась без особого воодушевления. В этом году ей исполнится двадцать два года, а она все еще не замужем и за ней никто не ухаживает. Женщина, которая весьма преуспела в бизнесе, не представлялась особенно желанной женой для молодых мужчин. Заманчиво, конечно, стать мужем богатой наследницы, но женщина, которая благодаря уму и деловой хватке сумела захватить рынок продовольствия во всем Бостоне, как-то не укладывалась в их представления о хорошей жене.
— Я не знаю, что буду делать, — призналась Эдилин и живо представила себя похожей на Харриет, старой девой сорока с лишним лет, без мужа, без семьи. Даже если она станет собственницей всех садов во всех тринадцати колониях, то от этого она все равно не станет менее одинокой. — А вы? — спросила Эдилин. — Куда вы отправитесь после того, как я куплю вашу ферму?
— В Уильямсбург, — без колебаний ответила Абигайль. — Я однажды ездила туда с Джоном, и мне там очень понравилось. Это большой город, но атмосфера в нем, как в маленьком английском городке. Виргиния — красивое место.
— Где много достойных кандидатов в мужья? — спросила Эдилин, и они, взглянув друг на дружку, рассмеялись.
Эдилин собиралась задержаться в Коннектикуте всего на пару дней, но прожила на ферме Абигайль целых три недели. Она уехала, опасаясь, что без нее дело зачахнет. Если Харриет по-прежнему очарована Малькольмом, ей не до дела, а за Табитой нужен глаз да глаз. Эдилин покинула ферму и свою новую подругу и отправилась назад в Бостон.
Но никто даже не заметил ее приезда. В компании дела шли гладко, а обстановка в доме изменилась так, что она едва узнавала его. Харриет каждое предложение начинала со слов «Малькольм говорит…».
Что касается Табиты, то она воспользовалась возможностью купить несколько новых повозок и распорядилась украсить их логотипом компании. В свое время Эдилин нашла этот логотип безвкусным и пошлым и напрямик заявила об этом Табите.
— Но зато продажи увеличились, — парировала Табита.
Сейчас Эдилин наблюдала за тем, как Харриет краснеет и волнуется, словно девица на выданье, и суетится, накрывая на стол. Как будто она собралась кормить короля, а не каких-то полудиких шотландцев. Насколько было известно Эдилин, Шеймас так и не научился пользоваться вилкой и по-прежнему любые блюда ел ложкой.
Эдилин отправилась на склад, куда свозили товар с ферм. Обычно работа так увлекала ее, что она не могла думать ни о чем другом, но сегодня она была какой-то рассеянной. Она постоянно вспоминала Абигайль и ее красивых маленьких дочек.
Табита что-то сказала, и Эдилин воззрилась на нее.
— У тебя что-то болит? — спросила ее Табита.
— Да. Нет, — сказала Эдилин, глядя на двух молодых работниц, которые склонились над ящиками с вишнями, они посматривали на нее и смеялись.
Вне сомнения, весь Бостон знал, что она гонялась за Ангусом с ружьем. И конечно, все догадывались, почему она в него стреляла.
Эдилин, подхватив юбки, выбежала со склада. Было бы лучше, если бы она все же убила Ангуса и теперь сидела в тюремной камере…
Какое-то время она бесцельно бродила по Бостону, заглядывая в магазины, слушая, как люди жалуются на англичан. Если американцы считают, что король Георг так плох, то им стоит перечитать учебники истории. Прежние короли были ничуть не лучше. И что эти американцы себе думают? Решили создать новую страну без короля? Вот уж, в самом деле, глупость! Иногда ей казалось, что она совершенно не понимает американцев.
К тому времени как она вернулась домой, уже стемнело, и только тут Эдилин вспомнила, что целый день ничего не ела. Она попросила, чтобы ей принесли ужин в спальню, немного поела, разделась и легла, спать.
Разбудили ее гневные крики, доносившиеся снизу.
— И что на этот раз? — пробормотала Эдилин, накидывая халат. — Будет наконец покой в моем доме?
Когда она вышла из комнаты, трое шотландцев и Харриет неслись друг за другом вниз, и никто не подумал уступить дорогу хозяйке дома.
Когда Эдилин добралась до гостиной, в дверном проеме сгрудились домочадцы, и за их спинами Эдилин ничего не могла разглядеть. Они стояли и тупо смотрели на что-то, что, по-видимому, ввергло их в оцепенение.
— Вы не позволите? — сердито сказала она, расталкивая их локтями.
Но, пробравшись вперед, она тоже остановилась и замерла, тупо глядя на пол. В комнате горели две свечи, а ее дорогие серебряные подсвечники торчали из валявшегося на полу мешка. Возле мешка лежало тело Джеймса Харкорта, и посреди его лба зияла дырка от пули.
Он смотрел в потолок мертвым незрячим взглядом.
Над ним возвышалась крупная женщина. Она стояла спиной к двери, но все видели в ее руке пистолет.
— Вот тебе за то, что украл у меня жизнь, — сказала женщина. — Ты ублюдок, Надеюсь, ты уже в аду. Жаль, что ты уже умер, а то бы я снова тебя убила.
Женщина занесла ногу и пнула мертвое тело. Внезапно ею овладел гнев, и она принялась яростно колотить труп ногами, так что замелькали каблуки.
— Я ненавижу тебя! Ты меня слышишь? Я ненавижу тебя! Ненавижу тебя!
Шеймас протиснулся вперед, подошел к женщине и схватил ее за руку, но она его оттолкнула. Весь свой неизрасходованный гнев она обратила на Шеймаса и начала лупить его кулаками и пинать.
— Ну, будет, — сказал Шеймас, прижимая ее к себе.