Страница 23 из 46
«Ленц! Ты славный парень!» — так начиналось письмо Лафатера от пятого октября. Я это тут же подчеркнул. Подобное обращение с его стороны было для меня полной неожиданностью.
А потом еще вот что: концовка! Текст, написанный иероглифами — судя по сноске, так и не расшифрованными. И все же эти символы, на которые я таращился покрасневшими, усталыми глазами, казались мне знакомыми. Нечто подобное я уже когда-то видел. Вот только не мог вспомнить где.
Пожалуй, подумал я и зевнул, пора написать подробнейшее письмо Магде Сцабо.
Глава десятая
— У тебя не очень много времени, — задумчиво сказала Магда. — Пойдем ко мне?
Включился зеленый свет. Я кивнул. Дежурный засвистел. Я взял свой багаж, и поезд тронулся. В точности по расписанию. Я оставил чемодан и пальто в камере хранения на вокзале, и мы сели в такси.
Все произошло довольно неожиданно!
Накануне вечером, уже засыпая и цепляясь за последние беспорядочные нити разумных мыслей, я вдруг подумал о Магде Сцабо и тем самым словно бы привел в действие некое таинственное дистанционное управление: утром она позвонила мне в отель. Я еще сидел в столовой, когда меня вызвали к стойке регистратора.
— Привет, это я, Магда. Магда Сцабо.
Я сглотнул — в пищевод проскочили остатки бутерброда.
— Мне сказали, ты весь в разъездах, я и подумала, что мы могли бы увидеться, по крайней мере ненадолго. Тебе ведь по дороге. Я бы тебя встретила на вокзале.
Даже не поленилась выяснить, на какой поезд мне надо будет пересесть, чтобы вовремя прибыть в Берлин!
Откуда она вообще все это узнала?
Чуть позже, в номере отеля. Я еще раз сменил рубашку. По такому случаю лучше надеть зеленую! Открытый чемодан уже лежал на кровати. Рубашку натягивал через голову, стало быть, ничего не видел, а потому, что закономерно, не преминул стукнуться коленом о дубовый столик. Сие исторгло у меня крик, лишь слегка приглушенный рубашкой, а также побудило к ритуальному танцу по всей комнате на одной ноге. И тут я понял: ну конечно, она, должно быть, позвонила в вюлишхаймское управление по культуре. Там я оставил адреса отелей и их телефоны на случай, если Хафкемайер вздумает меня разыскивать.
Хорошо, я был не против. Особенно учитывая то, что она предложила, если сейчас я не вполне свободен, навестить меня в любое удобное время. Например, в Вюлишхайме. Или же она могла бы съездить на одно из моих чтений.
Нет-нет, вот этого делать не стоит. Уж лучше первый вариант.
Боже мой, подумал я, опуская трубку — какая женщина! Она даже готова поехать за мной. Подобный туризм — неплохой сюжет для фильма-катастрофы.
Такси остановилось перед большим стеклянным зданием.
— Ну, вот мы и приехали.
Удивленный и немного разочарованный, я вместе с ней вошел в штаб-квартиру «Пер Кон». Привратник, мимо которого мы прошли, весьма дружески приветствовал фрау Сцабо; она в ответ лишь холодно кивнула.
Ее кабинет находился на пятом этаже. Очень светлый и почти пустой, если не считать нескольких модных разноцветных стульев, кресел и столов. Беспорядочно стоящие тут и там, они создавали иллюзию, будто помещение еще больше, хотя пространства здесь и так хватало с избытком.
На стене над письменным столом висел предвыборный плакат. Безымянный народный умелец с улицы выцарапал политику оба глаза, превратив его тем самым в ухмыляющегося зомби.
Увидев это, я зажмурился.
— Как у тебя дела? Как продвигается работа над фильмом? — поинтересовалась она и поставила на стол чайные стаканы.
Я попытался по мере возможности устроиться на невероятно жестком, красного цвета приспособлении для сидения и стал рассказывать ей о нынешнем положении вещей.
Однако находившийся подо мной предмет мебели, имея весьма своеобразные представления об анатомии сидящего человека, по мере того, как я говорил, принуждал меня опускаться все ниже, занимая позицию, все более приближенную к лежачей. Очень скоро мое сопротивление выдохлось, и, сдавшись, я разлегся перед собеседницей.
У Магды накопилось много вопросов. Например, играет ли здесь какую-либо роль френология, наука доктора Галля[14] о человеческом черепе, на которую опираются ученые и исследователи нервной системы?
— Косвенную, — ответил я. — Только косвенную.
Ведь на примере Энслина я демонстрировал страдания человека, для которого приговор лицу равносилен приговору самому себе. Да, в данном случае эта тема прослеживается очень четко.
— А кроме того, — добавил я и, приподнявшись, потянулся к своему чаю, — в этом фильме меня прежде всего очень занимает история несчастной любви между ним и той дамой. Ведь она до сих пор видела только его маску.
— Кстати, ты как, еще не надумал? — неожиданно спросила она.
Я вздрогнул. Чай был очень горячий.
— Не надумал что? — переспросил я и подул в чашку.
— Да ничего, — тихо обронила она.
— Ну и… — помолчав, заговорил я, стараясь выдержать прежний непринужденным тон, — как поживает твой, как там его… «Зорро»?
Она слабо улыбнулась:
— Благодарю за вопрос. Хотя из-за него меня чуть не уволили — прекрасно, отлично.
Я выпрямился в своем кресле и, заинтригованный, поставил чашку на стол.
— На прошлой неделе (Магда заговорила чуть ли не шепотом) прошли первые, пробные испытания. Здесь, в этом здании. — Она ткнула указательным пальцем в пол. Камеры слежения у входа были подключены к программе идентификации личностей. Тест на пригодность, можно ли использовать «Зорро» как электронного сторожа…
Сначала, насколько я понял, все шло без проблем. Даже по-прежнему слабое звено системы, так называемый «Комплекс близнеца» (внешнее сходство) и обусловленные эмоциональным состоянием перемены внешности не доставляли особых неприятностей. «Зорро» со стопроцентным успехом узнавал всех приходивших сотрудников «Пер Кон» по загруженным в его память фотографиям, исправно пропуская их через дистанционно управляемую подъемную дверь.
Но потом, около половины одиннадцатого!..
На всех экранах, во всех работающих в тот момент программах нежданно-негаданно возникла надпись: «Осторожно! Приближается посторонняя личность!»
Даже сирена завыла протяжно и печально, как престарелая, беззубая сторожевая псина. Магда ринулась к окну, и тут ей пришлось ухватиться за шпингалет, чтобы устоять на ногах.
Внизу пожилой господин свой «дипломат» он поставил на тротуар, — то навалившись плечом, то при помощи ключа упорно пытался открыть заблокированную электронным замком дверь. Безуспешно. Господин качал головой и кричал что-то в окна, но никто не мог разобрать, что именно. Прядь его растрепавшихся седых волос смятенно развевалась на ветру.
И был это не кто иной, как Фридхельм Шустер, управляющий «Пер Кон».
Уж не система ли это предупреждения сотрудников, заблаговременно подающая им сигнал о прибытии шефа на рабочее место, поинтересовался Шустер немного позже, пригласив Магду на личную беседу в свой кабинет. При этом он коварно поджимал губы, то и дело поглаживая ладонью поверхность своего стола, словно желал убедиться, что по крайней мере здесь все осталось по-старому.
Разговор велся с глазу на глаз, причем глаза Магды по большей части были опущены.
Несколько раз она извинилась. Она и правда не могла понять, что произошло.
Магда подозревала — хотя и не говорила этого вслух, — что здесь не обошлось без вмешательства Второго отдела, снова и снова высказывавшего недовольство по поводу неимоверных сумм, затраченных на руководимый ею проект «Дизайн лица».
Аргументы Магды, дескать, «Зорро» — изобретение, разумеется, не до конца освоенное, там пока что масса недоработок, но если его однажды довести до конкурентоспособного состояния, оно, без сомнения, принесет большую прибыль, — все эти доводы встречались теперь угрюмым, недовольным молчанием.
14
Галль Франц Йозеф (1758–1828), австрийский врач, создатель френологии, предложивший теорию локализации психических функций в коре больших полушарий головного мозга.