Страница 6 из 17
Володьку ранили в плечо. Славку в ногу и в руку, а Олег страшно ободрал себе лицо, улетев в темноте вниз по склону. Дубинин с удивлением понял, что он единственный жив-здоров. И даже не ранен. К ним, что-то крича, спешили моряки, прожектор катера обшаривал берег, а со стороны пасеки…
– Максим, стой! Стой! СТООООЙ!
Сашка нёсся вниз по склону сопки к берегу. Максим медленно брёл к обрыву, неотрывно глядя на волны, за ним длинной серой змеёй по снегу волочилась верёвка.
Дуб не успел. Совсем немного. Макс прекратил орать на море, оглянулся, улыбнулся Саше своей безумной улыбкой и шагнул вперёд.
ХЛОП.
Саша не верил своим глазам. Он УШЁЛ. Внизу, на узкой полоске галечного пляжа было пусто.
Сторона, на которой они нынче строились, имела одно неоспоримое преимущество. Там был пологий спуск к бухте. Именно там сейчас и строился небольшой деревянный причал. От катера отчалила надувная лодочка в которой сидело четверо мужчин, споро работавших вёслами.
– Рассказывай, – 'папаша' крепко пожал руку и осмотрелся, – мать тебе привет передавала, жалеет очень что приехать не смогла. Ну ничего, вот отстроитесь, тогда уж…
Сашка надулся от гордости.
– Да чего рассказывать. Смотри сам.
Посмотреть действительно было на что. За двадцать дней ребята Шевцова умудрились приволочь сюда кучу тёсаных каменных блоков, попутно почистив и обустроив дорогу до Заозёрного, три тонны цемента и сейчас вовсю рыли траншеи под будущие фундаменты. Экономный Пал Палыч заикнулся было о двух домах, но Дуб упёрся и свои запросы отстоял. Четыре дома. Четыре сарая. Баня. Четыре. И так, по мелочи: конюшня, хлев, да погреба. Шевцов крякал, мялся и то краснел, то бледнел, но под пристальными взглядами Кузьмина и Сёмина сдался и дал добро на эту стройку.
– Неделю как плотники пришли. Сейчас с того берега брёвна перевозим. Сушёного леса у нас там много лежит. Думал побольше дома построить, вот и заготовили прошлой зимой. С запасом.
Снова посыпала морось. Прямо зашыворот, Сашку передёрнуло.
– Михалыч, это Сахалин какой-то!
'Ну что тебе сказать про Сахалин, на острове нормальная погода… Умный мужик был Визбор'
– Привыкай. Считай каждое пятое лето здесь такое. Сёмин своих на дороге поставил? Твои Максима караулят? Что по стройке необходимо?
Верховный сыпал вопросами не дожидаясь ответов, стремительно шагая среди куч строительного мусора.
– Не дрейфь, сынок. К осени вселитесь. И смотрите! Во все глаза смотрите! Не пропустите его.
Сергей Михайлович на секунду замер.
– Если он, конечно, появится.
– Если он жив, то обязательно появится.
В своих словах Александр Дубинин абсолютно не сомневался.
Алматы,
Май 2013 г.
Максим поднёс к лицу руку с часами и только затем открыл один глаз. 'Таг Хойер' честно показал одиннадцать утра.
'Ничего себе я поспал!'
Макс по жизни был 'жаворонком' и подняться в полшестого утра для него было нормой. А тут…
'Мда'
Разговор с мамой выдался нелёгким. Со слезами счастья, нервами, причитаниями и с восхитительным чувством опасности. Макс говорил и слушал. Минута шла за минутой, потом трубку взял отец. Макс всё говорил, говорил, говорил. Каждую секунду ожидая, что их разъединят. Он нервно, с бесшабашной весёлостью смеялся в трубку, умом понимая, что его уже вычислили, что где то ревут сирены, куда-то мчатся люди, заводит двигатели самолёт.
'Ну же, падлы! Живее, живее! Ха! Два раза вам 'ха!'
– Да папа, я вам всё объясню. Была ошибка в информации. Меня приняли за другого человека. Всё уже разъяснилось. Я сейчас в гостинице. Нет, папа. Что вы. Конечно, власти всё подтвердят.
Макс нёс дикую ахинею, сочиняя на ходу немыслимую историю, добавлял в неё элегантные штрихи уточнений и вкрапления правды. Родители плакали от счастья и никак не могли наговориться. Минуты шли, превратившись в час, потом в другой. Ухо болело и грозило отвалиться. Договорившись, что утром он поедет в аэропорт, Максим попрощался с почти успокоившейся мамой, пожелал спокойной ночи отцу, выключил телефон и заснул.
Последней мыслью, что промелькнула у него в голове, перед тем, как он окончательно заснул было 'лететь им сюда часов пять… нормально. Высплюсь!'
– Одиннадцать. И чего? – Макс недоумённо огляделся. Спецназа ФСБ или людей в штатском в номере не наблюдалось. Максим сполз с кровати и пошёл принимать душ.
'Хорошо!'
Рука легла на макушку – едва отросшие волосы кололись, а из зеркала на Максима пялился худой чувак с побитой мордой.
'Мда… в деревню! В глушь! В Саратов!'
– Ничего Максим Баймуратович, через месячишко будешь как новенький!
Цепкий и живой ум и тут подгадил – в голову влезла змея.
'У тебя будет то этот месяц?'
– Да и пох! – Макс задавил гадюку и достал лучший из своих двух костюмов. – Города надо брать…
Тощую шею украсил элегантный шёлковый платок.
… обаянием!
Знакомая девушка с ресепшена уже не шарахалась в испуге от внешнего вида странного постояльца, а наоборот, после его чудесного преображения и общения с подружками из отельных бутиков, стала бросать на Максима откровенно заинтересованные взгляды.
– Доброе утро, господин Укасов. Вам просили передать.
В плотном коричневом пакете оказался…
'Угу, ну конечно!'
… телефон. Стоило взять его в руки, как он немедленно запиликал. Краем глаза Максим заметил, как заметно напряглись несколько крепких мужчин расположившихся в холле отеля. Поймав вопросительный взгляд Маркова, Максим отрицательно покачал головой. Тот кивнул, но, на всякий случай, вытащил из кармана пиджака американский паспорт, раскрыл его и ткнул пальцем. Сначала в фото на паспорте, а потом в него.
Максим охренел.
'Они за ночь мне гражданство сварганили? С ума сойти!'
В том, что паспорт подлинный, он нисколько не сомневался.
– Да, слушаю.
– Господин Укасов, добрый день. Меня зовут Иван Иванович…
Максим заржал во весь голос. Отель замер и обернулся на бестактного бомжа в дорогом костюме.
– Стой! Дай угадаю. А фамилия у тебя Марков?
Трубка молчала секунд десять, переваривая смех и вопрос, а потом как-то обижено протянула.
– Кошечкин.
Макс заржал в два раза громче.
'У них там что? Совсем с кадрами плохо? Они ко мне Ко…Кошеч…кина прислали!'
Смех перерос в натуральную истерику, люди вокруг встревожено поглядывали на странного человека и обходили его стороной.
– Возьмите!
Перед лицом возник стакан с холодной водой. Девушка с ресепшена стояла рядом и взволновано рассматривала Максима. Тот благодарно кивнул и залпом выхлебал весь стакан. Смех пропал, но напала икота.
– Спа!сибо!
'Чёрт! Какая она красивая!'
– Ко!кошеч!кин, я тебе перезво!ню.
Макс ещё раз икнул, покраснел и протянул девушке руку.
– Мак!сим.
'Чёрт!'
– Асель. – Девушка поощрительно улыбалась и оправляла свои роскошные чёрные волосы, демонстрируя отличный экстерьер. Максим понимающе улыбнулся в ответ и зацепился взглядом на рвущейся от упругой груди блузке. Асель заулыбалась в два раза лучезарнее.
– Я заканчиваю через пятнадцать минут. Ровно в двенадцать.
Макс закатил глаза, развернулся, зашёл по пути в ресторан и заказал в номер шампанское, фрукты и икру.
Когда-то давно, в своей прошлой жизни, он очень любил Asti Martini с чёрной икрой и маленькими кусочками свежих фруктов.
Асель честно предложила всё, что имелось в её распоряжении, а Макс все её прелести честно употребил. Под шампусик и икорку. Чёрной икры в отеле не оказалось, пришлось довольствоваться красной.
'Ладно, не беда'
Макс пообещал девчушке прогулку по бутикам, затем выставил её из номера и сейчас задумчиво листал один занятный документик. Оный документик был выписан на имя Max Ukasov. Как выглядит реальный американский паспорт Max Ukasov не знал, но на вид этот паспорт был самым настоящим. Когда и как он оказался на его прикроватной тумбочке – один Бог ведает.