Страница 7 из 17
'Круто, у меня уже два паспорта'
– Алё, Кошечкин, о чём ты хотел со мной поговорить?
– Господин Укасов, мы можем встретиться?
Их тоже было человек десять. Все в хороших костюмах, с умными лицами и безукоризненными манерами. Макс окинул взглядом лобби бар. Двадцать мужчин сидело друг напротив друга, вызывая нехорошие подозрения бармена и охраны. Но это были, во-первых, гости отеля, а во-вторых, на бандитов они никак не походили.
Бармен нервно протёр бокал. Эти ребята были куда серьёзней братвы, а уж он то за свою карьеру насмотрелся на всяких.
– Ты знаешь, кто я?
Кошечкин покачал головой.
– Понятия не имею. Сам, – он поднял палец вверх, – просто лично приказал мне с тобой побеседовать. Откровенно. Ничего не утаивая.
Макс улыбнулся и посмотрел на Маркова.
'Дубль два'
– Ваши родители вас ждут. У них хорошая… э… нормальная, но хорошо оплачиваемая работа. Плюс персональная пенсия. Отличная трёхкомнатная квартира. В новом доме. Они получили паспорта и неограниченную свободу передвижения.
Кошечкин достал из портфеля пакет.
– Это ваше. Максим. Я не знаю, кто вы и что вы сделали. Но я уполномочен заявить от имени президента. К вам лично, у Российской Федерации нет никаких претензий.
Максим лениво листал красную книжечку с двуглавым орлом. Он уже устал удивляться чему-либо.
– Зато у меня к Российской Федерации есть претензии!
– Это можно и нужно обсуждать. Не со мной, конечно. Самолёт ждёт. Ваши родители вас ждут.
'Русским' Укасов нифига не верил. Все эти обещания… царь слово дал, царь слово забрал…
'Господи! Что мне делать? Как поступить?'
– Погоди!
Макс встал и направился к Иванычу номер один. Бармен сделал вид, что уронил салфетку и нырнул за стойку – эти… 'посетители' были готовы взорваться в любую секунду.
– Вань, – Макс задумчиво чесал нос паспортом номер три, – у тебя яд есть? Да, и дай ка мне свой номер телефона. Жив буду – позвоню обязательно. Даю слово. А сейчас извини, мне в другую сторону.
Американец долго играл желваками, очень серьёзно глядя в глаза Максу.
– Я тебе верю.
Марков подал незаметный знак, и все его люди поднялись и ушли, разом разрядив обстановку. Он протянул Максиму свою визитку и крепко пожал ему руку. Максим глядел на удаляющегося 'врага' и в душе его бушевал пожар сомнений.
'Почему? Почему всё так?'
В потной ладони Максима осталась маленькая красная капсула.
Москва,
Июнь 2013 г.
На встречу с 'самим' Максим смог попасть только через десять дней. Всё это время его банально не отпускала от себя мама. Увидев, в каком виде к ним домой заявился сын, мама упала в обморок, а отец странно закряхтел и схватился за сердце. Охрана, тащившая чемоданы странного ВИП-клиента, рванула поднимать бедную женщину и приводить её в чувство.
Десять дней Максим кормили. Нет. Не так. Его кормили-кормили-кормили. Он уже не мог есть, но мама, всякий раз глядя на сына, плакала – её кровиночка так исхудал!
Квартира родителей Максу понравилась. Честно. Отличный новый дом, второй этаж, чистейший и ухоженный двор. И очень приличные соседи.
Одним словом, родители отнюдь не бедствовали. У Максима отлегло от сердца.
'Ну хоть здесь всё в порядке!'
Его никто не дёргал, не вызванивал, никто за ним не следил. Макс гулял с мамой по парку, сходил в кино на новый супер-пупер блокбастер, и усиленно залечивал синяки и ссадины на лице и теле. И ел. И опять ел. И ещё немножко кушал.
Уфффф!
– Кошечкин! Привет. Я готов. Ну ты понял.
Хутор Дубровка
Август 13 г.
Дома были хороши! Даже лучше чем те, что сгорели. И каменные фундаменты были сложены не как обычно – высотой по колено, а по пояс. Брёвна были более-менее подсушенные, так что плотники сразу прорезали и двери и окна. И всё навесили. И установили, честно при этом предупредив, что все эти оконные рамы и дверные коробки – дерьмо. Взяты со склада, потому что их никто не брал, а на заказ новых просто не было времени.
– Ты, Саня, не сомневайся, – тот же самый бригадир, что строил прошлый хутор, хитро улыбался, – эту зиму простоят, а там и бревно немного осядет, всё равно переделывать будем. За зиму брательник мой тебе хочешь из дуба двери, да рамы сделает, хочешь – из лиственницы.
– Из дуба давай, – Дуб, несмотря на мелкие неурядицы, довольно улыбался, – и крышу капитальную на будущий год тоже?
– Тоже, Саня, тоже.
Общее число работников, занятых на восстановлении хутора, превысило сто человек. Администрация Южного острова платила щедро, как следует распотрошив один из своих стратегических товарных складов. Сложно сказать, чего в этом решении Верховного было больше. Надежды на то, что Ходок объявится и дело себя оправдает или простой заботы о своих приёмных внуках. За счёт общего бюджета. Кое-кто потихоньку на эту тему начал ворчать, но Кузьмин не обращал на это никакого внимания, деятельно готовя посёлки и хутора к зиме. Из-за холодного и дождливого лета, помноженного на разорённые фермы, зерна заготовили намного меньше чем обычно. Впритык. Экономисты управы Заозёрного считали так и сяк – получалось, что если затянуть пояса, то до следующего урожая дотянуть было можно. Сильно выручили рыбацкие артели, насолившие и накоптившие огромное количество кеты и мелкой краснорыбицы. И картошка. Картошка, как выразился Шевцов, 'это наше всё'.
Дубинин оглядел свой новый дом. ШИК! Четыре комнаты и кухня. И ещё летняя кухня (Саша зажмурился от удовольствия) площадью со всю его Бишкекскую квартиру. Лена, когда увидела это 'лёгкое' строение, собранное из толстого бруса, с печами, мангалом и казаном, была в шоке. Пятьдесят квадратных кухонных метров. БЛЕСК! Внизу, под летней кухней был погреб. В стороне, за сараями, стояла банька. Небольшая, но очень толково сделанная. Всё-таки за десять лет жизни на природе многие бывшие горожане здорово поднаторели в деревянном зодчестве. Его собственный двор был обнесён двухметровым дощатым (!) забором с капитальными воротами и калиткой. Сейчас одна из бригад тянула второй, внешний забор, повыше и помассивнее. Пиломатериалов и гвоздей на это требовалось столько, что экономист Славка хватался за голову.
– Ни в жисть не расплатимся!
'Нет, Славик, расплатимся. Расплатимся'
КРАСОТА! В окне зажглась лампочка. Ветрогенератор, одолженный 'на время' федералами, был слабоват, но по паре сороковаттных лампочек в каждом доме уже было. Светили они, правда, еле-еле, но по сравнению с лучинами это был огромный прогресс!
Дубинин тщательно вытер обувь и поднялся в дом по приставной лесенке (до крыльца ещё не дошли руки), поглядел, как печник заканчивает кладку печи-голландки, отпер сундук с оружием и забрал автомат. Сегодня была его очередь дежурить у того места где пропал Макс.
Москва,
Июнь 2013 г.
– Если честно, то я вас ненавижу.
Макс не дерзил, он просто говорил то, о чём он думает. В самом начале разговора на этой даче они договорились быть друг с другом предельно откровенными.
– Я знаю. – Человек, сидящий напротив Максима, поджал губы и нахмурился. – Надеюсь, вам не надо объяснять, ПОЧЕМУ?
– Не надо. Я всё понял. Есть вещи, которые важнее всего. Даже человеческой жизни. Но мне от этого не легче. И мнения своего о вас я не изменю.
– Неважно. – Человек погладил по голове забредшего в беседку лабрадора. – Совсем старая стала. Поговорим о будущем.
– Снова поводок, наркотики и выполнение плана по грузоперевозкам? – Макс ехидно прищурился.
– Проект закрыт. Вы можете протащить человека, я знаю. Но это вас очень быстро убьёт. Так что эту страницу можно считать перевёрнутой.
Человек отхлебнул чай и выжидающе уставился своими бесцветными водянистыми глазами на собеседника. Макс проделал тоже самое и уставился в ответ. Игра в молчанку затягивалась.
– Американцы знают. – Макс не выдержал первым. – Они обратились ко мне и заявили, что ищут своих ходоков. Что теперь будет?
– Ничего. – Президент был сама безмятежность. – Они не найдут.