Страница 3 из 17
В конце концов 'уважаемый' устал и патрульные, доложив по рации о поимке маньяка, закинули бесчувственную тушку Укасова в труповозку, прицепленную к дежурному УАЗику.
Как ни странно, но проснулся Максим не от боли, а от голода. В милицию он никогда раньше не попадал и как выглядит 'обезьянник' знал лишь понаслышке. Продрав опухшие глаза и оглядевшись, Макс пришёл к выводу, что жизнь налаживается! Во всяком случае, это никак не походило на вчерашнее пробуждение в канализационном коллекторе. Налицо был явный прогресс.
'Угу! А завтра я в люксе 'Рахат паласа' проснусь…'
В маленькой камере кроме него находилось ещё три человека. 'Коллеги' дружно храпели и не обращали на новенького никакого внимания. Макс приободрился. Пока тюремные ужасы были не столь ужасны. В коридоре загрохотали двери и послышались шаги. Зазвенела посуда и снаружи потянуло запахом еды.
– Имя? Зовут тебя как? – Усталый следователь посмотрел на часы.
'Десять вечера. Домой. Спать. Ну его…'
– Федя.
– Ладно 'Федя', сейчас мы у тебя снимем отпечатки, – следак зевнул, – а там посмотрим.
Выбивать показания было лень. Хотелось пожрать и завалиться спать.
– Сержант! Уводи его.
Макс честно думал, что в этом занюханном полицейском здании, не видевшем ремонта с дремучелохматого года, ему намажут пальцы краской, а потом тиснут их на бумажку. Как в кино. Ага! Щаз. Его завели в маленькую комнатёшку, до потолка уставленную компьютерами и прочими прибамбасами и велели вытереть руки бумажной салфеткой.
Макс вытер.
Потом тот же сержант велел положить ладони на стекло и закрыть глаза. Самое интересное, что всё было вежливо и без насилия. Максим искренне подивился такому прогрессу в родной полиции и положил ладони, как ему велели.
'Сканер, обыкновенный. Ну как же…'
Макс скривился. То, что его отпечатки есть во всех базах, вплоть до Интерпола он нисколько не сомневался.
А потом тот же вежливый сержант отвёл его обратно в камеру.
– Добрый вечер.
– Скорее уж – доброй ночи.
– Извините за поздний звонок. Только что мне позвонил дежурный из центрального вычислительного центра. Из Турксибского РОВД города Алматы пришли отпечатки. Совпадение с номером первым из списка 'А' сто процентов.
– Список 'А'? Помню. Вы уверены?
– Так точно.
– Генерал. Любой ценой задержите эту информацию. Хотя бы на час.
– А…
– Все наши договорённости в силе. Мы вам перезвоним.
Толком поспать ему так и не дали. Посреди ночи в камеру вломились крепкие мужчины в штатском, подняли его НА РУКИ, цепко держа за почти все возможные части тела и вынесли его на улицу. Краем глаза Макс успел заметить, что здание, в котором он находился, полностью оцеплено, а улица – перекрыта.
Накатила апатия. Даже если бы у него сейчас под рукой оказался пистолет, он бы не выстрелил себе в лоб. Не потому что страшно. А потому что – всё равно. Максим закрыл глаза, вдохнул полной грудью родной алматинский смог и успокоился.
'От судьбы не убежишь'
Самое смешное что третье по счёту утро, после того как к нему вернулась память, Максим действительно встретил в люксе 'Рахат паласа'.
'Наглость – второе счастье!'
Ночью, когда его вынесли на улицу и погрузили в микроавтобус, он не удержался и по привычке ляпнул.
– В номера!
'Сейчас шлёпнут'
Сидевший в темноте салона человек пошевелился.
– Куда изволите?
Макс, с высоты своего положения, повёл подбородком.
– Вооон туда!
Вдали, рядом с ярко освещённым куполом цирка, сверкал огнями пятизвёздочный отель.
По пустынным улицам кортеж донёсся к цели за пять минут. Всё-таки, когда нет пробок, Алма-Ата очень маленький город. Хоть и с миллионным населением. Охрана обступила его со всех сторон, всё так же цепко держа, и провела внутрь через чёрный ход. А дальше был номер и ванна, полная горячей воды. Сонный парикмахер, который лихо сбрил машинкой остатки бороды и шевелюры. И горячий ужин.
А потом – кровать.
– Во, даже на подушке вензель.
Макс сел в постели и потянулся. Вопреки его ожиданиям никого в номере не было. Никто не дежурил у его кровати, и в шкафу вооружённой охраны тоже не было. Зато на прикроватной тумбочке лежал голубой паспорт и портмоне.
'Надо же! Укасов Максим Баймуратович. Ого!'
Макс уставился в потолок.
– Спасибочки.
В портмоне (блять! Это же 'Монблан'!) стройными рядами лежали кредитные карточки. Не золотые, но всё же… и 'Виза', и 'Мастер', и, даже (Макс присвистнул) 'Экспресс'.
'Вот уж редкий гость в наших краях!'
На каждой было вытеснено его имя и фамилия.
'Трындец!'
Максим завернулся в халат и почапал к столу, где стоял телефон.
– Слушаю вас, господин Укасов.
Голосок девушки с ресепшена был мил и приятен.
'Мне всё это снится'
– А… да. Я могу поговорить со своими… – Макс запнулся, – сопровождающими?
– Простите?
– С теми людьми, с кем я вчера приехал.
– Простите, я не понимаю вас. Чем я ещё могу вам помочь?
Макс бросил трубку и пошёл к входной двери, ожидая, что она будет заперта снаружи.
Ничего подобного – дверь была вообще не заперта!
'Значит часовые'
Макс выглянул наружу. В конце коридора горничная катила тележку. Всё. Больше вокруг никого не было.
'Эээээ…'
В шкафу обнаружился простенький и непритязательный комплект одежды. Серые брюки и белая рубашка. Максим посмотрел на свои обломанные чёрные ногти.
– Алло, девушка. Пришлите мне в номер завтрак, а потом маникюршу.
Ноги сами отнесли его к кровати.
'Чего у нас там по телевизору?'
Два дня Максим ел, спал и шлялся по бутикам внутри отеля. Он приобрёл летний костюм и две пары туфель. Потом, повертев в руках кредитку, мысленно на всё махнул и прикупил себе новый 'Таг Хойер', взамен пропавшего у федералов. Звонки родителям и Лейле никаких результатов не дали. Трубка услужливо сообщила, что такие номера не существуют. Даже домашние. А никому другому Максим звонить не хотел – что он мог сказать? Привет, я – Максим, ну помнишь…?
'Тьфу ты!'
– Алло, девушка. Обед в номер.
– Господин Укасов, с вами хотят поговорить. Соединить?
'Хе. Началось'
– Соединяйте.
Остров Южный п.г.т. Новороссийск
Июнь 13 г.
– Милый, как дела? – Леночка обтёрла руки об фартук и обняла мужа.
– Пирожки?
– Пирожки!
Жена улыбалась. С улицы раздавались звонкие детские голоса. И пусть общежитие здесь, на острове, ни шло ни в какое сравнение с их сгоревшим домом там, на севере, но всё же… Все живы и, слава Богу, здоровы. Тьфу-тьфу-тьфу!
– Нормально всё. Солнышко, – Саша чмокнул супругу в нос, – надо посоветоваться.
Её глаза разом стали серьёзными. Она вообще сильно изменилась. Стала жёстче. И реже смеялась.
'Лапушка моя!'
В груди у Дубинина заныло – оградить любимую от невзгод у него никак не получалось.
– Здесь дом мы не получим. И деньгами нам не помогут. Всё на общих основаниях. Эта комната наша до будущей весны, а потом…
Лена вздохнула и тяжело села на сундук.
– Понятно. Но ведь есть 'но'?
Саша кивнул.
– Сейчас был на совещании. В узком составе. Нам предлагают отстроить Дубровку заново. Всем. Нам. Володьке, Олегу, Славке.
– А как же дети? Здесь школа, клуб… – Лена встревожено посмотрела на мужа, ехать обратно в эту глухомань она решительно не хотела. – Электричество даже есть!
Она умоляюще прижала руки к груди.
– Зачем нам туда?
– Ты знаешь, кем был Максим?
– Он же утонул!
– Не-а. – Сашка потёр лоб. – Он упал с обрыва, всё верно. Я сам видел. ОН НЕ ДОЛЕТЕЛ.
– …?
– Он не упал в воду. Он исчез. Он ушёл ТУДА. И боссы считают, что он может вернуться.
– Ах вон оно что…
Лена беспомощно расправила юбку и сделала ещё одну попытку.
– Он же псих.
– В том то дело, что нет. Я видел как он на нас СМОТРЕЛ. На нашу семью. На меня. На тебя. На детей. У меня всегда было ощущение, что его так и подпирает что-то сказать. А вот когда он пялился на море – то да. Псих.