Страница 42 из 59
Наташа подумала, что Пестель в точности повторяет ее мысли. В другой ситуации это бы ее обрадовало, в этой – испугало.
– Какое дело привело вас ко мне? – Наташа пыталась держать официальный тон.
Только что, в кабинете Саморяда, Павел Иванович обдумывал каждое слово, а тут – странное дело! – слова выплескивались сами, будто независимо от него.
– Я пришел увидеть вас.
«Нет, – сказала себе Наташа. – Это невозможно. Неправильно. Это ни к чему не приведет. Это глупо. Пошло. Непорядочно, в конце концов».
А губы уже произносили:
– Ну, раз так, не во дворе же стоять? Пойдемте чай пить.
Пестель замялся:
– Вы извините, но я с пустыми руками. Потому что думал, если куплю что-то к чаю, вы точно не пригласите… Знаете, так всегда бывает: к чему готовишься – то и не происходит.
Все, что делал и говорил этот человек, было настолько правильно и настолько притягательно, что Наташе хотелось выть.
Бывают ситуации, когда человек занимается любовью, не в постельном смысле, а в буквальном: занимается своей любовью, создает ее с разумной головой и чуть теплым сердцем. Тогда все просто: тогда человек – хозяин своей любви, а значит, своей судьбы.
А бывает, что любовь занимается человеком. Очень редко такое случается, но вот тогда даже самый сильный и самостоятельный человек становится абсолютно бессильным и беспомощным перед зовом любви.
Такую беспомощность ощущал Павел Иванович, глядя, как Наташа поднимается по лестнице к лифту, как нажимает кнопку. Эта беспомощность ничуть не огорчала и не пугала. Наоборот, она как бы дополняла ту радость, что жила в нем последнее время.
Увидев надпись на двери Наташиной квартиры, Пестель невольно замер. Наташа рассмеялась:
– Так вот со мной борется одна эстрадная звезда. Представляете, он написал эту мерзость, а мужики решили, что это – объявление о предоставлении услуг. – Она сорвала очередную записочку. – Вот записки оставляют с разными глупыми предложениями.
– У вас тоже непростая профессия, – вот и все, что сообразил сказать Пестель.
Когда вошли в квартиру, он первым делом отправился помыть руки. Бросился к раковине, провел ревизию всех полочек. Бритвенные принадлежности были, но женские – Пестель такие в рекламе видел. Щеток зубных, правда, было две, но так у женщин бывает. Главный вывод ревизии ванной комнаты был очевиден: мужа у Наташи нет.
Подумал радостно: «Я схожу с ума» – и с немытыми руками вышел на кухню.
– Ну, Павел Иванович, пришли в гости к даме, давайте развлекайте меня рассказом.
Наташа резала сыр на кухне.
Как хотелось бы Пестелю немедленно превратиться в остроумного, дерзкого, веселого, то есть в такого именно мужчину, которых он сам терпеть не мог… Как бы хотелось стать таким!
Однако, как это сделать, Павел Иванович совершенно не представлял и потому спросил первое, что пришло в голову:
– Вас вызывают в прокуратуру?
– Ага, – ответила Наташа, начав резать колбасу.
Пестель вздохнул:
– Я есть не хочу.
Слова произносились просто так, они не имели никакого значения. Их не надо было слушать, на них не надо было отвечать.
Наташа спросила:
– Вас когда вызывают?
Оказалось, что их вызывают в один и тот же день, только Наташу на час раньше.
Наташа вздохнула:
– О чем я им буду битый час рассказывать? – Помолчала. Потом спросила: – А как вы думаете, зачем мы им вообще нужны?
Пестель ответил:
– Положено так. Все равно ведь никого не найдут и ничего не выяснят. У нас ведь видимость работы заменяет саму работу. Привыкли так. И это та привычка, от которой не отделаться.
Пестель подумал: «Что я несу? Неужели я влюбился? Только влюбленный человек может в одночасье превратиться в такого идиота».
Наташа подумала: «Ну, почему я его встретила именно сейчас? Почему не раньше? Может быть, если бы раньше встретила, у меня сегодня все было бы в порядке…»
Пестель улыбнулся:
– Я могу назначить вам свидание у прокуратуры. Вам кто-нибудь назначал свидание у прокуратуры?
Наташа не ответила, но тоже улыбнулась. Из солидарности.
А себе приказала: «Держаться, Наталья Александровна, держаться. Этот мужик, пожалуй, на эпопею потянет – не то что на роман. Но в прошлом все твои эпопеи, в прошлом. Нынче один жанр у тебя – триллер. А этот человек явно не заслуживает того, чтобы ему портили жизнь».
Помолчали.
За окном было темно и тихо, будто они не в городе находились, а в какой-нибудь деревне. Хулиган крикнет, собака гавкнет, машина тормозами взвизгнет – и опять тишина.
Пестель сказал:
– Как удивительна эта наша с вами встреча…
– В смысле? – спросила Наташа для поддержания увядающего разговора.
– Ну как… У людей трагедия, а у нас с вами – счастье… – Пестель сам испугался своих слов и поспешно добавил: – Ну, в смысле, у меня.
Наташа посмотрела на него внимательно.
В фильмах про любовь в такие мгновения герой медленно поднимается и тигриным шагом направляется к героине. А героиня стоит, слегка приоткрыв рот, и смотрит лирически.
Пестель поднялся.
– Давайте телевизор поглядим, – сказала Наташа.
И поставила на стол бутылку коньяка.
– Я – за рулем, – сообщил Пестель, открывая бутылку и наливая себе и Наташе.
– Ой, смотрите, ваш начальник! – Наташа показала на экран.
Пестель нашел пульт, сделал громче.
– Я, безусловно, вижу в этой трагедии чеченский след, – вещал Саморяд. – Сегодня самое главное – не поддаться панике. Чего добиваются террористы? Чтобы мы начали жить в страхе, начали жить по их законам. Но у них ничего не получится! – Хорошо отрепетированным ударом Саморяд стукнул по столу и внимательно посмотрел в глаза зрителям, как бы призывая их оценить значимость сказанного. – В последние дни я получаю много писем, телеграмм, звонков с одним-единственным вопросом: «А будет ли все-таки проведен марафон „Дети – наше счастливое настоящее“?» Могу успокоить российских граждан: безусловно, будет. Наша фирма «Светлый путь» должна решить некоторые организационные вопросы, но в ближайшее время мы непременно проведем такой марафон. В конце концов, наши дети заслужили…
Пестель переключил на музыкальный канал и вздохнул:
– Боюсь, что организационные вопросы, которые ему надо решить, это я.
– У вас с Саморядом война?
Пестель помолчал немного и сказал:
– Давайте, Наташа, выпьем за то, чтобы между мной и вами никогда не было войны. Что будет – Бог покажет. Но чтобы войны не было. Хорошо?
Чокнулись. Выпили.
– Видите ли, Павел Иванович, – улыбнулась Наташа. – Я – журналист и привыкла, чтобы на мои вопросы отвечали. Итак, у вас с Саморядом война?
– Видите ли, Наталья Александровна. – Пестель тоже улыбался. – Саморяд до такой степени, извините, достал меня, что мне совершенно не хочется о нем разговаривать, тем более с такой красивой женщиной, как вы.
Наташа комплимент не оценила. Или сделала вид, что не оценила.
– Просто я могла бы предложить вам помощь в битве с Саморядом. Все-таки я работаю в очень популярной и достаточно влиятельной газете. Например, если у вас есть какие-то документы, мы могли бы их опубликовать, и это было бы…
Пестель не дал договорить:
– Спасибо, Наталья Александровна, за порыв. Но мне совершенно не хочется втравливать вас в эту историю.
– Это моя профессия: втравляться в разные истории.
– Если вы настаиваете, чтобы я относился к вам просто как к профессионалу, – пожалуйста. Но, честно говоря, мне это будет довольно затруднительно.
Наташа не нашлась что ответить.
Пестелю очень хотелось встать и обнять Наташу, но он чувствовал, что этого делать нельзя. Перед Наташей словно стояла какая-то стена. Что за стена, откуда она взялась – Павел Иванович не понимал. Но, как всякий нормальный мужчина, очень хорошо ее ощущал.
И тут захохотала бешеная корова, да так громко, что Павел Иванович вздрогнул.
– Извините, – рассмеялась Наташа. – Мобильник. Алло, – сказала в трубку. – Жан, привет, дорогой мой. Очень рада тебя слышать.