Страница 22 из 59
Наташа плюнула ему в лицо и в ужасе бросилась вниз по лестнице.
Олег побежал было за ней, но скрипнула дверь какой-то квартиры, и Олег, разумно решив, что в таком виде лучше не попадаться на глаза соседям, ретировался.
Поначалу Наташа решила благородно Олега пожалеть: мол, маньяк, больной человек – ну и фиг с ним. Если бы не ожидание предложения руки и всего прочего; если бы не его слова о том, что она – единственная; если бы не противная мысль, что он вовсе не любил ее, а просто хотел привязать к себе, чтобы использовать в своих оргиях; если бы, наконец, не ее характер, который требовал, чтобы последнее слово всегда оставалось непременно за ней, она бы отнеслась к Олегу как к фельетону и забыла о нем.
Однако эти «если бы» были, и значит, фельетон надлежало превратить в триллер, в котором ужас, разумеется, должен был испытывать Олег.
Проснувшись на следующее утро, Наташа с некоторым даже садистским восторгом поняла, что ненавидит Олега еще больше, чем вчера вечером. И тогда она придумала месть, которой гордилась до сих пор. Более того, Наташа всерьез считала, что именно с этой осуществленной мести и началась ее, как было принято выражаться раньше, дорога в большую журналистику.
Месть была серьезной и нешуточной. Наташа ее готовила целый месяц. И это был счастливый месяц осмысленной и понятной жизни.
Наташа дежурила у квартиры Олега, как шпик, выслеживающий революционеров. Сначала она выяснила, что женщины приходят в квартиру Олега в определенные дни. Потом выследила, где живет одна женщина, потом – где другая.
Тут начиналось самое сложное: надо было вычислить имена этих сексуальных маньячек и вообще разузнать про них все.
Наташа не очень понимала, как это сделать, но тут подвернулся «очередная новелла», чей отец работал в милиции. А в милиции, оказывается, по адресу человека можно много чего про него выяснить.
Женщины оказались замужними! Более того, выяснилось, что у одной из них есть ребенок. Это обстоятельство почему-то особенно разозлило и раззадорило Наташу.
Дальше все было делом техники. Она написала каждому мужу по письму и пригласила их в квартиру Олега в те самые «определенные» дни – дни оргий.
Письма были сочинены умно. Наташа писала примерно следующее: «Конечно, Вы, Сергей Михайлович (и вы, Петр Спиридонович), первым делом захотите это письмо выбросить, потому что приличный человек к анонимным писаниям относится крайне отрицательно. Однако в этом случае Вашу мужскую душу будет с аппетитом грызть червь сомнения. Нужен ли Вам этот червь? Нет. А как его извести? Проще некуда. Для этого надо такого-то числа в такое-то время прийти по такому-то адресу и во всем убедиться лично. Если я вру – Ваша семейная жизнь только укрепится, а если – как оно и есть на самом деле – я говорю правду, то Вы ее узнаете. Для полноты картины я советую Вам позвонить в дверь по означенному адресу не ранее чем минут через двадцать после того, как за ней скроется Ваша дражайшая супруга…»
И подписала Наташа письмо правильно. Не какой-нибудь там бессмысленный и пошлый «Доброжелатель», а интригующе и красиво «Друг юности». Рассудив, что доброжелатель может всякую ерунду настрочить, а друг юности – никогда.
Наташа хорошо знала: любопытство – сила, остановить которую невозможно. Мужья придут.
И они пришли. И жены пришли тоже. И мужики стали долбить в дверь. И Олег им открыл. И раздались крики. И Наташа ушла удовлетворенная.
Больше всего она боялась мести со стороны Олега. Но Олег в ее жизни больше не появлялся.
Правда, его «непоявление» отняло радость проезда на белом коне мимо поверженного войска… Ну да бог с ним! Месть не может быть абсолютной, а эта и так была уж больно хороша.
Сидя в кафе, Наташа вдруг подумала, что, если бы случилось невероятное и тогдашний Олег со всеми его бабами вдруг оказался в нынешнем времени, не надо было бы прилагать таких усилий, чтобы ему отомстить, она ведь теперь – оружие.
Этих своих мыслей Наташа испугалась. Но не до такой степени, чтобы от них вовсе отказаться.
Известное дело: человеку принять решение подчас бывает проще, чем с ним смириться. Но, приняв решение, каждый из нас рано или поздно смиряется с ним.
Кстати, Олег с его образом жизни вполне мог ее заразить, и сейчас она бы ему отомстила, может быть, не так красиво, зато действенно. Да, черт побери, именно так: действенно!
ПЕРВАЯ ПОПЫТКА
– Скучаем? – услышала Наташа голос прямо над головой.
Подняла глаза и вздрогнула – бред какой! Этого быть не может! Пятнадцать лет прошло, Олег сейчас совсем не такой, как был тогда.
Парень, который возвышался над ней, был действительно невероятно похож на Олега: такие же обтягивающие майка и джинсы, такие же огромные руки, стальной взгляд.
Наташино молчание парень принял за приглашение, сел и представился:
– Геннадий.
– Лучше бы вас звали Олег, – буркнула Наташа.
Парень усмехнулся:
– А ты занятная. Извини, но родители назвали меня Геннадий. Впрочем, если это так принципиально, можешь называть меня хоть Васей.
Наташа думала: «Почему, собственно, он со мной разговаривает так, будто имеет на меня право? Почему он так уверен, что его приставания мне приятны?»
– Выпьем? – улыбнулся Геннадий.
– За рулем.
– Так по чуть-чуть можно. Ты не боись, у меня все гаишники – кореша.
– Мы что, поедем вместе? – искренно удивилась Наташа. – А куда?
Геннадий не ответил. Ухмыльнулся, как ему, наверное, казалось, таинственно.
Наташа думала: «Почему они подсаживаются к женщине и тут же начинают из себя кого-то корчить? Почему они считают нас идиотками, которым обязательно понравится это позерство? На каком-то генетическом уровне они все убеждены, что мы произошли из их ребра, и ведут себя с нами как с людьми второго сорта».
Принесли два бокала вина.
– За знакомство, – сказал Геннадий.
– Издалека заходишь, – сказала Наташа.
– В смысле?
– Потрахаться захотелось? А не боишься от меня гадость подхватить вроде СПИДа?
Геннадий посмотрел на нее ошалело и выдохнул:
– Так ведь есть презервативы!
– Целоваться через марлечку будем? Или без поцелуев обойдемся? Вставил, подергался, ушел – так, что ли?
– Круто берешь, – с восхищением произнес Геннадий.
Наташа подумала: «Вот он сейчас уйдет, и все будет в порядке. Неужели он захочет переспать с такой явной оторвой? Неужели им абсолютно все равно с кем?»
И сама же себе ответила: «Неужели ты не знаешь, что им действительно все равно? Неужели за столько лет ты этого еще не поняла?»
Геннадий молчал. Наташа вела себя непривычно, и Геннадий, видимо, соображал, как соответствовать.
– Ну че замолк, кавалер? Ты ведь для дальнейшего траханья подсел или, может, хочешь обсудить проблемы международного положения?
Наташа подумала: «Если я буду говорить резко, может, он обидится и отвалит?» Но Геннадий расценил ее грубость по-своему:
– В тебе сразу виден профессионал. Ну, и сколько ты стоишь?
– Скажи, друг Геннадий, мне просто интересно: а тебе совершенно все равно, в кого совать?
Вопрос озадачил Геннадия, он даже на стуле заерзал.
– Почему? – спросил едва ли не возмущенно. – Ты мне понравилась. С виду такая приличная девушка, на журналистку смахиваешь. Я, между прочим, одинокий мужчина. Может, у нас с тобой еще чего серьезное раскрутится.
– Повесть? Новелла? Поэма?
– Чего? – не понял Геннадий.
– Я говорю: может, наоборот – сначала у нас раскрутится, а потом потрахаемся?
– Чего-то не пойму, ты надо мной издеваешься или как? – Геннадий осушил бокал с вином. – Сама же начала…
Подумала: «Почему это они нас все время выбирают, а не мы их? А я сейчас возьму да и выберу этого козла для эксперимента. Может быть, вообще мне болезнь послана именно для того, чтобы я могла отомстить за весь женский род?»
Вслух сказала: