Плохая вода

— Видишь ли, Иефа… — Ааронн повозился, улегся поудобнее и подпер голову ладонью. — Стив у нас юноша крепкий, поэтому, честно говоря, он и сознание-то, в общем, толком не терял. По крайней мере, последние несколько часов он активно наслаждается твоей заботой и лаской, хоть и притворяется бездыханным трупом. Кстати, Стив, очень зря: ты плохой актер, целителя тебе не обмануть.

— Что? — хриплым голосом спросила полуэльфка, прокашлялась и снова повторила: — Что?

Стиву давно не было так плохо. Через плащ в спину кололи сухие веточки, от костра одному боку было жарко, другому же, наоборот, холодно. Стив не знал, что за мазь Ааронн приложил к его ранам, но только повязки противно и душно липли к телу, раздражали и заставляли потеть. К тому же, невыносимо чесалась переносица, и дварф догадывался, что чешется она не сама по себе, а под тяжелым взглядом разгневанного барда.

— Открой глаза, скотина, — тихо сказала Иефа.

Вот тебе и «миленький»… Стив послушно открыл глаза и от всей души мысленно пожелал Ааронну долгой и счастливой жизни.

— Мой тебе совет: быстренько придумай что-нибудь в свое оправдание, иначе я тебе яйца на уши намотаю, — ласково сказала Иефа на дварфском и улыбнулась людоедской улыбкой.

— Я не того… Не этого… — потерянно пробормотал Стив и накрылся плащом с головой.

— Неубедительно, — еще ласковей произнесла полуэльфка.

— Я не понимаю, почему ты так нервничаешь, Иефочка, — радостно встрял Зулин, довольный тем, что нашелся другой объект для бардовского гнева. — Можно подумать, если бы он был в сознании, ты бы с ним не возилась.

— Возилась бы! — оглушительно рявкнула Иефа, и Стив тихонько выдохнул. — Возилась бы, вот только…

— Вот только пинала бы изредка, а за каждую рану подзатыльник выписывала бы… — проворчал из-под плаща дварф и зажмурился, ожидая вышеуказанного подзатыльника, но ничего не произошло. В лагере воцарилась мертвая тишина, прерываемая изредка придушенным то ли хрюканьем, то ли всхлипыванием. Стив в панике заворочался, пытаясь сообразить, чего ждать от этой зловещей тишины, досчитал до десяти и осторожно выглянул из-под плаща. Ааронн сидел, уткнувшись лбом в колени и обхватив ладонями затылок; зарывшись лицом в плащ, мелко вздрагивал плечами Зулин; странно сжав губы, смотрела на Стива совершенно пунцовая Иефа. Дварфу стало не по себе.

— Может не надо… на уши? — растерянно пробормотал он. Трясущийся планар всхрюкнул как-то особенно громко и выразительно, и лагерь взорвался хохотом.

— Да ну вас к монахам, — вытирая слезы, обессилено проговорила Иефа. — Паразиты. Казнь отменяется, — повернулась она к обалдевшему Стиву. — Живи, пока я добрая.

— Кстати, смех — замечательное лекарство, — наставительным тоном произнес Зулин.

— Так-то оно так, — полуэльфка устроилась поудобнее на своем плаще, распустила косу и достала гребень. — А все-таки нам стоит веселиться потише. Не знаю, как вы, а я все время думаю об этих башнях. Очень плохо, что нам придется здесь заночевать.

— Да уж, хорошего мало… — посерьезнел маг. — Но, боюсь, у нас просто нет другого выхода. Ааронн, когда наш обморочный друг встанет на ноги?

— Не раньше утра, — ответил эльф. — И то, при условии, что Иефа как следует выспится, а сам он не будет скакать горным козлом по лагерю. Так что дежурить, Зулин, нам придется вдвоем.

— С чего это вдруг такая забота о моем сне? — удивилась полуэльфка. — Раньше я за тобой такого что-то не замечала.

— Объясняю, — терпеливо ответил эльф. — Совомедвежье сало, топленое на травах, отлично заживляет, но для окончательного выздоровления его, конечно, не хватит, поэтому без магии не обойтись. Следовательно, утром, сняв повязки, за Стива примемся мы с тобой. Тяжелыми ранами займусь я, а зажившие раны ты возьмешь на себя. Тебе нужны силы, а значит, здоровый крепкий сон.

— Еще чего, — сердито буркнула Иефа. — Не буду я лечить этого… обманщика.

— Придется. Завтра у нас тяжелый день, и Стив нам нужен целый и невредимый, готовый к ратным подвигам. К тому же, твоя угроза, думаю, произвела впечатление, и Стив больше не будет придуриваться. Правда, Стив?

— А? Что? — дварф оторвал завороженный взгляд от волос Иефы и непонимающе уставился на Ааронна. — Прости, я задумался.

— Я говорю, что Иефа готова сменить гнев на милость, если ты больше не будешь придуриваться.

— Я даже готов вместо нее завтрак приготовить! — патетически воскликнул Стив.

— Вот болваны… — проворчала полуэльфка, заплетая волосы в косу. — Как будто я хоть раз за весь поход готовила завтрак.

— В общем, советую всем лечь спать, — подытожил Ааронн. — Зулин, командуй отбой.

— Вот без тебя не догадался бы! — огрызнулся планар. — Всем спать. Я буду дежурить первым.

— Как скажешь… командир, — усмехнулся эльф, укладываясь.

Минут пятнадцать в лагере было тихо. Недовольный Зулин подбрасывал хворост в костер и мысленно пытался отправить Зверя в дозор, но фамильяр категорически не отправлялся. Ааронн тихо посапывал, накрывшись плащом; вздыхала и ворочалась во сне Иефа. Стив не мог уснуть. Его переполняли мысли и чувства, которых ни понять, ни тем более объяснить он не мог. Странно и тревожно было перво-наперво оттого, что стало почему-то очень важно, сердится пигалица или нет. И откуда выползло это дурацкое мальчишеское беспокойство: видела она, как лихо был повержен совомедведь, или не видела, а если видела, то оценила ли? «Она же меня раздражает, — растерянно думал Стив. — Да какое мне дело до того, что эта грымза обо мне думает?! Ну, подумаешь, ладошка у нее прохладная, приятно, да…» Тут мысли Стива приняли иное, благостное направление, и привели его прямиком к берегу ручья и мокрым обнаженным прелестям полуэльфки. Дварф залился краской — благо, в наступившей темноте этого никто не заметил, — вспотел и разозлился. Еще не хватало! Пыхтеть и париться из-за наглого, спесивого, полукровного заморыша с отвратным характером! Из-за пигалицы какой-то! Дожили! Стив попытался взять себя в руки и взглянуть на ситуацию хладнокровно, со стороны, как Ааронн. По всем статьям выходило, что Иефа — не что иное, как сборище недостатков, во главе которых стояло пренебрежительное отношение к дварфам вообще и к нему, Стиву, в частности. Так отчего сыр-бор?

«Это все от неожиданности, — решил Стив. — Я просто не ожидал, что она поведет себя так достойно, вот и маюсь теперь. А у нее просто страх еще не прошел, это она после драки была пришибленная, вот и не показала себя во всей красе. Ничего, вот сейчас я ей скажу что-нибудь, она мне ответит, гадостей наговорит, и все встанет на свои места. А то слюни тут развесил — смотреть противно, будто и не дварф вовсе». Обругав себя таким образом, Стив успокоился, повеселел и приступил к операции по выведению барда на чистую воду.

— Иефа… — позвал он обеспокоенным тоном. — Иефа, ты не спишь еще?

— Твоими стараниями! — отозвалась недовольно полуэльфка. — Чего надо?

— Иефа, а у тебя есть еще рубаха?

В лагере все затихло: перестал сопеть Ааронн, застыл неподвижно Зулин, даже Зверь прервал свой неизменный вечерний туалет и уставился горящими глазами на полуэльфку, так и не опустив задранную в балетном па заднюю лапу.

— Только та, что на мне, — осторожно ответила Иефа, явно чуя подвох. — А что?

— Видишь ли, — Стив подбавил скорби в голосе и даже носом шмыгнул, — у меня повязки все посползали и размотались, нужны новые, а то до утра, боюсь, не дотяну…

— И что ты предлагаешь? — нарочито спокойно поинтересовалась полуэльфка.

— Я ничего не предлагаю, просто нужно меня перевязать, бинтов у нас нет, зато у тебя есть рубаха. Даже не знаю, что делать… — Стив печально вздохнул и мысленно поздравил себя с победой. Предсказать, какой будет реакция барда, труда не составляло.

— Видишь ли, драгоценный мой Стив… — лениво начала полуэльфка. Зулин громко и фальшиво закашлялся, Ааронн приподнялся на локте. — Мне кажется, ты решил, что после того, как ты подглядывал за мной у ручья, мне ничего больше не остается, как раздеваться по первому твоему требованию. Я, как видишь, не против, и даже готова являться тебе каждую ночь в эротических видениях, но есть одно маленькое «но». У нас, у речных нимф, есть своеобразный свод правил поведения в обществе наглых похотливых дварфов. И правила эти гласят, что за каждый взгляд, брошенный на обнаженную нимфу, дварф обязан получить по башке каким-нибудь тяжелым тупым предметом. Например, сковородкой. Если ты согласен с такими условиями, то я могу предложить тебе что-нибудь еще в качестве поощрения: например, эротические танцы у костра в голом виде три раза в день. Очень стимулирует боевую активность. Главное, не принимай поспешных решений. Подумай, поразмысли, ночи, я полагаю, тебе вполне хватит. И если надумаешь, сообрази сразу, где взять сковородку поприличнее, — ты мне еще за ручей немало задолжал.