Иффен

— Ты… прогоняешь меня? — не поверил эльф.

— Ты полон ненависти. Не стоит тебе идти с нами.

Фет удивленно посмотрел на принца, поморщился, но не стал возражать.

Дивный еще больше помрачнел, хотя это казалось невозможным.

— Я не хотел такого исхода. Но я уйду.

Он поднял с земли свой мешок, накинул на плечи плащ, развернулся и быстро зашагал прочь.

Людвиг опустил меч и тихо вздохнул.

Я не двигалась с места, глядя вслед эльфу. Как быстро распалась наша команда. Кто виноват в этом? И…. Неужели не могло быть по-другому?

— Ты не виновата. — Вор убрал свои ножи и присел рядом. — Кстати, можно вопрос?

— Давай.

— Почему Тарриэля не волновало, что Лют тоже… — он замялся, но договорил — был оборотнем?

На меня снова нахлынула боль, и все же я сдержалась и ответила.

— Эльфы считают оборотнями только нас, тех, кто живет на той стороне Синего леса. Во мне две сути — волчица и человек, причем обе истинные. А степняки способны менять только облик. Душа же остается лишь одна в каждом теле — человеческая. Это не всё. Любой из нас может сорваться… и превратиться в зверя уже навсегда. Степнякам подобное не грозит.

— Но ты ведь… осознаешь себя человеком, когда перекидываешься? — осторожно поинтересовался рыцарь.

— Чаще всего да. — Нерадостно усмехнулась я. — Если хочу осознавать себя человеком.

— Нам стоит поесть и отдохнуть. — После недолгого молчания высказался Людвиг.

Никто не стал возражать.

— Ты знаешь, куда нас занесло? — не выдержал тишины вор. — И где находится перевал?

— Нет. — Пожал плечами принц. — Сейчас путь только один, а дальше разберемся.

Я кивнула, соглашаясь, и негромко произнесла.

— Мы и так двигаемся в сторону перевала.

— Откуда ты знаешь? — удивился Фет.

— Чувствую. — Продолжать разговор не хотелось. Безразличие…оно пересиливало даже боль, хотя это казалось невероятным.

— А… тогда ладно. — Он все же почувствовал мое настроение и прекратил расспросы.

Людвиг подобной чувствительностью не отличался.

— Никогда не слышал, чтобы эльфы переводили свои песни на общий язык. Почему Тарриэль это сделал?

— Вот у него бы и спросил. — Лениво отозвался вор, косясь на меня.

— Я не успел. — Признался рыцарь. — Да и как-то некстати был бы такой вопрос….

— Ну тут я тебе не помощник.

Я выбрала более-менее ровный клочок земли, улеглась, сворачиваясь клубком, и замоталась в плащ. Усталость навалилась мгновенно. И сон милосердно накрыл меня своим бестревожным покрывалом, на время спасая от реальности. Парни говорили что-то, но их голоса сливались в слабый непонятный шум где-то на грани восприятия. Нисколько не мешающий спать, а лишь успокаивающий, как мурлыканье кошки или далекое волнующееся море.

Не понимаю, ведь я поступил правильно, почему же тогда сердце так щемит? Нельзя было оставаться рядом с этой…. С этим существом. Нет. Она спасла мне жизнь… сколько раз? К тому же, я догадывался и раньше о том, что Иф не человек…. но упрямо отгонял свои подозрения. Она не похожа на тех монстров.

Эльф ускорил шаг, легко прыгая по камням. Слова рождались сами собой и постепенно складывались в песню. Он тихо запел, зная, что никто все равно его здесь не услышит.

Дивный остановился, с ужасом глядя в небо. Потом опустил голову и вслух произнес, обращаясь то ли к сгущающимся тучам, то ли к невидимым богам.

— Я не вернусь.

— Идиот. — Донеслось в ответ.

Эльф огляделся, но так никого и не увидел. Тряхнул головой и решительно зашагал прочь.

Мы шли по степи уже несколько часов, ориентируясь лишь по собственной памяти, а больше по интуиции. Утро было холодным, но я почти не замечала холода. Вчера мы так и остались ночевать в скалах. Парни утверждали, что просто не смогли меня разбудить. Я не спорила.

Никаких степняков в поле зрения не попадалось и даже конные разъезды не спешили останавливать странных путников, забравшихся на их землю. В общем-то и самих разъездов видно не было. Фет недовольно ворчал, возмущенный таким отсутствием порядка. Мол, заходи, кто хочешь, бери, что хочешь. Людвиг возражал ему, что брать тут все равно нечего, так что и охрана не нужна. Если только кто захочет утащить жухлую траву, да какие-то черепа, время от времени попадавшиеся на пути. Но охотников на такое добро все равно не найдется. Я слушала их перебранку, не оглядываясь. Смотреть только вперед. Не думать о том, что прошло и осталось за спиной. Не грустить о том, чему никогда не сбыться. Отпустить…. Не могу.

Одинокий всадник показался впереди. Поднялся в седле, потом развернулся и ускакал обратно. Я остановилась и стала ждать. Через несколько минут небольшой отряд уже несся к нам. В руках всадников сверкали клинки. Фет поежился, лихорадочно осматриваясь в поисках укрытия. Людвиг коснулся меча и гордо выпрямился. Я стояла неподвижно.

Они остановились в нескольких шагах от нас. Несомненно, эти люди принадлежали к тому же народу, что и Лют. Один из всадников спрыгнул на землю.

— Что вы принесли нам, путники?

— Это. — Рыцарь протянул ему мечи Люта.

Всадники начали переговариваться, но замолчали под взглядом своего предводителя.

— Как он погиб? — глухо спросил степняк, склонившись над мечами, но не касаясь их.

— Как подобает воину. — Твердо ответил Людвиг.

— Вы расскажете об этом его родным. — Он махнул рукой, и один из всадников сорвался с места и умчался прочь. — Сейчас вам пригонят лошадей.

Повисла тишина. Вдруг раздался крик сокола, и птица опустилась на руку степняка. Он прислушался к клекоту и кивнул, соглашаясь. Сокол сорвался с его руки и взмыл в небо.

— Таина хочет увидеть вас, путники.

— Кто это? — спросил Фет.

— Ведьма. — Бросил воин, запрыгивая на коня. — Идите за птицей.

— А мечи?

— Отнесите Таине. — он развернул коня.

Всадники уехали. Мы остались одни.

— И где этот сокол? — недовольно поинтересовался вор. Похоже, предстоящая встреча с ведьмой его не радовала.

— Вон. — Людвиг ткнул пальцем в небо, где действительно кружила крылатая тень.

— А идти куда? — не унимался Фет. — К нему лететь?

— Подожди. — Тихо остановила я принца.

Так… расслабиться и осторожно позвать…. И плащ на руку намотать…. Птица камнем упала вниз, а потом уселась на мою руку, вцепившись в плотную ткань плаща острыми кривыми когтями. Я поморщилась от боли и заглянула в круглые глаза. Зашептала, наклонившись ближе, так, чтобы меня слышал только сокол, и стряхнула его с руки. Птица закричала и полетела вперед.