Страница 53 из 93
Ночь скрыла следы разрушений, и, на фоне плывущих по темному небу облаков, островерхо возвышался величественный силуэт зловещего замка.
Глава 11
Колонны ступили на заросшую сорняками брусчатку. Миновав сорванные с петель ворота, полки Гвардии входили на громадный крепостной двор.
Андреас обвел взглядом величественные постройки. Заросшие виноградом, изрезанные трещинами, стены все равно вызывали чувство восхищения.
— Интересно, — бросил король в раздумье. — Как сумел этот периферийный бандит выстроить посреди гор этакое чудо фортификации? И почему оно пустует? Это ведь прекрасный бастион…
Гор негромко, словно опасаясь потревожить нечто, отозвался. — Никто не хочет испытывать судьбу, Ваше величество. Магия, как ни крути, вещь… — он не закончил, но все было понятно и без слов.
Король стряхнул наваждение и приказал. — Разжечь костры, выставить охранение. Коней накормить, осмотреть замок. Занять помещения, отдыхать. Выход рано. — Голос разнесся над замершими в ожидании войсками. А сам опустился в седло и тронул коня, направляясь к входной двери, виднеющейся в конце длинной, блестящей от недавнего дождя, каменной лестницы. Принял от следующего позади слуги зажженный факел и кивнул стоящим наготове солдатам. Те навалились и в два приема растворили дубовую махину. Король поднимался по отполированным временем кускам гранита и с недоумением ощущал некоторую робость.
— Стоп. — Приказал разведчик. — Так не пойдет. — Он скинул тяжелый сырой плащ и сжал шпагу.
Факел осветил широкий, почти весь заросший паутиной, дверной проем, послышался нестройный шум крыльев напуганных внезапным вторжением летучих мышей.
Андрей взмахнул клинком, срезая вытканную искусными ткачами сеть, и шагнул вперед. Однако разорванная паутина, вместо того, чтобы опасть по обе стороны входа, нарушая все законы природы, вдруг заколыхалась и потянулась к вошедшему, норовя облепить и запутать его в громадный кокон.
— Всем назад. — Не отводя глаз от диковинного сита, рявкнул король. — Ждать здесь. Позову.
Он настолько явственно представил, как раскаленное жало клинка, словно горячая струна — масло, пронзает этот полог, что даже не удивился, увидев, как лезвие шпаги и наяву приняло невероятно яркий оранжево-малиновый оттенок.
Взмах огненным клинком, и вспыхнувший, словно сухой тополиный пух, занавес, осветив на мгновение все вокруг ярким светом, легким пепельным снегом ссыпался на плиты замка.
Освещая путь факелом, Андрей прошел в зал. Резко, словно уходя от наведенного дула, рванул в сторону и перекатом, с выходом на согнутые ноги, ушел с линии атаки… Погас сбитый о выступ огонь факела. Не была ли эта предосторожность избыточной, подумать не успел.
Скрипнула возвращающаяся в проем дверь и с тяжелым стуком встала на место, отрезав короля от внешнего мира.
— Замуровали… — Пробормотал исследователь и поморщился. Шутка вырвалась не ко времени, и не к месту…
— Похоже, это нечто считает, что добилось своего. — Андрей пригнулся, стараясь разглядеть что-нибудь в кромешной темноте. И с некоторым удивлением сообразил, что в зале стало светлей. Ни свечей, ни проблесков из угадываемых в полутьме готических окон, однако, ясно проявился поросший толстым слоем пыли каминный проем в конце зала, и замерцал тусклыми красками столь же гигантский портрет вельможи, изображенного на холсте. Вставленный в позолоченную раму, он величественно висел напротив входа. А с картины, свирепо блестя волчьими глазами, смотрел остроухий приятель «Альф». Хотя, на благодушного персонажа комиксов этот упырь походил так же, как пулемет Максим на кофемолку. От взгляда на это смутно знакомое существо по спине пополз неприятный холодок.
Высокая соболья шапка, скрывающая, скорее всего, длинные уши, ставшие отличительной приметой графа, нависала над смоляными бровями и матерым носом.
Прошло всего несколько мгновений, и в сумрачном пространстве зала возник сам хозяин. Он словно соткался из поднятой неосторожным движением пыли, загустел и стал совершенно материален.
— Наконец. Это свершилось… Он здесь, в моих руках — Бессвязно, и почему-то с подвыванием, произнес призрак.
Андрей кинул взгляд в стороны, опасаясь, как бы у него за спиной не выросла еще парочка доброхотов. Прикидывая, как могут развиваться события, король сделал короткий шаг к стене, стремясь хоть как-то обезопасить тыл.
Коснулся спиной камня и приготовился к продолжению. Но, против ожидания, хозяин не стал следовать традициям голливудских злодеев и опустил вступительный монолог. Он плотоядно ухмыльнулся и вдруг, словно громадный осьминог, метнул в противника ядовито-красный огненный шар. Взмах шпаги рассек комок пламени, но обрывки его коснулись руки, держащей клинок. Окатило, будто расплавленным оловом. Вспыхнула, истончаясь, гарда, поползли кожаные лохмотья перчаток, а сама кисть мгновенно стала чужой.
Не рассуждая, повинуясь только рефлексам, Андрей перекинул шпагу в левую руку и встряхнул поврежденной кистью. Морок взвился мельчайшими искрами. Однако жжение уменьшилось.
Занятый организацией отражения атаки, едва не пропустил угрозы, возникшей вовсе с другой стороны. Из прочного, кажущегося совершенно твердым, камня у него за спиной, выросли две руки и потянулись к обручу короны.
«Ах, ты, блин, Терминатор жидкий», — ругнулся король и дернулся вперед.
Противник двигался к деморализованному странным явлением Андрею, явно намереваясь повторить атаку.
«Мысль — материя». — Рвануло в сознании, сквозь первые сполохи панической неуверенности.
Созданный в воображении, щит отразил мелькнувшее в воздухе пламя. Сгусток вспыхнул, сталкиваясь с невидимой, но действенной преградой, и рассыпался на миллион искр.
И тут же, приободренный озарением, король взмахнул шпагой. Клинок, невероятным образом удлиняясь, просвистел, разрезая ставший тугим и плотным воздух, преодолевая выставленный врагом заслон, и едва не отсек увенчанную меховой тиарой голову. Противник не стал уклоняться, он просто растаял в наполнившем зал дыме. Растворился, а возник уже совсем в другом конце громадного ристалища.
Андрей, уже не сомневаясь в собственных силах, восстановил размытый ударом щит и, чувствуя, как изгибается окружающее пространство от попыток пробить это эластичное поле, следил за формирующимся образом врага. — «Работать вторым номером, отражая все более изощренные атаки, путь к поражению». — Понимал он, однако, не мог сообразить, каким образом справиться с неуязвимым в своем непостоянстве призраком.
И тут взгляд наткнулся на исполинский портрет графа. «Попытка, не пытка» — решился король и, пугнув оппонента ложным выпадом, со всей силой, помноженной на воображение, вонзил огненный клинок в сердце горделиво взирающего с портрета.
Рвануло так, словно шпага потревожила взрыватель противотанкового фугаса. Ухнула, вылетая вон, тяжелая дверь. Волна прошлась от стены к стене, сметая на своем пути мелкие предметы, и в густой завесе пыли, дыма и копоти Андрей успел заметить, что фигура графа съежилась и стекла в узкую щель между плитами.
Не до конца уверенный в победе, король напряженно следил за окружающим его развалом, однако, ни через минуту, ни после, новых атак не последовало. Прошло еще несколько тягучих мгновений, и в открытом проеме показались головы опасливо заглядывающих внутрь солдат.
— В-ваше величество? Вы живы? — Прозвучал подрагивающий голос командира гвардейцев.
Поняв, что угроза миновала, Андрей тяжело перевел дух и ворчливо, скрывая искреннее облегчение, отозвался. — А вас кто сюда звал? Ведь сказано было. Ждать команды. Так чего?
Он помахал обрывками перчатки, стягивая ее с руки. «Ни к чему подданным видеть этакую страсть. — Решил король. — Мужество им, похоже, еще понадобится».
— При всей сырости и прохладе тут, пожалуй, ночевать не стоит. — Кивнул Андрей, когда выбрался на свежий воздух.
Граф согласно кивнул и покосился на вход, откуда слабой струйкой тянулся дымок.