Страница 154 из 176
…Уоллес Брин не мог позволить себе злиться. Тем не менее, он, так искусно умевший скрывать свои чувства, сейчас чувствовал настоящее беспокойство. Если до теперешнего момента все еще хоть как-то укладывалось в мыслимые рамки чрезвычайной ситуации, то сейчас ниточки, за которые дергал Консул, обрывались одна за одной.
Брин открыл маленький чайник и проверил, осела ли заварка. Он часто любил попить чаю, и знал в этом толк — он был подлинным знатоком чайной церемонии. Иногда он даже жалел, что ему не с кем пить чай, но когда появилась Джудит, она с удовольствием составляла ему компанию. Он любил это занятие особенно за то, что оно помогало ему расслабиться, отвлечься от его бесконечных дел. Но сейчас даже чай не спасал от дурных мыслей. Город внизу словно притягивал к себе внимание. И хотя в Цитадели все было по-прежнему спокойно, как и на протяжении многих лет, Брин уже не строил иллюзий и знал, что спокойствие заканчивается там, где заканчиваются стены Цитадели. Он так хотел посоветоваться с кем-нибудь, посовещаться откровенно, ничего не утаивая! Но обсуждать дела он мог только лишь с Советником, а ему Уоллес не мог сказать всей правды. Да и что можно говорить? Брин еще сам не осмыслил все как следует, чтобы оценивать ситуацию здраво. Поэтому он, взяв в руки маленькую чашку, сел в свое кресло и решил все еще раз взвесить, прежде чем идти на доклад к Советнику Альянса.
Итак, что мы имеем? Улицы уже не просто волнуются, они кипят восстанием. Пришлось выпустить даже страйдеров! Информаторы приносят слухи о том, что Гордон Фриман уже у самых стен Цитадели — вот ведь ненасытная пиявка, и не отдерешь! При одном воспоминании о том, чего добился доктор Фриман за время своего пребывания в городе, Брин начинал тихо закипать. Он просто отказывался понимать, как может быть так, чтобы высококлассно обученные солдаты, более того — Элита! — не могли справиться с обычным ученым, который и в армии-то никогда не служил. Консул горько усмехнулся, когда ему вдруг пришла мысль, что именно то, что он сам допустил в Черной Мезе, и стало школой выживания для молодого ученого. Но сейчас было не то время, чтобы бесцельно злиться. Надо думать.
Что еще из отрицательных сторон? Все еще свободно летала по городу еще одна надоедливая муха — этот неотесанный Калхун, и как только он умудрился протянуть так долго? Все еще где-то скрывался Кляйнер, вот уж кто был нужен Уоллесу позарез, после Илая Вэнса, конечно. Исследования шагнули на новый уровень, и только с их помощью Брин мог завершить их как можно быстрее, так быстро, чтобы подавить Восстание в его зародыше. Но тут Консул с улыбкой вспомнил об одном полезном, но глупом, человеке, который, в принципе, сможет завершить исследования сам. А уж Брин позаботится о том, чтобы этот человек получил все необходимое.
Весьма скверно обстояли дела с Гражданской Обороной. Именно из-за нее и болела голова Консула все эти последние дни. Брин всегда был убежден, что ГО — самое слабое звено в системе контроля за Сити 17, но Советник его не слушал. И вот результат. Сначала один предатель в рядах ГО, затем еще несколько, затем один из самых лучших офицеров оказывается давно пропавшим из виду Барни Калхуном! Собственно, чистку кадров ГО Консул назначил лишь для того, чтобы окончательно проверить свои подозрения. И они подтвердились. Каждый двадцатый из ГО-шников не выдержал чистки и, либо переметнулся на сторону мятежников, либо, что еще хуже, дезертировал из города. Да и это было бы еще терпимо, если бы не выявились неожиданные трудности, уже после взрыва телепорта в Нова Проспект (вот еще кстати, что доставило Брину массу неприятностей). Оказалось, что перешедшие на сторону повстанцев ГО-шники быстро поняли, как извлекать выгоду из своего нынешнего социального статуса. Консул бушевал, когда слушал сводки отчетов и доносы информаторов: мало того, что предатели продолжали пользоваться системами жизнеобеспечения и имели высококлассную защиту от огнестрельных ранений, так в их телах ведь все еще оставались микрочипы, вживленные когда-то Альянсом! В результате бывшие ГО-шники, а ныне — предатели, могли беспрепятственно проходить через силовые поля, управлять охранной техникой вроде турелей и пулеметов, и вдобавок все еще имели доступ к базам данных, шифрам и замкам! А отключать все эти системы себе дороже — все равно что добровольно сдать город восставшим. Более того, такие синтеты, как корабли и страйдеры все еще распознавали встречных ГО-шников, как своих, и не атаковали их! Именно после подобных новостей и было решено раз и навсегда положить конец этому разложению — нужно было уничтожить Гражданскую Оборону как организацию. Что солдаты и сделали пару дней назад.
Но одним повальным расстрелом ГО-шников дело не решить, и Уоллес понимал это. Нужны были козыри — решающие и неоспоримые. И Брина только и грела мысль о том, что эти козыри у него имеются. Нужные люди, уникальные достижения в области локальной телепортации (над которыми, правда, еще надо работать и работать), новые разработки Альянса в области вооружения. По сути, восстановления власти было лишь вопросом времени. Брин хоть и видел, чего уже успело добиться Восстание, все же искренне никак не мог понять, на что надеются предводители Сопротивления? На численное превосходство? Абсурд! На лучшее вооружение и защиту? Нонсенс! Альянс во много раз превосходит людей и в том, и в этом. Очередной приятной новостью, которых, увы было не так много, была недавняя поимка Аликс Вэнс — информатор Брина и на этот раз сработал великолепно. Надо будет порекомендовать его Советнику, как достойного слугу Альянса…
На этой теплой мысли Уоллес Брин совсем успокоился и продолжил пить чай, уже с искренним наслаждением. Гордон Фриман сам идет к нему в руки? Что ж, доктор, остается лишь подождать вас…
…- Друг, быстрее, прошу тебя! — крикнул Гордон, пригибаясь пониже, чтобы его не задело осколками.
И без того торопливого вортигонта подгонять было не нужно. Проворно огибая громадные обломки разрушенного здания, он умудрился занести за баррикаду уже трех раненых — и это под ураганным огнем страйдера, который злобно сновал за большим полуразрушенным домом, но перебраться через него не мог. Фриман отложив уже раскалившийся от непрерывной стрельбы автомат, принял из трехпалых рук очередного раненого — на это раз это была девушка. Похоже, дело было плохо — раненая зажимала руками огромную рану в животе, из которой вываливались внутренности. Фриман осторожно положил ее к остальным, за опрокинутый кузов грузовика, где к ней подбежал не знающий покоя санитар, уже осмотревший остальных. Их баррикада, кем-то сложенная еще до них из ржавых автомобилей, все еще держалась, но в любую секунду угрожала рухнуть — страйдер не переставал палить по ним издалека.
— Это последняя? — крикнул Фриман, беря вортигонта за плечо.
Пришелец вместо кивка чуть прикрыл большой красный глаз. Остальные были закрыты — пот разъедал их, ручьями стекая по кожистому лбу.
— Отлично, — ученому приходилось орать, грохот вокруг стоял адский, — Надо что-то делать с обороной, долго не продержимся!
— Атака сзади! — заорал кто-то, и в общий шум добавились новые выстрелы.
Фриман, резко развернувшись, тут же получил три пули в грудной щит скафандра и отлетел к баррикаде. Сюда бежали и два Элитных. Вортигонт, мельком оглянувшись на Гордона, сделал плавное движение костлявыми руками, словно разминая их. Между землей и ладонями существа промелькнули едва видимые пучки молний, и вортигонт резко выбросил ладони вперед. Две ослепительные зеленые молнии ударили в грудь одного из синтетов, и тот мертвой куклой отлетел назад, сбивая с ног второго. Фриман, уже поднявшийся, услышал, как вортигонт едва слышно прошептал "Отдай мне жизнь". Второго добивали уже повстанцы.