Страница 28 из 66
– Вряд ли незамужние дамы приглашают к себе джентльменов под предлогом подобной помощи. И я не желаю никаких мушек! – отрезала Роберта, чувствуя, что снова выбита из колеи. Она гордилась полным отсутствием наивности, но начинала понимать, что искушенность, полученная в обществе миссис Гроуп, – ничто по сравнению с близостью к семейству Рив.
В солнечном свете глаза Деймона были еще зеленее.
– Думаю, не мешало бы нам пойти на реку, – предложил Тедди. – И котенку понравится.
– Очень сомневаюсь, – усмехнулся отец. – У Роберты, возможно, много важных дел.
На реку? Честно говоря, Роберта давно мечтала увидеть лондонские достопримечательности.
– Только к вечеру мне нужно быть дома, – предупредила она.
– Ах да, великий матч Бомонт – Вильерс, – кивнул Деймон, поднимаясь. – Пойдем, сорванец. Дадим Роберте одеться без нашей помощи, а потом все вместе отправимся на реку. Вы никогда не бывали на реке?
– Никогда, – покачала она головой.
– А на пикниках?
Роберте не хотелось объяснять свое нежелание ездить на пикники вместе с миссис Гроуп, и поэтому она снова покачала головой.
– Значит, вам многому нужно научиться, – сказал Деймон с лукавой улыбкой, говорившей об обещании поцелуев и пикников, и тут же исчез, оставив на постели вишневый бархатный камзол с прилипшими к нему белыми кошачьими волосками.
Роберта развязала пояс халата. Наверное, ей не стоило бы идти на реку, чем бы это ни кончилось. Нужно оставаться дома, чтобы уж точно быть на месте, когда приедет Вильерс.
Но она еще не решила, каким способом можно заставить герцога жениться на ней, хотя при мысли о нем сердце билось сильнее.
В комнату влетела горничная с очередным платьем Джеммы, на этот раз нежно-розовым, и Роберта немедленно забыла о Вильерсе, занятая сложностями примерки юбки, задрапированной а-ля полонез.
Часа два спустя виконт Сент-Олбанс, раскланявшись, покинул спальню Джеммы и поплелся вниз. Он был стройным мужчиной, умеющим показать все преимущества своей фигуры. Сегодня днем на нем был элегантный костюм из переливающегося шелка лимонного цвета, с эмалевыми пуговицами. Полы слегка оттопыривались: виконт оставил камзол расстегнутым, чтобы показать все двадцать пуговиц на жилете – разумеется, отделанных такой же эмалью.
Жилет был подбит ватой на груди, что, по его мнению, помогало исправить единственный недостаток его внешности. Впрочем, был и еще один: слишком близко посаженные глаза.
Виконт спускался по лестнице с величайшей осторожностью: нет ничего опаснее, чем отполированный мрамор, особенно когда носишь туфли на каблуках, а он считал, что женщины обожают высоких мужчин.
Но сейчас мыслями он уже был в кофейне, где непременно поведает друзьям немало интересного. Взять хотя бы то, что, когда он объявил, что должен спешить, и, осыпав герцогиню комплиментами, распрощался, Корбин даже не соизволил пошевелиться. Очевидно, не мог дождаться, пока уйдет виконт, чтобы самому остаться наедине с герцогиней.
Немного смущало одно: он оставил тех двоих в разгар оживленного обсуждения некоего шахматиста из Польши – Богом забытой страны, ни в малейшей степени не интересовавшей виконта.
Немного подумав, виконт брезгливо сморщил нос. Все это спектакль! Они пытались одурачить его своим притворным увлечением шахматами! Очевидно, герцогиня и ее любовник решили довести его до умопомрачения, в попытке заставить уйти. По правде говоря, он был более чем счастлив убраться оттуда.
Да ему в голову не придет мешать двум влюбленным птичкам! Хотя он был готов на все, чтобы узнать, как долго Корбин и герцогиня пробудут в счастливом уединении.
Выйдя в холл, он потребовал зеркало. Лакей немедленно выполнил его приказ, и виконт осторожно водрузил на свои локоны шляпу, сидевшую под залихватским углом. Но тут он заметил, что от туфли отваливается розетка. Пришлось сесть на изящный маленький стульчик, и камердинер герцога лично пришил злополучное украшение. После этого виконту, разумеется, потребовалось уединенное место, чтобы поправить чулки, после чего лакей снова поднес ему зеркало, и церемония надевания шляпы повторилась снова.
А когда он уже был готов выйти на крыльцо, послышался громкий стук каблуков, и рядом появился Корбин.
– Вы все еще здесь? – осведомился он с улыбкой, по мнению виконта, чересчур жизнерадостной для обычной дискуссии о шахматах.
– Я претерпел настоящую пытку. Ужасное происшествие с моей туфлей, – сообщил виконт, стараясь чуть картавить, как диктовала последняя мода. – Какая неприятность – обнаружить, что эти розетки то и дело съезжают набок, не находите?!
– Я никогда не ношу подобных вещей, – пожал плечами Корбин.
– Вижу, – неодобрительно изрек виконт. – Поверьте, ваш жилет выглядел бы куда лучше с цветной каймой.
– А ваш можно было бы назвать элегантным, не будь на нем каймы! – отрезал Корбин с такой светлой улыбкой, что до виконта не сразу дошел смысл его слов. А к тому времени, когда он все понял, – и ответил бы по достоинству, высказавшись начистоту насчет пуговиц Корбина, – тот уже нахлобучил шляпу с круглыми полями и выскочил за дверь.
Виконт деликатно фыркнул и осторожно спустился со ступеней крыльца к ожидавшему экипажу. У него не было ни малейших сомнений в том, что хотя герцогиня так и не завела ребенка, любовника уже успела завести.
Он жеманно усмехнулся собственной шутке.
Почти сразу же после ухода джентльменов на верхней площадке появилась надушенная, напудренная и совершенно очаровательная герцогиня, шурша шелками и лентами. Волосы украшены живыми цветами, туфельки – само совершенство. Теперь она была готова к предстоящей шахматной партии с Вильерсом.
К ее удивлению, в холле появился муж.
Остановившись на полпути, она прижала руку к сердцу.
– Господи, Бомонт! Я даже растерялась, увидев вас здесь!
– Мои дела на сегодня закончены, – пояснил он, подняв глаза.
Джемма спустилась вниз, радуясь, что супруг увидел ее в самом выгодном свете! До чего же тосклива ее жизнь, если даже это становится событием…
– Хотите начать игру? – осведомился он.
– Конечно!
– Вы играете с Вильерсом в своей спальне. Думаю, для нашего матча прекрасно подойдет моя комната. Если дадите мне несколько минут, я сниму парик и немного отдышусь.
Но, заметив, что она не двинулась с места, герцог неожиданно спросил:
– Надеюсь, вы знаете, где находятся мои покои?
Джемма едва удержалась, чтобы не взглянуть в сторону лакеев, выстроившихся вдоль стены и напрягавших слух, чтобы разобрать каждое слово.
– Приложу все усилия, чтобы найти туда дорогу.
Элайджа долго смотрел вслед жене, поднимавшейся по лестнице. На ней было достаточно легкое платье, чтобы развеваться от малейшего ветерка. Несомненно, французский фасон, предназначенный для того, чтобы бросить в пот любого мужчину.
Но если он намерен выиграть, ни в коем случае нельзя думать о чувственной привлекательности Джеммы. Как и недооценивать ее ум и сообразительность. Говоря по правде, воспоминания об их интимных отношениях были совсем неинтересны. Да и происходило это так давно и редко, что он почти ничего не помнил. Они просто барахтались под грудой одеял, что не доставляло обоим никакого удовольствия.
Впрочем, не ее вина в том, что в постели она была скучна. Очевидно, он оказался плохим наставником. Но это означало, что герцога безумно волновали страстные ласки его любовницы Сары, представлявшие резкий контраст с робостью жены, которую выбрал отец, когда сыну было всего семь лет.
Он шагнул к лестнице. Как пошла бы их супружеская жизнь, не поймай его Джемма на месте преступления, в объятиях Сары? Что, если потом все сложилось бы по-другому?
Вполне возможно.
А может, и нет.
Похоже, ни он, ни Джемма не созданы для тугих брачных уз…
Герцог как раз расставлял фигуры, когда появилась Джемма.
– А, доска вашего деда! – воскликнула она. – Я и забыла… хотя после свадьбы я сыграла на ней много партий!