Страница 73 из 91
С трудом пережив несколько покрасок, обиженные локоны стали покидать свою хозяйку.
«Конечно, красота требует жертв, — решила Вича, — но не таких».
Выбросив химию, она обратила свои взоры к природе. В следующем эксперименте участвовала луковая шелуха. Работники супермаркета снова с недоумением наблюдали за странной парой, которая сменила свой давний интерес к секции прессы на овощной отдел. Теперь вместо газет они перелопачивали лоток с репчатым луком и собирали всю опавшую шелуху. Вычистив лоток, молодая женщина со спокойной совестью прятала пакетик с добычей в карман и как ни в чем не бывало продолжала руководить дальнейшей закупкой продуктов. Кассирши даже не догадывались, что именно благодаря этой шелухе ее волосы были шелковистые и несли неповторимый бронзовый оттенок.
Они также не знали, что каждую субботнюю ночь ее муж глотает слюнки и время от времени просыпается от громкого урчания в животе. Аппетитный запах отвара из луковой шелухи, исходящий от головы жены, не отпускал свою жертву до самого утра…
Праздничное настроение потихоньку растворилось в суровых буднях. А вместе с этим пришло и приглашение на суд в славный штат Виргиния. Дича был готов к бою и начал с артподготовки. На судебных клерков посыпались письма об отсрочке судебного заседания. Этому маневру его научили друзья-таксисты. Для них отбиваться от штрафов было обычным делом. В их родном штате существовал такой порядок, что если полицейский, выписавший штраф, не является в суд, то решение принимается на основании показаний оштрафованного. И весь суд состоял из трех фраз.
— Что вы имеете сообщить суду по этому делу? — задавал дежурный вопрос судья.
— Я невиновен, — звучал такой же дежурный ответ. Если вы, конечно, не из секты свидетелей Иеговы, которым, как известно, вранье закрывает ворота в рай.
— Дело закрыто. Штат Мэриленд не имеет к вам претензий, — раздавался веселый стук молотка.
Но это была палка о двух концах. Если полицейский приходил и оштрафованный был признан виновным, то к его штрафу добавлялись еще и судебные издержки. Чтобы увеличить свои шансы на победу, нужно было переносить день суда по нескольку раз с надеждой, что полицейский запутается в этой свистопляске с переносами и забудет прийти.
Первую отсрочку Дича себе выбил и подготавливал вторую волну артудара. Но те же таксисты разочаровали его сообщением о том, что в Виргинии этот трюк не проходит. Если полицейский не появляется в зале суда, то в этом жандармском штате суд будут переносить до тех пор, пока его величество слуга закона не осчастливит всех своим присутствием.
— Как ни крути, а проще заплатить и забыть, — решил Дича.
— А я бы этого так не оставила, — была другого мнения Вича. — Я бы все равно поехала и вывела их на чистую воду.
— Это то же самое, что мочиться против ветра.
— Ну, как ты умеешь мочиться, мне рассказывать не надо, — улыбнулась она, припомнив давние шалости мужа на «Скорой».
— Я серьезно, — засмеялся Дича. — Ведь это потеря денег и времени.
— А я так не думаю, — загадочно произнесла жена. — Ну сделай это для меня.
— Так бы сразу и сказала. Ради тебя можно и против ветра.
И вот Дича уже ехал в Виргинию, готовый к неравной схватке с местными разбойниками со скоростной дороги.
Здание суда удивило своей безлюдностью. По огромному холлу были разбросаны редкие пары, которые в полголоса беседовали и затравленно озирались.
«Наверное, адвокаты с клиентами», — решил Дича, проходя сквозь ряды пустых кресел.
Пока он искал нужный зал заседаний, на его спине уже, наверное, появилась дырка от косых взглядов сидевших. Найдя зал для слушаний гражданских дел, он снова был неприятно удивлен. Почти всех присутствующих сопровождали адвокаты.
Неприятная дрожь пробежала по спине. У них в Балтиморе каждый защищался сам. Юристов нанимали только злостные нарушители, которым грозило аннулирование водительских прав или те, у кого были проблемы с языком. Да и защитой это было трудно назвать. Если полицейский являлся в суд, то отбиться от штрафа не представлялось возможным даже с адвокатом. Ну, а в случае отсутствия блюстителя порядка и защищаться то было не от кого.
«Похоже, здесь самозащита не в чести», — замандражировал Дича, глядя по сторонам.
Собрав волю в кулак, он сел ближе всех к группе полицейских, которые кучковались особняком в первых рядах. Нет, он не был так безрассудно смел. Просто его зрение не давало возможности разглядеть их лица издалека. А тактика боевых действий требовала предварительной рекогносцировки.
Остановившего их офицера Дича постарался хорошо запомнить. Это было первым правилом в случае штрафа. Идентификация непосредственного врага перед боем давала неоспоримые преимущества. Увидев своего оппонента перед судом, можно было смело уходить, не дожидаясь вызова пред светлы очи Его Чести. Конечно, отсутствие нарушителя автоматически доказывало его вину, зато не взимались судебные издержки. Но сегодня был не тот случай. Дича слишком долго сюда добирался, чтобы просто так развернуться и уйти. Он жаждал боя! И, как это обычно бывает, ему похоже, не придется утолить эту жажду.
Той наглой рожи, что отпечаталась в его памяти, не наблюдалось среди присутствующих стражей порядка.
«Только не это. Сколько же раз мне придется болтаться туда-сюда?» Время шло, а Дичу все не вызывали.
«Наверное, ждут, когда появится мой полицейский, — успокаивал он себя. — А может, меня просто нет в списках?» И вот нарушитель из Балтимора остался в зале один. Судья о чем-то оживленно беседовал с сидящим внизу клерком. А стенографистка с охранником с интересом поглядывали в сторону одиноко сидящего мужчины.
«Такого не может быть!» — окончательно расстроился Дича.
У каждого патрульного всегда наберется с десяток оштрафованных, которые желают оспорить свое наказание. И их обычно собирают всех в один день для удобства полицейских.
«Конечно, он не пришел. Дурак он, что ли, терять время изза одного человека?» Напряжение уже достигло предела, когда Дича вдруг услышал свою, до неузнаваемости исковерканную, фамилию. Не веря своим ушам, он медленно встал и направился к судье. С каждым шагом он ждал, что его остановят и скажут, что он ослышался и судебные слушания на сегодня окончены. Но его никто не остановил. Подойдя к микрофону, он нервно откашлялся и поправил очки. Пока клерк подтверждал Дичину личность, судья с нездоровым интересом разглядывал обвиняемого. Формальности были соблюдены, и прозвучал первый, довольно неожиданный вопрос: «Сколько вы сюда добирались?» — Два с половиной часа, — замялся Дича и быстро добавил: — Ваша Честь.
— Как вы узнали о гибели оштрафовавшего вас офицера? — Какой гибели!? — Вас не удивило, что вы здесь один? Дича лишь молча кивнул, обводя взглядом пустой зал.
— По странному стечению обстоятельств, вы были последним, кому он выписал штраф. И я скажу больше, вы стали вообще последним нарушителем в его славной карьере.
— Уж не хотите ли вы сказать, что это я его убил!? — не на шутку испугался Дича.
Зная беспредел местных патрульных, он бы не удивился, что то же самое творится и в уголовной полиции.
— Что вы ему сказали в тот день!? — ни с того ни с сего рассвирепел судья.
— Ну, во-первых была ночь, — Дичина профессиональная привычка к точному описанию процессов взяла верх. — А вовторых я сказал, что не превышал скорость.
— Однако последняя запись офицера говорит об обратном! — судья наконец-то перестал терзать нарушителя правил дорожного движения своим взглядом и заглянул в папку с рассматриваемым делом.
— Я не знаю, что он там написал, но я скорости не превышал. И уж если вы хотите так знать, то напоследок я ему посоветовал жить по совести, — зачем-то добавил Дича.
Глаза судьи сузились и на мгновенье показалось, что в них проплыла льдинка холодного страха.
«Кто меня за язык тянул? Чего это я ляпнул про совесть? Откуда я это взял!?» В зале повисла мертвая тишина. Теперь Дича заметил, что не только Его Честь, но и клерк с охранником тоже не сводят с него глаз. А во взгляде стенографистки так вообще застыл неприкрытый ужас.