Страница 42 из 88
Арес не мог этого разрешить. Зачем ему лишние свидетели? Не известно еще, как дело обернется… Сговорились на том, что к озеру отправятся двое жрецов, они же понесут носилки. Лишь после всех этих обсуждений и препирательств двинулись наконец-то к узкой галерее, ведущей на берег Черного озера.
Нечто странное творилось с Патолусом во время их недолгого пути. Он явно выказывал беспокойство — дико таращил глаза, хлюпал носом, испуганно скреб пальцами, словно пытаясь содрать с себя укрывавшее его тщедушное тело бархатное облачение.
Сначала Аресу удалось успокоить его коротким мысленным окриком, но чем ближе они подходили к озеру, тем настойчивей сопротивлялся Патолус колдовским приказам. В присутствии жрецов Арес не хотел применять более жесткие меры воздействия, поэтому делал вид, что ничего особенного не происходит.
Хвала Триглаву, очень скоро они вышли на мрачный гранитный берег и верховный жрец перестал дергаться. Серые братья водрузили носилки на невысокий постамент возле жертвенного камня, зажгли масляные светильники на треногах и молча замерли, ожидая дальнейших распоряжений.
Арес внимательно оглядел пещеру. Ее своды, озаряемые неяркими бликами, беспорядочно разбросанные по берегу каменные глыбы и неподвижная озерная гладь, казалось, источают мертвящий ужас. Однако за этой волной ужаса (колдун без труда защитил себя от ее воздействия) Арес на миг ощутил присутствие какой-то другой опасности.
Не обнаружив ничего определенного, он решил не отвлекаться на пустяки и обернулся к носилкам. К его немалому удивлению, верховный жрец без какого-либо приказа встал на ноги и, слабоумно пуская слюни, невразумительно залопотал:
— Фет… ва… Нуна фетва… Ом фтот фетвы!
Арес торопливо пробормотал заклинание, открывая «нутряной» голос Патолуса.
— Чудищу нужна жертва. Он давно ждет… Ты забыл принести жертву, — повторил Патолус. — Надо уходить!.. Мне страшно!
Уходить, когда цель так близка? Ну нет! Арес злобно сверкнул глазами. Если подводному зверю нужна человеческая жертва, он ее сейчас получит.
Встретив его сумасшедший взгляд, жрецы отпрянули. Они угадали, что задумал Черный колдун, и руки их безотчетно потянулись к мечам, укрытым под серыми плащами.
— Разве не знаете, что меч против Черной магии бессилен? — прозвучал вдруг под сводами пещеры громкий голос. — Вы естеством, а он — колдовством. Да еще коварством и подлостью. Уж такова натура…
Арес замер, будто пораженный молнией. Он узнал этот голос. Так вот какую опасность он чувствовал, входя в пещеру! Медленно обернувшись, он увидел высокую фигуру старца в торжественно-белом одеянии. Чародей, скрестив руки на груди, стоял на гранитной глыбе и казался величественным изваянием, олицетворяющим само Возмездие.
Однако Черный колдун не собирался сдаваться. В следующее мгновение он схватил Патолуса за плечи и, прикрываясь им как щитом, крикнул оторопевшим жрецам:
— Рубите чародея! Он хочет убить Патолуса!
Жрецы не знали, что и подумать. От кого теперь исходит большая угроза? Как вообще появился здесь седовласый незнакомец? Неужели Арес прав и этот старик — чародей, пришедший погубить их предводителя?!
Словно подтверждая слова Черного колдуна, из-за каменных валунов выскочили еще двое: один — худощавый, с горбатым носом, похожим на клюв, и с большими круглыми глазами, другой — совсем коротышка, но злобный и кряжистый. В руке горбоносого сверкнул обнаженный меч.
Серые братья, отбросив сомнения, выступили вперед. В результате они невольно освободили Аресу путь в галерею, и он тут же поспешил этим воспользоваться. Не выпуская из рук свой «живой щит», колдун резко попятился к выходу из пещеры.
Еще немного — и уловка могла бы сработать. Но чародей, хладнокровно наблюдавший за его действиями, вскинул вверх десницу — и путь к отступлению был отрезан: за спиной колдуна вспыхнуло яркое голубое пламя!
Оно не обжигало, однако Арес шарахнулся в сторону и на миг растерялся. Голубой — небесный! — свет всегда был мучителен для него. В это время Патолус ощутил некоторую свободу — железная хватка Черного колдуна ослабла и верховный жрец, упав на колени, выскользнул из объятий Ареса.
— Ко мне, братья! Ко мне!.. — завопил он истошно.
Его крик стал полной неожиданностью для Ареса, который был уверен в абсолютной беспомощности Патолуса. Откуда у немощного слабоумного старикашки взялись силы и прорезался такой голос? Раздумывать было некогда. Он попытался вновь ухватить Патолуса, но помешали жрецы. Только что готовые сразиться с Филимоном и Чучей, они рванулись на зов своего предводителя, и Арес, изрыгая проклятья, был вынужден отступить за гранитные валуны в глубину пещеры.
На крошечной площадке возле жертвенного камня воцарился полный кавардак. Один из серых братьев, споткнувшись, упал прямо на верховного жреца, едва не поранив его своим мечом. Другой совсем ошалел при виде стены голубого огня, и лишь окрик Филимона, не желавшего бить противника в спину, заставил его очухаться. Парируя удары, он не помышлял уже ни о чем, кроме собственного спасения, и готов был искать его где угодно, даже среди опасных прибрежных камней. Во всяком случае, именно туда он отодвигался шаг за шагом.
Тем временем Чуча просто ждал, когда встанут с земли Патолус и его защитник. Коротышке подобное развитие схватки казалось очень забавным, — правда, лишь до того момента, пока меч жреца не рассек воздух у самой его груди. Тогда стало не до веселья. Отклонившись в сторону, он встретил новый удар меча крепким клинком своего кинжала. Клинок синегорской закалки не подкачал — борейский меч скользнул по нему, высекая искры, но перерубить не смог. В тот же миг Чуча нырнул под руку нападавшего и что было силы въехал ему головой в живот. Жрец, потеряв равновесие, вновь свалился на камни. Однако с удивительным проворством вскочил на ноги, наглядно подтверждая хорошую боевую выучку серых братьев.
Меч в его руке замелькал подобно крыльям ветряной мельницы. Чуча бросился на одно колено, не позволяя себя обезглавить, а затем сделал стремительный выпад, который достиг цели: кинжал вонзился в незащищенный пах противника. В горячке боя жрец не сразу понял, что произошло. Он даже успел занести меч над нахальным недоростком, но мгновение спустя волна нестерпимой боли захлестнула его тело и разум. Жрец пошатнулся, жуткая судорога исказила его лицо, меч со звоном упал на жертвенный камень.
Чуча, зная убийственный результат своего выпада, с жалостью заглянул в помутившиеся от боли глаза врага и коротким ударом оборвал его мучения. Поверженный враг заслуживает последнего милосердия…
Пока Чуча разбирался со своим соперником, Филимон продолжал теснить второго жреца к узенькой кромке берега. Он теперь на деле убедился в справедливости слов подземельщика о малой пользе мечей в схватке среди каменных глыб. Рубящие удары не приносили особого толку, ибо только серым камням они и доставались. От прямых же выпадов опытный боец может увертываться весьма продолжительное время — пока есть силы и место для медленного отступления. Силенок у жреца оказалось достаточно, а вот свободное пространство за его спиной почти иссякло. Всего несколько шагов — и он будет вынужден замочить ноги в темной воде Черного озера.
Патолус, изловчившийся перебраться за спину своего телохранителя, сковывал тому свободу действий. Верховный жрец больше не кричал. Он безумно вращал глазами и скрюченными руками цеплялся за пояс телохранителя, стараясь не подпустить его к воде. Краем глаза Филька заметил — Черный колдун, проскочив между гранитными обломками, скрылся во мраке. Однако спокойствие, с которым по-прежнему возвышался над схваткой Белун, внушало уверенность: никуда Арес не денется, не избегнет скорого и справедливого возмездия.
Он продолжал — выпад за выпадом — теснить обоих жрецов, как вдруг озерная гладь покрылась крупной рябью и под сводами пещеры пронесся чей-то тяжелый вздох. Случись это среди океанских просторов, птицечеловек не сомневался бы, что из пучины всплыла глотнуть свежего воздуха гигантская рыба-кит. Но здесь?