Меч Шаннара

— Каким бы ни было содержимое этого мешка, оно, видимо, очень дорого для нашего маленького друга, — не без злорадства произнес Панамон и потянулся к мешку. Развязав кожаный шнурок, он высыпал содержимое мешка на землю.

— Хлам! Настоящий хлам! Гном слишком глуп, чтобы понимать толк в хороших вещах, — произнес разочарованно грабитель, бегло осмотрев все, что лежало перед ним. В содержимое мешка не входило ничего ценного, кроме кинжалов, ножей и мечей, причем некоторые были в кожаных ножнах. Несколько дешевых ювелирных украшений сияло на солнце, да одна-две монеты завершали коллекцию, которая не представляла ни для кого ценности, кроме гнома. Все действительно казалось бесполезным хламом; непонятно только, почему гном, до сих пор испускавший горькие стоны, считал это ценным. «Глупец! Он потерял все, когда бежал с поля боя. А эти металлические побрякушки — дешевое барахло. Теперь-то ему придется расстаться с жизнью хотя бы за то, что он оказался дезертиром и солгал мне», — со злостью думал Панамон Крил.

— Прекрати стонать, гном! Едва ли стоит умирать из-за этой мишуры, — закричал Панамон. — Тебя следует прикончить по другим причинам.

И грабитель быстро кивнул Кельтцету, который уже поднял тяжелый жезл, чтобы прикончить несчастного гнома.

— Нет, нет! Подождите минутку, пожалуйста! — с диким отчаянием в голосе прокричал гном. Это была его последняя мольба: он понял, что ему пришел конец.

— Я сказал правду о Мече, клянусь! Я могу достать его для вас! Разве вы не знаете, что значит для Лорда Тьмы Меч Шаннара?

Не раздумывая ни минуты, Ши обхватил руку тролля, державшего железный жезл. Кельтцет все понял и опустил оружие. Панамон хотел было вмешаться, но задумался. Он желал узнать правду о том, что ищет Ши в замке Паранор, а тайна этого Меча, очевидно, была непосредственно связана с замком. В присутствии Ши грабитель не хотел говорить с гномом на эту тему, поэтому он повернулся к Кельтцету и, сделав вид, что это все ему неинтересно, сказал:

— Мы всегда можем убить его, если узнаем, что он опять обманул нас. Обвяжи его никчемную шею веревкой и тащи его, Кельтцет. А теперь, Ши, дай мне, пожалуйста, руку, чтобы я мог подняться, и подставь плечо, чтобы опереться.

Ши помог раненому Панамону подняться и поддержал его, когда тот сделал несколько осторожных шагов. Кельтцет связал Орла Фейна и обмотал его шею веревкой так, чтобы его можно было тащить за собой. Гном беспрекословно позволил связать себя, хотя было заметно, что он чем-то озабочен. Ши подумал, что этот хитрый малый снова лгал, когда утверждал, что знает местонахождение Меча. Юношу охватили противоречивые чувства. Да, Орл Фейн был трусом, дезертиром, дрянным существом, отрекшимся от своего народа, племени. Он не достоин сострадания и жалости, но убивать его Ши не стал бы. Помимо своей воли, он испытывал некоторое сочувствие к маленькому обманщику, хотя его не покидало ощущение того, что отчаянные завывания гнома были лишь тщательно продуманным прикрытием и, если бы предоставилась возможность, этот несчастный с величайшим наслаждением перерезал бы им всем глотки.

Странная компания уже готова была отправиться в путь, но не успели они сделать несколько шагов, как их остановили новые безутешные вопли маленького пленника. Катаясь по земле, гном наотрез отказался идти дальше, если ему не будет позволено взять с собой мешок с «сокровищами». Он поднял такой упрямый и громкий крик, что рассерженный грабитель был на грани того, чтобы ударить палкой по этой ненавистной глупой голове.

— В чем дело, Панамон? — с досадой вмешался Ши. — Пусть он возьмет свои побрякушки, если это сделает его счастливым. Мы отделаемся от них позже, после того, как он успокоится.

Красивое лицо Панамона сморщилось от неудовольствия, раздражения и гнева — Орл Фейн уже порядком надоел грабителю, не привыкшему долго церемониться с подобными субъектами.

— Ладно, пусть забирает свое барахло, — неохотно согласился он.

Орл Фейн сразу прекратил стенать, и в глазах его блеснула надежда.

— Однако, если он откроет свой рот еще раз, — сурово заключил Панамон, — я отрежу ему язык. Кельтцет, держи его подальше от мешка. Я совсем не хочу, чтобы он завладел оружием. Чего доброго, он еще попытается вырваться и оставить нас в дураках.

Ши невольно засмеялся, поскольку при свете солнца оружие выглядело довольно убого. Среди груды кинжалов, сабель и ножей лежал меч в старых кожаных ножнах. Его рукоятка, покрытая дешевой позолотой, производила жалкое впечатление, благодаря безвкусной работе. Лезвие находилось в ножнах, поэтому сказать что-либо об его состоянии было нельзя. Может быть, именно этот меч интересовал Орла Фейна? В любом случае он мог оказаться опасным в руках хитрого гнома. Кельтцет взвалил мешок с оружием себе на плечо, и вся компания стала продолжать путь дальше. Переход к лесу был достаточно коротким, но тяжелым, потому что Ши вынужден был останавливаться, чтобы передохнуть, — вес Панамона, опиравшегося на хрупкое плечо юноши, значительно превосходил возможности Ши. Каждый раз, когда они останавливались по команде грабителя, Кельтцет заметал их следы самым тщательным образом и даже протаптывал ложные тропинки, которые запутали бы любого, идущего по их следу. Ши не возражал, хотя в его душе теплилась надежда на то, что его найдет Алланон, — однако страх быть обнаруженным, страх опасности пересилил надежду. Больше всего они боялись, что по их следу может направиться еще один Носитель Черепа, и встреча с ним, наверняка, станет роковой.

И, когда в очередной раз компания остановилась, скалистый тролль, привязав Орла Фейна к дереву, вернулся назад, чтобы уничтожить любой знак их продвижения. Панамон устало оперся на толстый клен, а совершенно выдохшийся житель Долины прилег на траву напротив него, глядя отсутствующим взглядом на верхушки деревьев и глубоко вдыхая лесной воздух. День клонился к вечеру, и солнце быстро тускнело. Его недавно жаркие лучи изливали на землю теплый прощальный свет; на небе то и дело вспыхивали пурпурные и красные зарницы. До полного захода солнца и наступления темноты оставалось совсем немного времени.

Ши вспомнил своих друзей, и, как никогда, ему страстно захотелось увидеть их, почувствовать биение их сердец и подчиниться мудрому руководству, несгибаемой воле Алланона, очутиться среди отважных воинов — Меньона, Балинора, Генделя, а также поговорить с Дурином и Дэйелом. Однако больше всего юноше хотелось, чтобы рядом с ним был Флик, с его непоколебимыми верностью и доверием. Ши даже закрыл глаза, чтобы хотя бы на мгновение представить себе лица друзей. Панамон был по-своему хорошим человеком, если закрыть глаза на его ремесло. Ши был обязан ему жизнью; потом он помог своему спасителю — и теперь их связывали дружеские узы. Тем не менее, Ши в глубине души понимал, что эта дружба никогда не будет верной и крепкой, потому что Панамон, надеясь только на свою смекалку, ловкость и хитрость, вряд ли мог до конца оценить истинную честность и преданность, а тем более сам проявить эти человеческие качества в полной мере. А что касается Кельтцета — это была загадка. Даже для Панамона.

— Панамон, ты обещал рассказать мне о Кельтцете, — тихо заметил Ши. — Кроме всего прочего, я бы хотел знать, почему его узнал Носитель Черепа.

Ответа не последовало, и Ши приподнялся для того, чтобы убедиться, что Панамон услышал его. Грабитель отсутствующим взглядом смотрел на него.

— Носитель Черепа, говоришь? — рассеянно отозвался любитель сомнительных вояжей. — Ты, кажется, знаешь об этом гораздо больше, чем я, и вполне можешь рассказать о моем компаньоне.

— Но это же неправда — все то, что ты рассказал мне о Кельтцете! Он не был ни уродом, ни изгнанником. И он не убивал людей, не так ли? Скажи, что это не так!

Панамон весело захохотал.

— Возможно, это так и было. Я не знаю, — продолжал он твердым голосом. — Мне всегда казалось, нечто подобное должно было случиться с ним. Иначе как бы он встретился со мной? Он не вор. Мне неизвестно, кто он. Единственно, что я могу утверждать, это то, что он мой друг. Видишь, я почти не обманывал тебя.