Страница 21 из 34
Черт вдруг побледнел, даже сквозь шесть стало видно, крепко зажал лапой рот, испуганно вперив взгляд в Алексея.
- Ты, - промычал он, - ыж ны выдывый мыны.
- Чего? - не понял Алексей
- Ты уж не выдавай меня, - отодвинув на миллиметр ладошку от пасти, пробормотал черт. - Так мне все надоело, что я не выдержал и сбёг. Эх, да разве только я? Как узнали, что в Волопаевске есть прореха между мирами, так и начался повальный исход. Не всем, конечно, повезло, как мне, но... Нет, ты скажи, правда не выдашь? А я тебе пригожусь, право слово.
- Да кому я тебя должен выдавать? - удивился Алексей.
- Так ведь уже послали за мной двоих. Сегодня едва не стреножили. Если бы у тебя дверь балконная не была нараспашку - то и не ушел бы. А знаешь, что у нас с беглыми бывает? Брр... Говорить страшно. Беглых у нас насильно опять в ангелов превращают. Прикидываешь?!
- Подожди, - задумчиво почесал затылок Алексей. - Это кто ж за тобой гонялся? Один такой черноволосый с золотым зубом, а другой - в джинсах с оторванной лейблой?
- А ты откуда знаешь? - поразился черт.
- От верблюда! - хохотнул Алексей. - С золотым зубом - это Гога, грузин из Армении, по паспорту азербайджанец, а второй - мой одноклассник бывший, Витька Шубин. Прохвост редкостный.
- Ты не обманываешь? - недоверчиво покосился на него черт.
- Да вот тебе крес... Прости, это я так. Шутка у нас такая. Нет, не вру, с чего бы мне врать?
- Тогда почему они за мной гоняются?
- Да эта парочка решила разбогатеть, причем, быстро и без особенного надругательства над своим здоровьем. Кстати, Витька и мне предлагал вступить в долю, да у меня своих проблем...
- Лера?
Боль, отодвинувшаяся куда-то за время этого нелепого разговора, снова накатила холодной волной, сжала до боли сердце. Алексей через силу улыбнулся:
- Ты и это знаешь?
- Прости уж. Иногда не хочется все знать, а получается самой собой. Ненавижу!
- Да, наверное, это тяжело, - согласился Алексей.
- У каждого своя Голгофа. Но мы несколько отвлеклись от темы. И что же этой парочке нужно?
Алексей задумчиво посмотрел на черта, пожевал губами, потом все же спросил:
- Ты обо всем знаешь, почему тогда спрашиваешь?
- Ладно, - сдался черт. - Ни черта я не знаю. Ты пока на балконе прохлаждался, я твою записную книжку проштудировал.
- И ты думаешь, это этично?
- А ты ждешь от чертей этичных поступков?
- Нет, конечно, - замялся Алексей, - но все же...
- Я ведь не знал, что ты из себя представляешь, - потупился черт. Обещаю: больше такого не повторится. Если, конечно, ты меня не выдашь.
- Да не собираюсь я тебя никому выдавать. Даже вашей милиции.
- Уф, ну, спасибо, ну, уважил. Век благодарен буду! А можно, я у тебя немного поживу?
- А мама? - опешил Алексей.
- А что, мама? Я ей на глаза попадаться не буду.
- Даже не знаю как-то, - растерянно протянул Никулин. - Вообще-то, я не против.
- Значит, по рукам? - обрадовался черт
Алексей автоматически протянул руку, осознавая, что творит что-то уму непостижимое. Пустить на постой к себе черта! В Москве кому рассказать - в психушку сразу бы отправили. Но нет, то Москва, а здесь - Волопаевск. Здесь все иначе.
- А теперь рассказывай, почему они за мной гоняются? - потребовал черт.
- Да вот решили, что ты им можешь клад открыть?
- Клад? Они что, спятили? - хохотнул черт. - Думают небось, что сокровища под каждым саженцем зарыты? Да я от Гермеса в свое время все клады Малой Азии, Греции и Италии часа за четыре принял. Так то ж древнейшие цивилизации! А у вас откуда кладам взяться? Старые, дореволюционные вырыли все давно, а при социализме, сам понимаешь... Это с ваших-то смешных окладов! - черт от души рассмеялся. - Кстати, ты не задумывался, почему вожди пролетариата такое словечко придумали "оклад"?
- А ведь точно! - хмыкнул Алексей. - "Клад" - звучит здорово, а "оклад" - вроде тоже клад, но не совсем.
- Ага, что-то вроде "около клада". Зато можно и по другому сказать: "О! Клад! " Но получить те же шиши.
- Да, хитро, хитро, - согласился Алексей. - С подтекстом словечко.
- А "зарплата" созвучна с "жар-птицей", не находишь?
- Нет, скорее с "заплатой". Впрочем, так мы можем договориться до того, что "получка" созвучна с "кучкой".
Они посмеялись, а потом Алексей спросил:
- Слушай, а у тебя имя есть?
- А то как же. Я ж не тварь бессловесная. Хоть и не крещен, а имя имею. Да и не одно. Хм... Верно ведь... Нужно мне как-то и здесь именоваться. Хочешь, зови меня... э... Леонардом. И стильно, и с вашими именами созвучно. Подходит?
- Леонард, так Леонард, - пожал плечами Алексей. - А там, в аду, тебя так же называют?
- Как тебе сказать, - не стал запираться черт. - Конечно иначе. Да, по правде говоря, человеку наших имен и не выговорить.
- И все же? - с интересом спросил Алексей.
- В детстве меня звали Чуччиллочиллакучилачей.
- Напоминает чем-то имена древних ацтеков, - заметил Алексей.
- Неужели? - удивился черт.
- Ну, мне так кажется.
- Ага, ты еще перекрестись! Ладно, шучу, может быть, ты и прав. Я, честно говоря, этих ацтеков почти и не помню. Странный был народец, у себя на уме. Правда, и встречался я с ними не часто...
Алексей озадаченно уставился на черта.
"Врет или правду говорит? - мелькнула в голове мысль. - Крутит он, конечно, основательно. Дневник мой за ту пару минут, что я на балконе был, прочитать он явно бы не успел, да и не брался я за него уже с неделю. Пожалуй, нужно держать с этим нечистым ухо востро"...
И все же время чувствовал Алексей, что несмотря ни на что нравится ему этот черт все больше и больше. Обладал он и чувством юмора, и неунывающим характером, и трезвым рассудком, что, в общем-то, импонировало Никулину в других. Может быть, потому, что сам он сходился с людьми нелегко, долго присматривался, приноравливался, взвешивал все за и против, прежде, чем назвать человека, нет, не другом, просто товарищем. А в последние годы всех вытеснила Лера, умеющая слушать и понимать.
Алексею вдруг отчетливо представились ее глаза с золотистыми искорками, от которых не хотелось отрываться, ласковые ладони, прижимающиеся к щекам, нежные податливые губы... В который раз за последние сутки боль утраты сжала горло. Что же случилось? А ведь что-то произошло, что-то очень серьезное...
Алексей посмотрел на неожиданно притихшего черта, откашлялся:
- Ну вот что, Леонард, чай будешь?
- С удовольствием, - оживился черт. - Только погорячей, чтоб бульки в стакане шли, если, конечно, можно.
- Сообразим, - усмехнулся Алексей, направляясь в кухню.
Там идиотизм ситуации опять заставил задуматься.
"Нет, я, похоже, окончательно свихнулся, - лениво размышлял Никулин. - Всего этого быть не может, потому что просто не может быть. Сейчас вернусь с двумя чашками в комнату, выпью чая сам с собою и позвоню в "скорую" - пускай увозят в психушку"...
Он на цыпочках прокрался в коридор, заглянул в комнату - черт никуда не делся, сидел себе в кресле и с интересом разглядывал книжный шкаф.
"Мощная галлюцинация, - продолжал анализ своего состояния Алексей, вернувшись на кухню и поставив чайник на огонь, - зрительная, звуковая, осязательная... Что-то многовато получается. Интересная, вообще-то, ситуация. Если это все на самом деле реально, то я должен быть на седьмом небе от счастья. Тут не кандидатской пахнет, материал на докторскую тянет, да еще обвешанную премиями. Как же - сотрудник научно-исследовательской лаборатории, которая занимается всякой аномальщиной, с риском для жизни провел эксперименты с самим чертом! ... Но ведь не посмею сдать его Шамошвалову. Совесть замучит. Тот ведь похлеще Витька с Гогой будет. Если бы в домашних условиях самому произвести исследования... Да никто в их результаты не поверит, мало ли, что можно дома насочинять. Вот когда целым коллективом да еще под чутким руководством Цезаря Филипповича... Нет, не буду я ничего делать. Не умею слабых добивать".