Страница 22 из 34
Алексей насыпал в заварник чаю с индийским слоном на этикетке, достал из кухонного шкафа две чашки и сахарницу.
"А что, если попросить его свозить меня в Ленинград. Черти ведь умеют летать. Быстро. Быстрее реактивного лайнера, если верить Николаю Васильевичу Гоголю. Как это им удается... правильно, - усмехнулся Алексей, - только черти и знают. Надо не забыть расспросить об этом у Леонарда".
Чайник закипел, но Алексей, плеснув кипяточку в заварник, вновь поставил его на огонь.
"Вот бы Лера удивилась, завались я ей прямо на голову. Только что это мне даст? А ровным счетом ничего. Ну, может, и удастся узнать, что случилось, с кем она теперь. Или ни с кем, просто решила жить, как полагается... А как? Грести под себя все, что попадается на глаза, собачиться, держаться зубами за место, которое сулит быстрое продвижение по службе, да копытами лягать претендентов? И ведь почему-то уверенных в том, что это и есть настоящая жизнь, год от года прибавляется. Просто противно. До желудочных спазмов".
Алексей разлил заварку по чашкам, поставил их вместе с сахарницей на поднос и, подхватив чайник, осторожно, чтобы не дай бог не разбудить мать, вернулся в комнату.
Черт по-прежнему сидел в кресле и читал "Фауста" Гете.
- Ого! - присвистнул Алексей, - Классикой увлекаешься?
- Приятно вспомнить, - лаконично пояснил Леонард. - Автор постарался, изложил все точно. Особенно в первом томе.
- Ну и чему радоваться? - удивился Никулин. - Остался ваш Мефистофель в дураках. Столько лет выполнять чужие желания и в итоге получить кукиш.
- А общение? - возразил черт. - Не так уж часто нашему брату удается по-настоящему пообщаться с человеком, изучить вашу природу. Если хочешь знать, заведомо было ясно, что уйдет душа Фауста через чистилища в рай. В этом мы ошибаемся редко. "Остановись мгновение, ты прекрасно! " - вот что интересно, вот в чем вся соль! Одинаково скучна ваша порода или в ней есть исключения? Обычно-то "остановись! " вопят в первые полчаса, ну, максимум сутки. Хапнул - и наслаждается. Потом, естественно, волосы начинает рвать не так, мол, его поняли. Поспешил, недохапал... А вообще, вам, людям, сколько не дай - все мало. Деньги есть - нет славы, слава есть - нет власти, власть есть - нет семьи, семья есть - нет денег. Вот так по кругу и ходите. Или я не прав? О, прости, - вдруг встрепенулся черт, - забылся, дико извиняюсь, больше подобного не повторится. Да и думаешь, у нас в аду иначе? Везде одно и то же, уж поверь моему слову.
- Да ладно, - вздохнул Алексей, - может, ты и прав. Только противно все это.
Он поставил поднос на письменный стол и быстро налил кипятку в чашки.
- Сахар будешь?
- Нет.
- Тогда пей. Бульки, вроде, еще идут.
Черт ухватился за чашку и одним залпом осушил ее, смешно дергая кадыком.
"Глотки у них луженые, - подумал Алексей. - Ну не зря же они в аду живут."
А черт, крякнув от удовольствия, поставил чашку на поднос и спросил:
- Еще можно?
- Хоть сто порций, - рассмеялся Алексей.
Он уселся в кресло, дожидаясь, покуда его чай немного остынет, и наблюдая, как методично странный гость опустошает чайник.
- Может, ты голоден?
- Не-а, я сегодня барана съел, - сообщил Леонард.
- Где?
Черт виновато зыркнул на Никулина.
- Понимаешь, он от стада отбился...
- А ты тут поблизости, словно волчок, прогуливался, цветочки нюхал.
Черт потупился.
- Да ты б меня все равно не накормил. Знаешь, сколько мне надо?
- А как же ты собираешься у меня на постое быть?
- Так я ведь не на полный пансион прошусь.
- Спасибо, утешил. - Алексей внимательно посмотрел на Леонарда, тщетно пытавшегося придать себе сконфуженный вид. - А теперь давай серьезно поговорим. Я тебе уже объяснял, что живу не один, с матерью. Сам понимаешь, что с ней случится, коль она тебя увидит. Утром же мне надо на работу. Комнату запру. Объясню маме, что провожу дома эксперимент, для которого требуется особая чистота. Ну, а уж ты постарайся не шуметь. Договорились?
- Угу, - причмокивая дымящимися паром губами, ответил черт. - Все будет в полном ажуре.
- Надеюсь, - вздохнул Алексей. - У меня мама, знаешь, какая нервная? С тех пор, как в Волопаевске вся эта чертовщина началась... гм... прости, в общем, она запрещала возвращаться мне сюда из Москвы. Ну а сама, сколько я ее не уговаривал, уезжать не хотела. Я ее понимаю, здесь отец похоронен, но ведь и о собственном здоровье надо думать. Тут пришельцы повадились табунами ходить к соседу, а для нее, представляешь, каково их видеть каждый день. Короче говоря, я оказался здесь. Бросил и престижную работу, и приличный заработок, и интересные перспективы.
- Я тоже свою мать любил, - вздохнул черт. - Она у меня была строгая, но ласковая. Наверное, не одобрила бы мой побег, но переживала бы страшно. Жаль, умерла, когда я был совсем маленьким.
- А вы разве не бессмертные? - удивился Алексей.
- Да ты что? Так бы ОН и допустил, чтобы мы вечными были. Представляешь, сколько бы нас развелось?
- Хорошо, а что после смерти с вами происходит? Куда ваши души попадают, если вы и так уже в аду?
- Ты что городишь? Какие у чертей души? У нас вместо души...
- Подожди, - опешил Алексей, - ты же недавно говорил, что вы не чурки деревянные, что вас тоже Бог создал.
- Ну, да, - пробормотал черт. - Все верно. Только про душу я наврал.
- Во, фрукт! - изумился Никулин. - И зачем тебе все это?
- Не знаю, - проблеял черт, - наверное, привычка такая...
Но тут в прихожей раздался звонок.
- Ты кого-то ждешь? - затравленно посмотрел на Алексея черт.
- Нет, - взвился с кресла Никулин. - Мать ведь, гады, разбудят!
И он рванулся прочь из комнаты.
На пороге стоял Витка Шубин и нагло улыбался.
- Ты что, вконец одурел? - опешил Алексей. - Знаешь, который час?
- Он у тебя, - не слушая однокашника, сказал Витька.
- Кто?
- Черт.
- Нет, ты положительно рехнулся? Какой черт?
- Ага, а глазки забегали, - зло ощерился Шубин. - Ну-ка...
И он бесцеремонно оттолкнув Никулина, ворвался в прихожую.
- Стой! - зашипел Алексей. - Мать разбудишь.
Но Витьку, похоже, сейчас мог остановить только бульдозер. В два прыжка он преодолел не очень-то длинный коридор и влетел в комнату. Алексей бросился следом и замер на пороге.
Черта в комнате не было, как не было и подноса с пустыми чашками. Даже "Фауст" стоял в шкафу на своем обычном месте.
"Конспиратор", - с уважением подумал о черте Алексей, но вслух сказал:
- Ну что, удовлетворил свое любопытство? А теперь выметайся, иначе схлопочешь.
- Да подожди ты, - как-то сразу скукожившись, пробормотал Витька. Плохо мне что-то, дай отдышусь.
И он, не дожидаясь разрешения, плюхнулся в кресло, еще не успевшее остыть от волосатого зада Леонарда.
Алексей плотно закрыл за собой дверь и тоже присел.
На физиономии Шубина явно читалось сожаление о чем-то, уже почти положенном в карман, но неожиданно утерянном. Алексею это было понятно, но вот странными были оттенки облегчения, блуждающие в уголках витькиных губ и явно указывающие на тот факт, что что-то страшное у человека осталось позади. Будто он сбросил со своих плеч непомерный груз, и к тому же готов рассказать каждому встречному, как ему ловко удалось это проделать. Алексей не ошибся.
- Ты представляешь, - сказал Витька, - мы его уже почти зажали в угол, ума не приложу, куда он делся.
- Кто?
- Да черт же, черт побери!
- А-а-а. Так ты свою бредовую идею не оставил? - хмыкнул Алексей.
- Она не бредовая.
- А хочешь докажу?
И Алексей слово в слово пересказал слова Леонарда о кладах, которых физически в советское время быть не могло. Странные рассуждения черта о его деловых отношениях с Гермесом он, естественно, опустил.
Шубин долго искал дар речи, а когда нашел, тихо промямлил: