Страница 58 из 74
Да, от этой женщины ни один человек в здравом Уме и твердой памяти добровольно не откажется.
Теперь нужно как можно крепче привязать ее к себе - и дело в шляпе. А остальных - задвинуть на самую периферию жизни, до лучших времен... если они когда-нибудь наступят. А еще лучше - совсем задвинуть куда-нибудь.
Лучшее, как известно, враг хорошего.
Наша скромная трапеза подходила к концу, когда телефон ожил. По тому, как стремительно Андрей схватил трубку, я поняла, что все это время его мысли были заняты только Павлом и его проблемами. Нет, все-таки мужская дружба великое .дело!
- Павел? Ну что? В какую? Несколько дней? Понятно! Тогда давай приезжай. Не выдуривайся, иначе я к тебе поеду. Там тебе сейчас делать абсолютно нечего, завтра навестишь. Ты слышишь меня - немедленно к нам. Нельзя быть одному... С ума сошел? Наташа нормальная женщина, а не стерва какая-нибудь. Жду. Давай, старик, все остальное при личной встрече. Ты где? Понял. Значит, минут через сорок. Все, я пошел за бутылкой. Давай.
Андрей положил трубку и схватил сигарету. Из моей пачки, чего в принципе никогда не делает, потому что терпеть не может мою любимую "Яву". Говорит, что это - отличное средство для морения тараканов, а я - извращенка с дурным вкусом. Более того, он попытался поджечь фильтр, потому что сунул сигарету в рот не тем концом. Тут уж я не выдержала.
- Так у тебя ничего не получится, - мягко заметила я. -'Закури по-человечески.
Я с трудом сдерживала распиравшее меня любопытство. Что там, черт побери, случилось? Но пока Андрей в таком состоянии, к нему лучше с вопросами не приставать.
Он тем временем лихорадочно пересчитал наличность в кошельке.
- Кроме водки нам что-нибудь нужно? - спросил наконец.
- Купи хлеба. Я нажарю картошки и открою банку сардин. Сойдет?
- Сойдет. Ему сейчас нужно выпить стакан водки, а все остальное детали. Просто плотно закусить, а чем - не важно. Все, я побежал.
Хлопнула входная дверь, и я осталась наедине с картошкой, которую нужно было почистить и нарезать, а также с мыслями, которые нельзя было назвать однозначными. С одной стороны, пропали мои надежды на спокойный вечер у компьютера, а затем, возможно, перед телевизором с Андреем. За событиями последних дней мы как-то редко стали общаться на привычные и любимые нами обоими темы. Но с другой стороны, именно Павел сделал очень много, чтобы вытащить меня из неприятной ситуации. Проще говоря, спас мне жизнь, а долг, как известно, платежом красен. И Андрей правильно сказал, что я - нормальная женщина, а не стерва какая-нибудь. Бываю/правда, но не в такой же ситуации!
Андрей вернулся практически мгновенно и молча уселся на кухне, напряженно прислушиваясь к звукам на лестнице. Так что дверь он открыл в ту же секунду, в которую Павел коснулся кнопки звонка.
Сказать, что Павел выглядел плохо, - значит ничего не сказать. Он словно похудел на несколько килограммов, почернел, губы были сжаты так, что рот превратился в узкую щель. За такой короткий отрезок времени! Невероятно, но тем не менее факт оказался фактом, и я впервые увидела, что Павел - никакой не супермен со стальными нервами и железной выдержкой, а обычный человек. Что, черт побери, случилось с Милочкой?
Андрей тут же подтолкнул Павла в сторону кухни, усадил, налил ему стакан водки, а себе плеснул в рюмку. Про меня он напрочь забыл, но надо сказать, что водка - это было последнее, чего мне хотелось в данной ситуации. Так что я даже не обиделась.
- Ну, залпом! - скомандовал Андрей, и Павел подчинился ему, точно автомат. Что тоже было абсолютно для него нехарактерно.
Водка на Павла не произвела ровным счетом никакого впечатления: будто стакан кипяченой водички махнул. Тем не менее Андрей чуть ли не силком заставил друга закусить и тут же налил по второй. В тех же пропорциях. Это подействовало.
В лице Павла появились живые краски, губы разжались, а в глазах что-то подозрительно блеснуло. Это заметил и Андрей, потому что торопливо сказал:
- Мы тут посидим, а у тебя, Наташенька, кажется, срочная работа?
Намек был более чем прозрачным, и я покорно поднялась, чтобы уйти. Но Павел вяло махнул рукой и возразил Андрею:
- Пусть послушает. Я пока ничего не понимаю. Может быть, замечательная женская логика нам в чем-то поможет...
Ну, плохо дело, если уж дошло до признания полезности женской логики. Сколько живу - такого чуда не помню. Похоже, надо ковать железо, пока оно горячо. Иначе одумаются - и точно выгонят вон.
Я забилась как можно глубже в угол кухни и на всякий случай старалась не дышать.
- Так что случилось? - спросил Андрей.
- Она пыталась покончить с собой, - мрачно ответил Павел. - Задержись я минут на пятнадцать... или не будь у меня ключей от ее квартиры...
- С чего? Все же было...
- Вот именно, все было прекрасно. Работа закончена, день свадьбы назначен". И вдруг этот кошмар: перерезанные вены, полная ванна крови. Ничего не понимаю!
- Может быть, она тебе изменила? - робко предположил Андрей. - И не смогла себя простить?
Я чуть не задохнулась от возмущения, но вовремя прикусила язык. Меня пока еще никто не спрашивал, а мешать мужчинам говорить очевидные глупости я не собиралась. Допустим, изменила, хотя на Милочку это не похоже. И что же - сразу резать вены? Так две трети женщин давным-давно переселились бы в лучший мир задолго до отпущенного им природой срока. Тоже мне - повод для суицида!
Наверное, мое возмущенное сопение все-таки достигло слуха Павла, потому что он посмотрел в мою сторону и спросил:.
- Ты тоже так считаешь?
- Абсолютный бред! - фыркнула я. - Из-за этого с собой не кончают. Только в дамских романах, да и то - прошлого века. И потом, Павлуша, ты бы заметил. Милочка, насколько я понимаю, притворяться не умеет.
Павел кивнул.
- Картина вообще странная. Квартира вылизана до блеска, ни малейших следов беспорядка, как после генеральной уборки.
- Это было бы странным, если бы касалось моей квартиры, - не выдержала я.
Андрей фыркнул от смеха, а Павел досадливо поморщился.
- Ты не поняла. Квартира - неживая. Словно кто-то задался целью уничтожить абсолютно все следы чьего-то там пребывания. Посуда перемыта и перетерта, мебель отполировала до блеска, даже белье постирано, причем так и осталось в стиральной машине. Врач утверждает, что Милочка накануне пила, причем много, а это уже ни, в какие ворота не лезет. Единственная версия: кто-то пытается таким образом свести счеты со мной. Но кто? И за что? И в любом случае проще было убить, меня: тогда никто не стал бы заниматься расследованием.
- Из квартиры ничего не пропало? - с профессиональным любопытством спросил Андрей.
- На первый взгляд - нет. Да и ценностей-то там особенных сроду не водилось. Так, пара колечек и цепочка. К тому же после ограбления следы, конечно, заметают, но не так.
- Может быть, ты просто поговоришь с Милочкой, когда она придет в себя? - предложила я. - Зачем ломать себе голову понапрасну?
Павел снова помрачнел:
- Я... боюсь. А вдруг случилось что-то такое, о чем она вообще не захочет мне рассказывать? И тогда я ее вообще потеряю.
- Да что она - родине изменила? Так этим сейчас, по-моему, только ленивый не занимается.
- Я прощу ей любую измену, - медленно сказал Павел, - только, боюсь, она в это не поверит. Кто-то еще должен с ней поговорить. Первым. И обязательно сказать ей, что все в порядке. Что бы там ни произошло. Может быть, ты, Наташа?
- Я-то могу, - пожала я плечами, - только вот захочет ли она передо мной исповедоваться? Не такие уж мы близкие подруги, да и симпатий особых она ко мне, по-моему, не испытывает. Мы разные... У нее вообще есть близкие подруги?
- По-моему, нет, - покачал головой Павел. - Мне о них, во всяком случае, ничего не известно. Она жила только своей работой...
- Может быть, дело в работе? - выдвинула я, на мой взгляд, уже совершенно сумасшедшую гипотезу.