Страница 14 из 74
- Куда все-таки подевалась хозяйка? - нарушил наконец молчание Павел. Может, позвонить твоей подруге?
Дельное предложение, только откуда прикажете звонить? Идти полчаса пешком до станции, где телефон-автомат хоть и есть, но не факт, что в действующем состоянии? Или ходить по домам и спрашивать, нет ли там, случайно, телефонного аппарата?
К счастью, я не успела озвучить эти вопросы, потому что Павел достал из нагрудного кармана мобильный телефон. И об этой детали его экипировки я ухитрилась забыть, хотя всего полгода назад провела рядом с Павлом несколько часов подряд и все это время он с мобильником практически не расставался. Действительно, все гениальное просто, особенно в наш век стремительного технического прогресса.
Просто-то просто, но... Номер телефона Елены наизусть я не помнила, он остался в записной книжке, а книжка, естественно, дома. Звонить Галке бессмысленно, ее нет в Москве. Нет, ничего не выйдет.
- Приедем в Москву, позвоним, - как можно непринужденнее сказала я. - Ты же знаешь, у меня отвратительная память на цифры.
- Может быть, ты хотя бы фамилию Елены помнишь? - спросил Павел.
Интонация не оставляла сомнения в том, насколько глубоко он в этом сомневается.
- Не помню. Имена, фамилии - это для меня беда. Знакомлюсь с человеком и через две минуты забываю, как его звать-величать. Помню только, что у Елены очень простая фамилия: то ли Муратова, то ли Мурашова, то ли Муравьева. Нет, бесполезно. А знаешь, можно войти в дом и поискать там - вдруг телефон записан...
- На стене? Наташа, эта идея никуда не годится. И как ты собираешься войти в дом, интересно?
- А здесь ключ обычно лежит под половицей. Раньше, во всяком случае, его туда клали, если отлучались ненадолго.
Павел не успел оценить по достоинству еще одну мою идею, как я поднялась на крыльцо и быстро нашла незакрепленную половицу. Но ключа под ней не оказалось. Я бы еще долго бессмысленно таращилась на пустоту под доской, если бы меня не оторвали от этого увлекательного занятия.
- Так, - услышала я над собой голос Андрея, интонация которого не предвещала ничего хорошего. - Мне все это перестало нравиться. Хозяйки нет, хотя она должна быть дома, ключа тоже нет, хотя он должен лежать на условленном месте. Насколько я знаю Галку, она женщина серьезная и информацию выдает только проверенную. Остается предположить, что случилось нечто непредвиденное. Например, хозяйке стало плохо и соседи отправили ее в больницу. Или что-то случилось в Москве, пришлось срочно туда ехать. Вариантов много, а веселого мало.
- А может быть, она дома? Заперлась на ночь изнутри, а потом ей стало плохо...
Павел молча оглядел участок, притащил от сарая чурбак, поставил его на попа и с этой импровизированной табуретки заглянул в незанавешенные окна веранды.
- Все в абсолютном порядке, - спрыгнув, сообщил он.
Потом он проделал ту же процедуру возле окна комнаты. В доме, похоже, никого не было, так что вариант с дверью, запертой изнутри, сам собой отпал. Андрей обменялся с Павлом взглядом и вынес вердикт:
- Сворачиваем сельхозработы, тем более что яблок уже набрали на три года вперед. По коням - и в Москву, звонить твоей приятельнице Елене. К тому же скоро начнет смеркаться, становится прохладно. Я прав, Павел?
Павел ограничился кивком и поспешил сообщить новости Милочке, которая давно уже сидела на голубом диванчике-качелях, установленном на полянке, и, похоже, одиночеством не тяготилась. Когда -Павел подошел к ней, она не сразу это заметила, но внимательно выслушала то, что он ей сказал. Они обменялись поцелуями. Идиллия, блин! Павел пошел к машине, и тут я увидела, как Милочка проводила его странным взглядом, в котором было что угодно - тоска, непонимание, загнанность какая-то, наконец, - только не нежность.
Интересно получается! Так можно смотреть на человека, с которым собираешься расстаться, но не представляешь себе, как это сделать, чтобы не было мучительно. Женщина, которая так смотрит вслед своему мужчине, не только любит, но и страдает. Этот взгляд невозможен там, где любовь безмятежная и взаимная. Тогда зачем она морочит Павлу голову, изображает из себя горлицу, воркующую со своим голубком? Разумеется, всегда кто-то любит, а кто-то лишь подставляет щеку, но подставляет же, черт побери, а не считает чувства партнера карой небесной. Нет, мне решительно не понять эту женщину.
Я обнаружила, что давным-давно курю не сигарету, а фильтр, и прекратила это занятие. Пора было собираться в обратный путь, Павел и Андрей уже пошли к своим машинам. А Милочка, похоже, опять замечталась, и я решительно двинулась в сторону качелей. Что-то явно происходило с любимой женщиной Павла: до сегодняшнего дня я не замечала у нее тяги к уединению и грезам. Обычно она старалась держаться поближе к своему жениху, словно черпая силы в его поддержке. Впрочем, чужая душа, как известно, потемки.
- Что-нибудь случилось? - спросила меня Мила. Можно подумать, что просто так я к ней подойти не могу. Обязательно должно произойти светопреставление. А я еще считала, что неплохо разбираюсь в женщинах!
- Нам пора ехать, - со всей доступной мне мягкостью сказала я. - Мужчины ждут, пойдем.
- Уже? А я думала, мы тут побудем еще. Так хорошо!
Вокруг действительно было хорошо. Несколько сосен, сохранившихся на краю участка, наполняли воздух терпким хвойным ароматом, от которого мы, городские жители, давным-давно отвыкли. Ярко-голубое небо чуть-чуть поблекло, готовясь к закату, но солнце еще освещало верхушки елей, на одной из которых блестели целые гроздья шишек - абсолютно неестественных в своей красоте. Где-то далеко прошумела электричка. Сейчас сидеть бы на террасе за самоваром, где горят шишки, уже отжившие свое на соснах и елках, вдыхать изысканно-горьковатый дымок, любоваться на сад в осенних красках и вести неспешную беседу о смысле жизни. Или - просто молчать, вбирая в себя прелесть и покой природы, заряжаясь от нее жизненной энергией. В Москве такое времяпрепровождение никому из нас не грозило по определению. Нет, уехать от такой красоты можно было только в форс-мажорных обстоятельствах.
Что, в самом деле, могло приключиться с тетей Таней? Инфаркт? Инсульт? Перелом ноги или руки? Сильная простуда, при которой необходим строгий постельный режим? Загадка. Как бы то ни было, а чувство тревоги, доселе смутное, стало почти осязаемым. Я уже забыла все "прелести" подобных ощущений за полгода нормальной, можно даже сказать безмятежной, жизни.
Людмила наконец вышла на улицу, и я тщательно закрыла за нами калитку все на ту же палочку, которая тут обозначала засов. Странно все-таки: калитка настежь, а дверь на замке. Нестыковочка получается. Да, кстати, сарайчик с инструментами тоже открыт. И часть инвентаря разбросана по участку, хотя в наше время любая лопата - материальная ценность, не говоря о почти новой тачке, которая притулилась недалеко от калитки. А качели эти новомодные - по нынешним ценам просто сокровище, как минимум, пять среднестатистических пенсий. И тетя Таня бросила все это на произвол судьбы? Н-да...
Павел стоял возле своей машины и не спускал глаз с калитки. Увидев Людмилу, двинулся ей навстречу. Андрей, наоборот, с рассеянным видом любовался окрестностями и на меня практически не отреагировал. Меня кольнуло легкое чувство зависти: бывают же, в самом деле, женщины, которых любят, прямо-таки до самозабвения. А мой ненаглядный ухом не ведет при появлении как бы любимой женщины. Вот именно: как бы. О любви у нас разговора до сих пор не заходило: Андрей помалкивал, а я не хотела рисковать, боялась оказаться в идиотском положении.
Но вообще женщины и любовь - это что-то с чем-то. Женщина без любви это абсурд. Возможно, дело в том, что женщина слишком духовна, и если она не поделится ею с кем-нибудь, а еще лучше - не отдаст без остатка, то может умереть от удушья. Чистым кислородом можно дышать только считанные минуты, потом желательно перейти на обычный воздух. Вот и с эмоциями так же: в их пронзительно-разряженной (или заряженной?) атмосфере головокружение обеспечено. Поэтому необходимо их регулярно сплескивать на кого-нибудь - хоть на домашнюю черепаху, если нет более подходящего объекта.