Страница 13 из 74
- Ну?!!
На том конце провода царило молчание и слышались лишь механические потрескивания и какие-то слабые голоса - по-видимому, эхо чьих-то разговоров.
- Слушаю вас, - повторила я чуть мягче.
- Натуля! Это я, твой любимый Алешенька. Доброе утро.
Кому доброе... Масик все-таки осуществил свою вчерашнюю угрозу позвонить, проигнорировав мои попытки втолковать ему, что поезд ушел, рельсы не только разобрали, но даже успели сдать в металлолом. Уж если он что решил, так выполнит обязательно. Но - как правильно подметил наш великий, безвременно ушедший бард, - к этим шуткам отношусь я очень отрицательно.
- Здравствуй, - прохладно отозвалась я. - Ты застал нас буквально чудом, мы уже собрались выходить.
- Да, погода чудная, - с энтузиазмом откликнулся Масик, проигнорировав употребленное мною во множественном числе местоимение. - Может быть, пойдем погулять? Ты не против?
Ну что тут будешь делать? То ли убить его, то ли в приют отдать... Нет, попробуем еще разок донести до его сознания полезную информацию.
- Солнце мое, я у-ез-жаю! На весь день. За город. С мужем.
В трубке послышался нетерпеливый вздох.
- Про твоего мифического мужа я уже слышал. Хорошо, поезжай, развлекись. Только возвращайся не слишком поздно, я буду беспокоиться. И не забудь, что ты моя невеста, веди себя прилично. А куда ты едешь?
- В Белые Столбы! - машинально ответила я, пытаясь свободной рукой хоть как-то докрасить ресницы.
Шут с .ним, пусть как хочет, так и называет. От меня не убудет.
- Да? Знаешь, я как раз там... Хотя нет, я все перепутал. Я был в Черноголовке, делал снимки...
- Извини, - невежливо прервала я, - мне некогда. Пока.
О себе, любимом, Масик может рассказывать долго, причем реакция собеседника для него как бы и необязательна, так что мое далеко не светское поведение было почти оправданным в данной конкретной ситуации.
Надо отдать должное Андрею, он эту ситуацию воспринял адекватно. Только поинтересовался, чего на сей раз добивается мой эксцентричный поклонник. Ответ о том, что, как и раньше, заключения счастливого семейного союза, его вполне удовлетворил.
- Правильно ты когда-то говорила: где бы какого психа ни носило, обязательно на тебя выведет, - сделал он единственный комментарий.
Звонок в дверь лишил меня возможности достойно ответить на этот выпад. Хотя ничего, кроме банального "сам дурак", все равно в голову не пришло.
Пятнадцать минут спустя наш кортеж из двух машин весело катил по шоссе мимо подмосковных лесов, полей и расплодившихся там в невероятных количествах краснокирпичных особняков новых русских. Некоторые постройки были недурны, другие почти радовали глаз, но подавляющее большинство удручало вопиющим дурным вкусом и отсутствием фантазии. Стандартные четырехугольные коробки с непременной башенкой, присобаченной там, где для нее нашлось место. Встречались и такие творения местных зодчих, в которых просматривались признаки мании величия: например, пятиэтажный дом с готическим шпилем. Умереть, уснуть и проснуться рыдая.
Тем не менее на фоне этого новодела обычный подмосковный дачный поселок выглядел, если честно, довольно убого. Когда-то Белые Столбы делила на две части железная дорога: справа обычный поселок городского типа, где одноэтажные избы-развалюхи чередовались с двухэтажными, еще пленными немцами строенными бараками, а слева - чуть ли не элитный дачный поселок с гектарными участками и шикарными - по послевоенным меркам - дачами. Но за полвека многое изменилось: жилая часть поселка переползла в дачную и изрядно потеснила летние жилища горожан, а там, где дачи все-таки сохранились, участки давным-давно были поделены и переделены на несколько частей, дома разгорожены пополам, а то и на три части, и вместо вековых сосен за серым штакетником маячили огороды с самопальными парниками. В общем, "Вишневый сад" в постсоветском исполнении.
Дача тети Тани - половина когда-то роскошной профессорской дачи выгодно отличалась от соседних построек. Во-первых, крыша сверкала на солнце новеньким оцинкованным железом, а не мозолила глаза ржавчиной или просевшей черепицей. Во-вторых, недавно возведенный второй этаж радовал взор медовым цветом натурального дерева и большими, чуть ли не во всю стену, окнами.
А в-третьих, если на участке и были так называемые парники, то они удачно прятались за стеной дома. И яблок действительно уродилось много: ветви деревьев буквально гнулись под их тяжестью, а за желтыми и красными плодами практически не было видно листвы.
- Ничего себе! - присвистнул Андрей, остановив машину у калитки. - Сюда надо было на самосвале приезжать. Эта твоя тетя Таня, случайно, не родственница Мичурина?
Вопрос ответа явно не требовал, посему я молча вылезла из машины и пошла открывать калитку. Хозяйки видно не было, но я помнила, что собак в доме нет, а калитка днем запирается на палочку. Так оно и оказалось: я беспрепятственно вошла в сад и, обогнув дом, оказалась перед невысоким крыльцом - тоже недавно сооруженным. И тут меня ждал сюрприз: входная дверь оказалась запертой. Н-да... Это, кажется, называется примерно так: "Приходите, приходите, нас все равно не будет дома".
- Ты уверена, что нас приглашали именно сегодня? - раздался сзади голос Андрея.
От неожиданности я слегка вздрогнула: никак не могу привыкнуть к тому, что мой друг ходит почти бесшумно. Когда-нибудь по его милости у меня случится родимчик.
- Нас приглашали не "именно сегодня", а в любой день. Тетя Таня живет здесь постоянно до морозов. То есть до середины ноября, как минимум, а сейчас только начало сентября, если я не ошибаюсь.
- Не ошибаешься, но хозяйки, как видишь, нет. Что будем делать?
- Собирать яблоки, - решительно ответила я. - В конце концов, нас за этим и звали - спасать фрукты. Пока будем работать, глядишь, и тетя Таня вернется. Может, она просто вышла куда-то, не сидеть же ей безвылазно на участке.
- А если она уехала в Москву?
- Наберем столько яблок, сколько успеем до сумерек, и поедем домой. Пикник организуем у меня, вот и вся разница с предыдущей программой. А если все-таки замерзнем, то ключ должен лежать под половицей на крыльце: зайдем в дом, погреемся. В общем, там видно будет. Скорее всего, тетя Таня пошла в магазин или в гости к соседям и вернется с минуты на минуту...
- Смотри! Твоя подруга, твоя инициатива. Мы тут присутствуем только в качестве рабочей силы, - пожал плечами Андрей и пошел звать Павла и Людмилу, которые так и не вышли пока из своей машины: то ли целовались, то ли обсуждали подробности недалекой свадьбы.
Около четырех часов мы добросовестно собирали яблоки, и чем больше проходило времени, тем сильнее становилось во мне чувство смутного беспокойства. Что могло случиться с тетей Таней? Плохо себя почувствовала и срочно уехала в Москву? Возможно. В любом случае это было единственной мало-мальски подходящей версией событий. Настойчиво приглашать к себе в любой день и при любой погоде - и исчезнуть в неизвестном направлении в субботу, да еще тогда, когда осень решила напоследок побаловать теплом и солнечным светом? Странно как-то...
По-видимому, не одну меня мучили сомнения. Павел оторвался наконец от своей Милочки, которая, если верить моим наблюдениям, не столько работала, сколько мечтала о своем, потаенном, и подошел ко мне. Я не без удовольствия прекратила битву за урожай и сладко потянулась:
- Перерыв на перекур?
Павел кивнул и протянул мне зажигалку. Эталон настоящего мужчины сильный и молчаливый. Рядом с ним я всегда чувствовала себя трещоткой, поэтому старалась говорить меньше, чем обычно. Но ведь как-то общаться надо! Понимать с полувзгляда можно только очень близкого человека, а я даже с Андреем еще не дошла до такой стадии. Тем более, что от Павла и полувзгляда-то не всегда можно добиться. Больше всего он мне напоминает остро отточенный нож: сплошные вертикали и серо-стальные тона глаз и волос. Делайте со мной что хотите, но работа в компетентных органах не проходит для человека бесследно.