Страница 9 из 36
- Позвольте, - недовольно перебил я его, - что ж это за бега, если скорости бегунов заранее известны?
- Видите ли, - благодушно разъяснил Черный Лев, - в данном случае суть вовсе не в том, кто прибежит к финишу первым. Эти бега особенные. Перед вами четыре прямые как стрела беговые дорожки. Все они совершенно одинаковой длины. Спринтеры бегут каждый по своей дорожке. Добежав до ее конца, они тут же поворачивают обратно и, преодолев дорожку вторично, сразу, без остановки начинают бег сначала. Вам же, как зрителю, предоставляется право отгадать, в каком месте все четыре бегуна поравняются, то есть окажутся на одинаковом расстоянии от старта. Так что соревнования, в общем, происходят между зрителями, а не между собаками. Кто отгадает правильно, тот и выигрывает.
Его объяснения охладили меня еще больше: я отлично понимал, что четыре собаки, бегущие с разными скоростями, никогда и нигде одновременно не поравняются. Не то - Единичка: она непременно пожелала попытать счастья и указала первое попавшееся на дорожке место.
Грянул стартовый выстрел, и бега начались. Как ни крути, это было все-таки захватывающее зрелище. Но ему не суждено было рассеять овладевшее мною уныние. Я сидел мрачный и, когда собаки, вопреки моим ожиданиям, все-таки поравнялись на указанном Единичкой месте, не захотел даже взглянуть, где это место находится. В глубине души я подозревал, что собаки - может быть, из симпатии к Единичке? - хитрили и просто-напросто дожидались друг друга.
Но вот наконец собачьи радости благополучно закончились, и я тут же заявил Черному Льву, что немедленно еду в особняк Джерамини. Он посмотрел на меня чуть ли не с состраданием.
- Поверьте, - сказал он, - я рвусь туда не меньше вашего, но не далее, как сегодня утром, мы получили известие о том, что особняк взорвался. Причина взрыва неизвестна. Но, так или иначе, сейчас на том месте одни развалины. Так что, сами понимаете...
Я почувствовал себя так, будто взорвался не особняк, а я сам. Спокойной ночи, друзья! У меня же - можете не сомневаться - спокойной ночи уже не будет.
ДВАДЦАТЬ ПЕРВОЕ ЗАСЕДАНИЕ КРМ
было юбилейным. Почему? Об этом вы узнаете в свое время.
На сей раз собрались на даче, где иногда останавливался президент нашего клуба, приезжая из Карликании. Все вошли в дом почти одновременно. У каждого в руках была телеграмма, полученная утром. Текст телеграмм оказался совершенно одинаковым (кроме, разумеется, адреса). Вот он: "Честь имею пригласить вас на юбилейное торжество, имеющее быть состояться в моей загородной президенции сегодня в 12 ноль-ноль по дачному времени. Вас ждет сюрприз. Нулик".
Несмотря на военно-морское "12 ноль-ноль", хозяина в "президенции" не оказалось, хотя по всему видно было, что к приему гостей он готовился: в комнате было чисто прибрано, всюду стояли свежие цветы. На столе в большой картонной коробке, перевязанной красной шелковой ленточкой, возвышался торт ибо что, кроме торта, может быть в такой явно кондитерской картонке? Правда, эта картонка, против обыкновения, была почему-то с дырочками. Но, я думаю, предусмотрительный хозяин провертел их для того, чтобы торт не прокис.
- Точность - вежливость королей, но не президентов, - сказал Сева, указывая на высокие старинные часы в узком ящике. - Уже две минуты первого.
- Терпеть не могу, когда опаздывают гости, - возмущалась Таня, - но когда опаздывают хозяева!.. Это уж, извините, ни в какие ворота не лезет!
Тут в часах что-то щелкнуло, дверца их отворилась, и мы увидели прелестную картину: на фоне мерно качающегося маятника стоял президент в полной парадной форме.
Шум поднялся невероятный. Все обступили Нулика, наперебой требуя разъяснений: что означают его телеграммы? Что за юбилей у него? И вообще, к чему вся эта таинственность? Нулик стоял, скрестив руки на груди, явно наслаждаясь произведенным эффектом.
Наконец, когда вопросы прекратились, он молча вышел из своего убежища, подошел к торту и торжественно, как на открытии какой-нибудь выставки, разрезал ножницами красную ленту. Мы подняли крышку и ахнули! В коробке мирно спал настоящий, только маленький, черный лев. Дружное "ах!" и яркий свет разбудили его. Он вскочил, сильно затряс гривой, как после купания, после чего львиная шкура свалилась, и вместо черного льва перед нами предстал белоснежный Пончик.
Грянул оглушительный туш (и когда это Нулик успел включить магнитофон?), а за ним - не менее оглушительная овация собравшихся. Когда все стихло, президент сказал:
- Разрешите считать ваши аплодисменты за поздравления моего друга Пончика, которому исполнилось сегодня ровно четыре года и два месяца.
- Вот так юбилей! - фыркнула Таня. - Дата как будто не больно круглая.
- Абсолютно круглая, - безапелляционно ответил Нулик. - Конечно, для тех, кто умеет считать. Четыре года и два месяца - это ровнехонько 50 месяцев. Круглее не бывает!
С этим пришлось согласиться. Правда, одно обстоятельство вызывало некоторые сомнения: откуда Нулику известна дата Пончикова рождения? Ведь ее не знал даже бывший хозяин юбиляра, Сева!
- Впрочем, - сказал Олег, - так ли это важно? Гораздо важнее, что юбилей Пончика нам удивительно на руку. Ведь сегодня клубу предстоит разбираться именно в собачьих делах. Тему нашего заседания я бы так и назвал: "Дела собачьи".
- А я бы назвал так, как Магистр: "Собачий террариум", - предложил президент.
- И повторил бы его ошибку! Ведь террариум - помещение для пресмыкающихся: для змей, крокодилов, а никак не для собак.
- У Магистра в голове, наверное, все время вертелось слово Терранигугу, предположил Сева. - Вот он и сказал "террариум".
- Я тоже так думаю, - убежденно согласился президент. - Между этими словами наверняка есть что-то общее. И тут "терра" и там "терра". Только вот что он означает?
- "Терра" по-латыни "земля", - объяснила Таня, - стало быть, это не он, а она. Потому-то помещение для пресмыкающихся, которые только и умеют что ползать по земле, называют террариумом.
- Что же тогда означает Терранигугу? - продолжал доискиваться Нулик и тут же сам себе ответил: - А, понимаю! Это земля, о которой никто ни гугу не знает.
- Кроме Магистра, - улыбнулся Сева.
Таня иронически поджала губы.
- Ну, ему известно многое такое, о чем никто ни гугу не слышал. Например, о некоем детективе по имени Монте-Холмс. Все нормальные люди знают детектива Шерлока Холмса...
- ...и Монте-Кристо, - подхватил Нулик.
- Ну, Монте-Кристо, хоть и расследовал преступления, в детективах все-таки не значится, - поправил его Сева.
- В таком случае перейдем к нашему юбилею, - предложил президент, с нежностью расчесывая пышные Пончиковы усы. - Будем сегодня говорить о собаках.
- Только не так, как говорит о них Магистр, - предостерег Сева. - Пончику это вряд ли понравится.
- Потрудитесь пояснить вашу мысль, - потребовал президент весьма холодно.
- И потрудюсь, - с комической серьезностью отвечал Сева. - Я знаю много пород служебных собак: овчарки, доберманы, лайки, колли... Но никогда не причислял к служебным ни спаниелей, ни такс, тем более комнатных собачек, вроде болонок и карликовых пинчеров.
- Ничего подобного, - возразил Нулик, - болонки и карликовые пинчеры великолепно служат. На задних лапках. Хотя, конечно, - продолжал он, переждав общее веселье, - не следовало Магистру болонок называть свирепыми, а спаниелей - короткошерстными. И уж совсем нелепо утверждать, что у такс длинные ноги...
- Добавь к этому, - посоветовал Сева, - что не стоило Магистру причислять к собакам Буцефала.
- Да, с Буцефалом он напутал, - сказала Таня. - Буцефал никогда никого не сторожил. Магистр, вероятно, имел в виду Цербера - мифического трехголового пса, который сторожил подземное царство мертвых - Аид. Цербер впускал в Аид всех беспрекословно, зато выйти оттуда не давал никому. Во всяком случае, перехитрить Цербера удавалось немногим... Отсюда и выражение: стережет, как Цербер.