Страница 8 из 36
- Что значит - при самых неблагоприятных вариантах? - допытывался Нулик.
- Да то, что если за два рейса из каждой команды отправилось на стадион по десяти игроков, значит, последний был одиннадцатым в какой-то из них. Стало быть, матч состоится непременно.
Президент царственно похлопал Севу по плечу:
- Молодец! Объяснять умеешь!
- Чрезвычайно польщен вашей похвалой! А теперь не откажите в любезности закрыть наше заседание.
- Как вам будет угодно! - отвечал Нулик в том же изысканном тоне. - До следующей встречи.
Все шумно поднялись.
У двери Нулик осторожно потянул меня за рукав.
- Как вы думаете, - спросил он опасливым шепотом, - Черный Лев не убьет нашего Магистра?
- Надеюсь, до этого не дойдет! - внушительно сказал я.
Успокоенный президент выбежал на площадку и кубарем скатился с лестницы.
РЕПОРТАЖ РАССЕЯННОГО МАГИСТРА
Собачий день
Неуместный визг Единички поставил нас в довольно-таки неудобное положение. Впрочем, правой руке дона Шейка-Твиста делла Румбы такое проявление испуга только польстило. Видимо, дешевые театральные эффекты были слабостью Черного Льва.
- Не пугайтесь, синьорина, - сказал он с самодовольной ухмылкой, - это всего-навсего я.
"Шут гороховый! Ты еще издеваешься!" - подумал я с ненавистью и чуть было снова не вышел из себя, но тут же устыдился своей несдержанности: детектив я или не детектив?
Я живо представил себе, как вел бы себя на моем месте какой-нибудь граф Монте-Кристо или Шерлок Холмс, и сразу нашел единственно верный тон разговора.
- Хелло, приятель! - сказал я с великолепным спокойствием. - Рабочий день как будто давно кончился. Что вы тут делаете?
- Да вот жду пассажиров, - отвечал Лев простодушно. - Подрабатываю в свободное время.
- Значит, утром в охранку, потом - за баранку? - подмигнул я. - Не много ли?
- Что делать! - вздохнул Лев. - Семья...
- И большая? - вежливо поинтересовался я.
- Считайте сами: кроме меня с женой да двух матерей, в доме живут отец с сынам, дочка, да еще бабушка с внуком, да зять с тещей...
Я стал мысленно прикидывать, сколько их там, и вдруг почувствовал, что устал. Сначала у меня получилось десять человек, потом одиннадцать, потом двенадцать... В конце концов мне это надоело. Не все ли равно сколько, важно, что много!
- Вероятно, для такого огромного семейства нужен довольно большой дом? спросил я.
- Всего-навсего пятикомнатный, - возразил Лев.
- Не тесновато ли?
- Не жалуемся. У каждого из нас по отдельной комнате, и еще остается одна общая.
- Да вы шутник, как я погляжу! - сказал я со смехом, не обращая никакого внимания на таинственные знаки, подаваемые мне Единичкой.
- Ничуть, - ответил Лев, как будто даже слегка обидевшись. - Если хотите, можете убедиться сами.
Он легко выскочил из машины и широким жестом отворил дверцу кабины. Только сейчас до меня дошло, что все это время мы не стояли, а ехали: пока я выламывался и разыгрывал некоего Монте-Холмса, Черный Лев даром времени не терял.
- Куда это вы нас привезли? - спросил я, беспокойно вглядываясь в темноту и тщетно пытаясь найти там хоть что-нибудь, напоминающее особняк Джерамини.
- Как - куда? - удивился Лев. - К моему собственному дому.
- Помнится, я называл другой адрес!
Главный сыщик виновато съежился и вдруг нагнулся к самому моему уху.
- Надеюсь, синьор Магистр не хочет, чтобы Черного Льва вышвырнули из полиции, как паршивого щенка? - зашептал он, опасливо озираясь и щекоча меня кончиками жестких усов. - Ведь прежде чем покинуть аэродром, дон Шейк-Твист делла Румба строго-настрого приказал позаботиться о надежном пристанище для вас. Вот я и подумал...
- Да уж, надежнее некуда! - перебил я, критически оглядывая внушительную кирпичную стену с маленькой, наглухо запертой дверью, за которой, судя по всему, находилось жилище нашего прилипчивого попечителя.
Но тут меня одолела такая сонливость, что я сразу потерял всякую охоту пререкаться.
"В конце концов, черт с ним! Где бы ни спать, лишь бы поспать!" - подумал я и, махнув рукой на предосторожности, ринулся в логово Льва.
Что было дальше? Спросите об этом кого-нибудь другого! Я словно провалился в глубокую черную пропасть. Долго ли я там пробыл - не знаю. Но вот сквозь блаженную тишину стали прорываться какие-то звуки. Они нарастали, приближались, становились все явственнее...
Я открыл глаза и увидал, что нахожусь в просторной, залитой солнцем комнате. Прямо передо мной было большое, широко распахнутое окно. За окном слышался разноголосый собачий лай...
Напрасно поискав глазами Единичку, я быстро оделся, с удовольствием выпил чашку крепкого черного кофе, стоявшего на столике подле кровати, и обошел дом. К сожалению, он был пуст, так что численность чернольвиного семейства так и осталось для меня загадкой. Зато комнат в доме действительно было пять.
Между тем лай за окном не умолкал.
"Черт знает что! - подумал я. - Хоть львы вообще-то из семейства кошачьих, но у этого Льва явно собачья родня. Недаром он сторожит нас как какой-нибудь Буцефал".
Я вышел в прихожую, приоткрыл входную дверь, которая оказалась незапертой, и осторожно выглянул наружу. В ту же секунду меня окликнул свежий голосок Единички.
- Скорей! Скорей сюда! - кричала она в восторге. - Собачьи бега уже начинаются.
Ну вот, каждому свое! Мне покоя не дает особняк Джерамини, а ей, видите ли, подавай собачьи бега...
Но скоро я забыл свое недовольство. У Черного Льва и впрямь оказался прекрасный собачий террариум, и не заинтересоваться им было невозможно. Здесь были собаки четырех пород - это я увидел сразу: по 16 экземпляров каждой, всего 64 служебных ищейки.
Как великолепный знаток служебных собак, я с первого взгляда определил, какие собаки собраны у Черного Льва. Во-первых, тут были отличные карликовые пинчеры, затем - свирепые болонки, далее - гладкошерстные спаниели и, наконец, длинноногие таксы.
Помещались псы в большом загоне, разделенном решетками на 64 одинаковые клетки (совсем как на шахматной доске: по восьми клеток в каждом ряду).
Черный Лев объяснил мне, что собаки на редкость своеобразны: они не жалуют собратьев по породе, зато в высшей степени благосклонны к инопородцам. Вот почему расселить их по клеткам вовсе не просто. Необходимо поместить каждую собаку так, чтобы в примыкающих к ее клетке отделениях не было ни одной собаки ее же породы.
- И это вам удалось? - ехидно спросил я.
- Разумеется, - подтвердил Черный Лев, - хоть и не без маленькой хитрости. Каждой собачьей породе я присвоил один и тот же номер: пинчерам - номер первый, болонкам - номер второй, спаниелям - третий и таксам - четвертый...
Я ничего не сказал, но посмотрел на него с плохо скрытым презрением. Нечего мне очки втирать! Я-то уж знаю, что ничего путного из такой затеи нипочем не получится. Зато Единичка (из дипломатических соображений, что ли?) знай нахваливала сообразительность нашего хозяина.
Но вот Черный Лев вывел из клеток четырех разнопородных собак и, пригласив нас следовать за собой, отправился на беговое поле. Единичка не заставила себя упрашивать и побежала вприпрыжку рядом с собаками. Я шел за ней.
Надо сказать, животные относились к Единичке с несомненной симпатией. Особенно пинчер - он даже подпрыгнул и умудрился лизнуть Единичку прямо в нос. Признаюсь, втайне я позавидовал Единичкиной беззаботности, потому что мне было не до веселья. Мною снова завладели мысли о злополучной марке, и я с нетерпением поглядывал на Черного Льва. Но, поглощенный предстоящей забавой, он, казалось, не замечал моих красноречивых взглядов и как ни в чем не бывало продолжал свои объяснения:
- Каждая из этих четырех собак бежит всегда с одной и той. же неизменной скоростью. Медленнее всех - такса, вдвое быстрее - спаниель, вдвое быстрее спаниеля - болонка и, наконец, вдвое быстрее болонки - карликовый пинчер...