Страница 157 из 340
нам везде хватало, это да. Но не более того. Ни на счету в банке, ни в "чулке" у нас нет и семиста долларов.
Может быть, мы и смогли бы что-то собрать, если бы не расходы на иммиграционные программы. Но мы
потратили астрономическую для людей нашего склада и нашего положения сумму. И теперь у нас нет
практически ничего. Иногда мы сидим вообще без денег, и только чудо каждый раз спасает нас. Я знаю, что в
это трудно поверить, кроме того, есть люди, которые рисуются, заявляя, что у них не на что жить. Но в нашем
случае это не то. Моя жена работает на тяжелой работе, непосильной для нее. Эта работа медленно убивает ее.
Но никакой другой работы ни она для себя, ни я для нее не смогли найти. Я работаю ночью
портье-администратором в гостинице, a с 12-ти часов (неофициально поэтому попрошу об этом не
распространяться) компьютерным инженером, а позже - с 3-х обычно (полуофициально, так что об этой моей
работе тоже не надо никому говорить) - пианистом-аккомпониатором в балете. Кроме того, у меня есть
небольшое дело, которое доходов не приносит, только расходы, но я не закрываю его, так как это надо для
некоторых иммиграционных дел (например, в период, когда я пару м-цев не работал, под него я получил
разрешение на работу, иначе бы не дали). Везде получаю не более 12-ти долларов в час (от 9-ти до 12-ти). И
плачу огромные налоги. Такой режим при моем здоровье - медленная смерть. Иммиграционные власти нашим
плохим здоровьем не разжалобишь, наоборот, больных тут не оставляют. Поэтому о плохом здоровье надо
молчать. Все это я пишу только для Вас - чтобы Вы заранее простили мне вероятную медлительность,
неисполнительность или неадекватную реакцию. Я хочу, чтобы Вы представили мое положение. Работа по 18
часов в сутки, хроническое недосыпание, материальная нужда, страшные головные боли и боли в сердце - все
это мешает мыслить практично и добиваться поставленных целей.
Если бы нас - не дай Б-г - вдруг депортировали в Израиль, у нас нет денег ни на то, чтобы снять там квартиру,
ни на покупку предметов первой необходимости, - ни на что. Мы бы оказались на улице, без средств к
существованию, и погибли бы даже без специальных преследований! Ну, допустим, нас доставили в аэропорт
Бен-Гурион, и мы находимся в зале ожидания. Дальше что? Нам некуда ехать, и не за что. Мы бы уселись на
полу в аэропорту - вот вся жизнь и закончилась. А Роза еще говорит, что нечего вбивать в голову глупые
мысли о самоубийстве. Она никогда, думаю, не была в нашем положении, Саша Орловский никогда не был в
нашем положении, он хитрее. Y других людей есть какая-то здоровая и положительная энергия агрессивности,
даже у очень хороших, и они могут заставить важных людей понять, что им надо помочь. Мы в гораздо более
трагичной ситуации, чем все, кого мы знаем, и мы подвергались гораздо большим преследованиям в Израиле,
и на иммиграционных слушаниях, и в отрицательном ответе комиссии наши права были нарушены больше,
чем права многих других, но мы не обладаем ни силой убеждения, ни способностью манипулировать людьми,
чтобы добиться своего.
А теперь попробую описать то, что произошло вокруг нашей просьбы о статусе так, как Вы просили, хотя и не
уверен, что смог до конца понять и выполнить именно то, что Вы хотели бы увидеть.
Пункт Первыый: СУДЬИ ФАКТИЧЕСКИ УКЛОНИЛИСЬ ОТ СЛУШАНИЙ, ПЕРЕДАВ ВСЮ ИНИЦИАТИВУ
ИММИГРАЦИОННОМУ ОФИЦЕРУ
Это видно из того, что они сказали всего лишь 3-4 фразы за все 3 многочасовых слушания. Доказательство
кассеты со слушания.
Пункт Второй: КОМИССИЯ ОТРИЦАЛА ПРАВО ЛЮДЕЙ НА СОБСТВЕННЫЕ УБЕЖДЕНИЯ, НА ПРАВО
ВЫСКАЗЫВАТЬ СВОЕ МНЕНИЕ Комиссия очень много и подробно расспрашивала меня о моих убеждениях.
Ее члены также просили меня комментировать цитаты, какие они читали из разных папок, например,
заключение неизвестной мне группы по наблюдению за полицией. Из моих слов можно было понять, что я
приверженец соблюдения прав человека, демократических норм, свободы слова, разрешения на любую
религию или на атеизм, защиты прав работающих.
Комиссары написали в их негативном решении (посмотрите его, я его прислал на английском языке), а также
говорили на слушаниях, что мои убеждения, якобы, следующие. 1. Я, будто бы, убежден, что в Израиле
существует рабство и что русские там превращены в рабов (на самом деле это я имел в виду такое явление, как
квиют, и предоставил много материалов, касавшихся квиюта, это имело отношение к тому, что произошло
лично со мной). 2. Я будто бы убежден, что Израиль - фашистское государство (на самом деле речь шла о моей
статье ПОЧЕМУ ИЗРАИЛЬ ПРОТИВ ДНЯ ПОбЕДЫ, вернее, о комментарии к ней, в котором редакция газеты
заявила, что от моих сочинений надо не оставить камня на камне). 3. Я будто бы обращался в Израиле с
жалобами и просьбами о защите в разные организации, а также подал в Канаде просьбу о статусе беженца
только для того, чтобы получить возможность опорочить и оклеветать государство Израиль. На самом деле я
говорил только о том, что происходило в Израиле СО МНОЙ, И С ЧЛЕНАМИ МОЕЙ СЕМЬИ лично! То есть,
члены комиссии откровенно врали о том, что я пришел на беженские слушания только для того, чтобы, якобы,
заявить - Израиль плохая страна.
О моих жене и матери, о том, что это не я один, а мы вместе обратились с просьбой о статусе, а также о том,
что и моя мать, и жена обращались в Израиле в разные инстанции и без меня, со своими личными жалобами,
комиссия не сказала ни слова (это все есть на кассетах и в тексте негативного решения, который теперь у Вас
есть).
В этом контексте судья Буарон, председатель комиссии, сказал две замечательные фразы (это почти все, что он
на слушаниях сказал): "Так Вы, значит, в бывшем Союзе были бунтовщиком против законной власти, против
правительства?" И дальше, обращаясь ко мне: "А Вы что, считаете, что Вы имеете право на собственное
мнение?" Обе этих фразы были сказаны в контексте допроса, который вела иммиграционный офицер Малка. И
сказаны они были в ответ на мои прямые и косвенные утверждения о том, что мы не могли находиться в
Израиле и не можем туда возвратиться из-за того, что подвергались и будем подвергаться преследованиям за
свои убеждения.
Пункт Третий: СЕКРЕТАРЬ-ПЕРЕВОДЧИЦА НАШЕГО АДВОКАТА УМЫШЛЕННО ИСКАЗИЛА ПЕРЕВОДЫ
ДОКУМЕНТОВ В ПОЛЬЗУ НЕГАТИВНОГО РЕШЕНИЯ БЕЖЕНСКОЙ КОМИССИИ
По этому поводу имеются документальные подтверждения
Пункт Четвертый: КОМИССАРЫ УТВЕРЖДАЮТ, ЧТО Я И МОИ бЛИЗКИЕ - МЫ ЗАСЛУЖИЛИ
ПРЕСЛЕДОВАНИЯ (члены комиссии называют их "трудностями") ЗА НЕЖЕЛАНИЕ ИЗМЕНИТЬ СВОИ
ВЗГЛЯДЫ, УБЕЖДЕНИЯ И РЕЛИГИОЗНУЮ ОРИЕНТАЦИЮ
В своем отказе признать нас беженцами члены комиссии написали (цитирую дословно): "Вполне может быть,
что, живя в Израиле, Гунины сталкивались с определенными трудностями. Это была естесственная реакция
ультра-религиозных индивидумов на то, что присутсвие двух нерелигиозных взрослых людей, отказывавшихся
практиковать еврейскую религию, ущемляло права ультра-ортодоксов". Тут я цитирую с французского
варианта, так что возможны незначительные расхождения с английским переводом.
В другом месте члены комиссии написали: "Мы убеждены, что Гунины опасные клеветники, которые
обрисовали свою страну как страну рабства и беззакония, где русских людей избивают, если они работают
недостаточно быстро, где русские дети являются жертвами издевательств учителей и учеников, где русские
женщины становятся жертвами сексуального насилия, и где государство не желает защищать их. Именно в
результате своей клеветнической позиции они и столкнулись с тем, что ни полиция, ни члены парламента, к