Страница 7 из 14
— Я с вами, Конан, — внутренне холодея, попросила его Дианора.
Все-таки в присутствие варвара и следопытов она чувствовала себя увереннее, чем под сомнительной опекой мага.
Киммериец хотел было возразить, но заглянув в ее умоляющие глаза, безнадежно махнул рукой.
Обоерукий проворчал что-то неразборчивое, и явно неодобрительное, но спорить с вожаком не стал. Кот же, наоборот, усмехнулся довольный и заговорщически подмигнул девушке.
— Дианора… — предостерегающе заговорил Клодий, уязвленный ее поведением.
— Не уговаривай меня, — обрезала она, — Зря время потратишь.
— Я видел женщин, которые владели клинком лучше многих мужчин, — поддержал ее Конан. — Надеюсь, что меч ты носишь не только для красоты. И хватит разговоров! Пошли, Сервах! — киммериец незаметно кивнул чернобородому следопыту, поручив ему присматривать за аквилонкой.
Тот улыбнулся в ответ. Дианора все поняла, но промолчала — на этот раз благоразумие одержало в ней вверх над гордыней.
Первого пикта убил Хендрик. Тяжелый арбалетный болт расколол голову дикаря, как спелую тыкву, пригвоздив тело к стволу лиственницы. Второй, обернувшись на глухой стук удара, даже не успел удивиться, если вообще смог что-либо разглядеть за тот последний миг, отмеренной ему жизни: нож Кота вошел точно под левую лопатку и воин умер мгновенно.
Лагерь дикарей располагался на единственном зеленом островке, чудом уцелевшем после недавнего лесного пожара.
Здесь, на самом берегу огромного озера горел большой костер, вокруг которого расположились смуглые обнаженные воины, разрисованные с ног до головы. Целиком полагаясь на бдительность сторожей, пикты и не думали смотреть по сторонам, поглощенные зажаренной тушей дикой свиньи.
Конан презрительно усмехнулся: эта беспечность им дорого обойдется.
Киммериец легко поднялся, и перепрыгнув через поваленный ствол, устремился вперед.
Ближайший пикт успел вскочить и замахнуться на него топором.
Конан хлестнул с плеча, сверху вниз и, даже не посмотрев на медленно оседавшее на землю тело, в длинном выпаде пронзил второго врага.
Рядом с киммерийцем, лишь немного отстав шел Солиус. Именно шел — не прыгал, не делал головокружительных пируэтов, а просто широко шагал с сосредоточенным, даже задумчивым лицом косаря. Воздух вокруг Обоерукого стонал, рассекаемый двумя мечами.
Иногда рука Солиуса стремительно вытягивалась вперед или резко опускалась, и тогда на истоптанную траву падал сраженный враг.
Хендрик Большая Лапа и Кот вступили в схватку чуть позже: когда все внимание пиктов было поглощено Конаном и Обоеруким, оба следопыта внезапно появились из зарослей, а мгновением позже Дианора и Сервах ударили дикарям в спину.
Невысокий мускулистый варвар бросился к девушке, потрясая медным топором. Дианора четко, как на тренировке, отвела удар и, не успев ни о чем подумать, выбросила вперед руку.
Острый, как бритва, туранский клинок легко вошел между ребер воина, почти до самой рукояти.
Горячая кровь хлынула на руки девушки, и несколько капель попало ей на лицо.
Все получалось так просто… Дианора застыла посреди схватки, недоуменно глядя на вздрагивающее тело у своих ног.
Сильный толчок привел ее в чувства и, наверное, спас ей жизнь: качнувшись, она избежала удара шишковатой дубины. Пронзительно свистнула сабля Серваха и голова пикта, описав дугу, с плеском упала в озеро.
Еще миг назад по всей поляне кипела яростная схватка — и вдруг все кончилось.
Прогалина была завалена поверженными телами пиктов, кое-кто еще корчился в предсмертной агонии.
Быстрый удар милосердного клинка избавлял раненых от страданий, а следопытов от риска, что случайно выживший пикт сможет помешать их планам.
К Конану, спокойно вытиравшему меч, вразвалочку приблизился Кот. На лице — довольная гримаса, глаза блестят, как у волка, еще не утолившего жажду крови.
— Ни один не ушел, — сплевывая, сказал он, — как я и говорил. Что будем делать? Так их бросим?
— Нет. Трупы — в озеро. Стервятники могут привлечь кого-нибудь из охотников, проходящих поблизости. Ты знаешь, что делать…
Кот сплюнул еще раз и направился к берегу.
Дианора вдруг почувствовала, как ее желудок сводит судорогой и на заплетающихся непослушных ногах она бросилась к ближайшим кустам, где наткнулась на Клодия, стоящего в нелепой позе на четвереньках. На миг колдун и девушка встретились взглядами и поспешно отвернулись друг от друга.
«На Путь пролилась кровь, много крови. Это могло не иметь значения, а могло значить многое. Я не слишком задумывался над этим: всему свой черед.
Схватку я наблюдал с интересом, надеясь увидеть что-то новое для себя — охотник должен знать, на какую дичь он охотится.
Что ж, они мне понравились, по крайней мере, пятеро из них. Теперь ясно, что выйти одному против всех было бы слишком самонадеянно. А ведь была такая мысль — доставить себе удовольствие.»
Ночь прошла спокойно. Дианора, несмотря на вчерашние переживания, спала крепким младенческим сном и проснулась последней.
Едва она приподнялась, озираясь вокруг еще сонными глазами, как ей вручили огромный кусок холодной свинины, хлебную лепешку и флягу с вином, от кислого запаха которого ей снова сделалось дурно.
— Ешь быстрее, — буркнул Конан. — Давно пора уходить отсюда.
Киммериец стоял, выпрямившись во весь свой гигантский рост, и оглядывал безмятежную гладь неподвижного озера.
Внешне он был спокоен, но рука, сжимающая рукоять кинжала, выдавала его внутреннее напряжение, впрочем, не замеченное его товарищами.
— Доброе утро, — приветствовал Дианору Сервах.
Девушка подумала, что улыбка шемита — или кем он там был — скоро будет сниться ей по ночам, и эта мысль была ей приятна.
— Послушай, Конан, ты видел, что она выделывала там, на поляне? О, боги, на это стоило посмотреть! Как она срезала пикта одним ударом!
Слова Серваха взмутили в душе Дианоры еще бурливший там неприятный осадок.
Сомнительный комплимент следопыта — хотя Эрлик его знает, может на востоке такое и принято — вызвал на бледном и осунувшемся лице аквилонки пунцовую краску стыда: если бы не меткий удар Серваха, сейчас бы она тут не сидела!
Ко всему этому примешивалась непонятная досада на киммерийца, который пропустил слова шемита мимо ушей, и даже спиной к ним повернулся, продолжая всматриваться, прислушиваться и даже, как показалось Дианоре, принюхиваться к чему-то.
Солиус Обоерукий, правя на камне один из своих клинков, промычал нечто похожее на одобрение, а Хендрик Большая Лапа обронил со значением:
— Всегда отрадно, когда можешь рассчитывать на добрый меч спутника.
Из зарослей вынырнул Кот, весь мокрый от росы и какой-то взъерошенный. Его подвижное лицо на сей раз выглядело озабоченным… Взглянув на разведчика, Конан шагнул ему навстречу, заслонив своей могучей фигурой от глаз остальных. Двух слов, брошенных ему следопытом хватило, чтобы он принял решение:
— Выходим, быстро! — приказал он, не оборачиваясь. — Сервах, иди вперед, Хендрик — следом! — и снова заговорил с Котом, устремив на маленького аквилонца пристальный взгляд своих льдисто-голубых глаз.
— Ходят за нами, Конан, — морщась, промолвил Кот. — Словно овец пасут.
— Думаешь, я не почувствовал?.. Заметил что-нибудь?
— Никого и ничего, — чуть ли не с отчаяньем воскликнул разведчик. — Я ведь вокруг все облазил! Дважды сам на свой след выходил и ничего! Но, клянусь Митрой, ночью был кто-то рядом. Носом чую, чужой близко, но он не по земле ходит, а летает, наверно, — роса не сбита, трава не примята, словно дух какой…
— Он и сейчас где-то здесь, — мрачно заметил Конан. — Или они… Впрочем, вряд ли их много, иначе б напали…
— Если ты о пиктах, то успокойся, — Кот нервно усмехнулся. — Дикарей и на десять лиг нет вокруг.
— Тогда кто же это? — Конану, давно знавшему следопыта, совсем не понравилась ухмылка Кота.