Страница 37 из 122
– Кого это еще к нам несет посреди ночи! – недовольно бросил Насекин, тряся в кулаке кости. – У меня дуплет в две шестерки!
Нежданными гостями оказались местные пастухи. Новость, сообщенная ими, была весьма важной: буквально перед заходом солнца севернее у побережья пастухи видели целую флотилию французских судов. Поблагодарив рагузцев за известие, Развозов щедро отсыпал им серебра. Пастухи было заскромничали: – Зачем так много!
– То не вам, то вашим женам и детишкам! – успокоил их капитан-лейтенант.
Едва лодка отвалила от борта «Венуса», засвистали наверх команду. Спустя десяток минут фрегат уже выбрал якорь. Следом за ним готовился вступить под паруса и верный собрат «Автроил». К восходу солнца, лавируя, фрегаты благополучно выбрались из пролива. Вскоре близ коварной песчаной отмели Гамена обнаружили одиннадцать шебек и канонерских лодок под трехцветным флагом.
– Кажется, здесь будет чем поживиться! – весело прикидывали русские. – Без призов не уйдем!
Приближающиеся фрегаты разглядели и французы. Попасть под огонь тяжелых пушек им не улыбалось. Не теряя времени, суда обрубили канаты, из бортов высунулись весла, и вся флотилия разом ринулась прочь, невзирая на противный ветер. Обогнув небольшой каменистый мыс, французы поставили паруса и устремились к ближайшей из бухт Спалатре. Фрегаты сразу оказались в весьма невыгодном положении. Чтобы миновать мыс, им надо было несколько раз поменять галс, а это давало убегающим заметную фору. Несмотря на это, погоня была продолжена. По мере того, как преследуемые и преследователи вытянулись на обширный плес, дистанция между ними начала понемногу сокращаться. Блестящий ходок «Венус» выжимал все возможное из своих парусов и вот-вот выходил уже на орудийный выстрел. И в этот момент, как назло, резко упал ветер! Французы получили преимущество, так как сразу же воспользовались веслами.
– Уходят же! Уходят! – молотили в бессильной злости кулаками по планширю на «Венусе» и «Автроиле».- А мы только делаем что смотрим вослед!
– Успокойтесь, господа! – охладил своих офицеров Развозов. – Увы, но таковы превратности морской войны: все в руках Божиих!
Вскоре торжествующие французы скрылись из виду. Фрегаты же беспомощно качались на штилевой волне до самых сумерек. К ночи несколько посвежело, и Развозов направил свой отряд следом за скрывшимся противником. Настойчивость была вознаграждена, и незадолго до полудня французы были вновь открыты! Они стояли, переводя дух от пережитого, у местечка Подгорье. На сей раз ветер был на нашей стороне, и фрегаты летели на всех парусах. Бой был неизбежен. Теперь шебеки с канонерками уже искали спасения каждый сам по себе, разбегаясь, как тараканы, во все стороны. Три судна, видя, что уйти им не удастся, выбросились на берег. Еще два были разломлены и потоплены первыми же ядрами, еще одна канонерка села на мель и загорелась. И все же русские без призов не остались! «Автроилу» досталась 14-пушечная шебека «Генрих», а «Венусу» – полушебека «Тременда». Не довольствуясь этим, подняли еще десяток пушек с затонувших на отмели судов.
Со стороны берегового селения внезапно раздалась частая ружейная пальба. В зрительную трубу хорошо были видны фигурки синих солдат, выкатывающих на прямую наводку пушки.
– Французы! – определили моряки. – И, кажется, весьма рассерженные! Фрегаты развернулись к берегу.
Залп! И сразу пять десятков ядер понеслось в сторону неприятеля. В мгновение ока берег стал пустынным.
– Дробь! – велел Развозов своим разгоряченным артиллеристам. – Французы уже разбежались, а дома селян нам громить незачем!
Пока приводились в порядок и считали трофеи, с берега подошла лодка с местным старостой графом Ивечи-чем. Французы пытались было расстрелять храброго ра-гузца из ружей, но грозный вид фрегатских пушек заставил их переменить свое желание. Староста сообщил, что в нескольких милях догорает еще одна французская шебека. Затем Ивечич сердечно поблагодарил русских моряков за то, что не стали обстреливать его деревню.
– А как же иначе, хлопали его по плечу столпившиеся вокруг офицеры. – Что мы, звери какие!
В благодарность староста прислал лодку, доверху наполненную зеленью и вином. Французы более не появлялись.
– Здесь мы свое дело сделали! – довольно потирал руки Развозов. – Теперь можно командующему представить наши трофеи. Не с пустыми руками на глаза покажемся!
Фрегаты медленно расходились в разные стороны: «Венус» с призами брал курс на Катторо, а «Автроил» возвращался в точку дозора к Курцало.
Спустя двое суток, «Венус» уже входил в Катторо. На трофейных судах были подняты Андреевские флаги, под которыми уныло трепыхались перевернутые французские.
В тот же день трофеи были переименованы: «Генрих» в «Страшную», а «Тременда» в «Ужасную».
Командиром «Страшной» по праву старшинства был назначен лейтенант Насекин. Провожая товарища, Бро-невский чуть не плакал от обиды: шутка-ли, теперь Насекин командир собственного 14-пушечного боевого судна! У него самостоятельные плавания и полноправное присутствие на совещаниях у командующего наравне с линкоровскими и фрегатскими капитанами, и все лишь потому, что Насекин двумя годами старше выпуском из морского корпуса, тогда как на его, Броневского, счету захват и успешное командование целым отрядом призов!
Состояние лейтенанта было вполне понятно наблюдательному Развозову. Подойдя к безутешному офицеру, он товарищески положил ему руку на плечо:
– Не переживай, Володя, твои корабли впереди. Война еще не окончена!
Тем временем, прознав о соглашении русских и французов, стали расходиться по домам раздосадованные бокезцы и черногорцы. Затягивающееся стояние под Рагузой им скоро наскучило, и они толпами потянулись к родным очагам. Все попытки остановить успеха не имели.
Вот как описывает это очевидец: «Невозможно равнодушно смотреть на черногорцев и бокезцев, возвращающихся домой с трофеями. Один из них одет был в женское платье, найденное им в Рагузе, на другом был капу-цинский капюшон, на третьем сенаторская мантия и парик, а на плечах с одной стороны на крючках повешены живые гуси и утки, а с другой человеческие головы, книги, подушки и все, что только могли найти и унести с собой. Таким образом, несколько дней являлись сии странные фигуры на голых склонах Далматинских гор, пробираясь к хижинам своим с пляскою и распевая веселые песни, которые с ужасным криком гусей и уток, висящих на крючках, производили дикие отголоски!»
Немногочисленные русские батальоны вскоре остались одни, и численность осаждавших Старую Рагузу оказалась значительно меньше ее защитников.
Перегруппировав свои батальоны, готовился к новому удару в тыл наших позиций Мармон. Чтобы не попасть в два огня, Вяземскому пришлось начать отход.
На отходе отставший от колонны подпоручик Витебского полка Арбенев был взят в плен французским штаб-офицером. У Арбенева оказались в самый неподходящий момент разряжены пистолеты, а француз свалился на него, как снег на голову. Держа подпоручика под прицелом, французский офицер повел его к себе в тыл. А в придорожных кустах в это время отлеживался раненый гренадер Колыванского порта. Он из последних сил зарядил ружье и выстрелом уложил француза на месте. Совсем неподалеку шла оживленная перестрел-ка:то сдерживали неприятеля наши егеря.
– Давай я отнесу тебя в безопасное место! – попытался приподнять лежащего на земле гренадера Арбенев.
– Не надо, ваше благородие! – простонал тот. – Я тяжко ранен и чувствую, что скоро помру! Так что вы напрасно не мешкайте и спасайте себя! А за мою душу лучше отслужите панихиду!
– Да, братец, мне тебя и вправду одному не утащить! – оглядевшись, сказал подпоручик. – Ты держись сколько можешь, а я скоро с помощью вернусь!
Добравшись до расположения наших войск, Арбенин взял несколько солдат и случайно встретившегося лекаря и вместе с ними вернулся к гренадеру. Бедняга уже был без памяти от большой потери крови. Лекарь на месте перевязал рану, а затем на шинели подпоручика раненого отнесли к своим. К счастью, солдат, несмотря на две тяжелые раны, впоследствии выздоровел, а Арбенин за свой человеколюбивый поступок был удостоен благодарности командующего…