Страница 38 из 47
Коллинз взглянул на часы.
— Послушай, Карен, у меня осталось всего двадцать минут, чтобы переодеться, поесть, уложиться и позвонить Пирсу в Сакраменто, прежде чем за мной придет машина. Завтра утром я выступаю в Чикаго на съезде бывших фэбээровцев. Я обязан быть там, и мне надо спешить. — Он обнял жену и поцеловал. — Я люблю тебя. Если ты считаешь, что обо всей этой истории нужно говорить еще, поговорим завтра, когда я вернусь.
— Да, — ответила она как будто самой себе. — Если у нас еще будет завтра.
Кристофер Коллинз перевернул очередную страницу своей речи и с облегчением увидел, что остался последний листок.
Он не смог толком подготовиться, потому что мысли были заняты совсем другим. Победой, которую одержал над ним Тайнэн, мучительным разговором с Карен. Своей родной Калифорнией, где через час ассамблея штата соберется для голосования по тридцать пятой поправке к конституции США.
В подавленном настроении он прилетел в Чикаго, в глубоком унынии встретился за ужином с руководством съезда бывших фэбээровцев. Чувства поражения и тоски окрасили и всю его речь. Рухнули надежды провалить тридцать пятую поправку в Калифорнии, и самым страшным ударом была смерть председателя Верховного суда. Только один Мейнард мог повернуть ход событий, но его безжалостно уничтожили в самый решающий момент. Напрасными оказались надежды на президента Уодсворта, который отказался сместить Тайнэна. Шансы на победу Коллинза в самостоятельной борьбе с правительством и так были невелики, к тому же директор ФБР эффективно выбил оружие из его рук. Оставался только документ «Р», однако к тайне его Коллинз так и не нашел ключа.
Но более всего во время выступления Коллинза сковывало чувство осторожности: аудитория состояла в основном из приверженцев Тайнэна.
Во времена Гувера общество выкормышей ФБР объединяло около десяти тысяч бывших сотрудников. Многие из них, оставив службу, успешно делали карьеру в юриспруденции, промышленности, банках благодаря поддержке и покровительству Гувера. Сейчас же, в период правления Вернона Т. Тайнэна, в рядах общества насчитывалось четырнадцать тысяч мужчин и женщин, сплоченных привитой им еще в ФБР железной дисциплиной и чувством благодарности Тайнэну за помощь, благодаря которой они преуспевали на своих новых поприщах. Для Коллинза эта аудитория была враждебной. Он отдавал себе отчет в том, что зал был полон шпионами Тайнэна, готовыми донести хозяину о любом отклонении от предписанных им основ.
Но Коллинз знал и о том, что в зале находилась небольшая группа во главе с Тони Пирсом. В общении с ним Коллинз проявил предельную осторожность: Карен будет угрожать большая опасность, прознай Тайнэн о контактах министра юстиции с руководителем организации защитников Билля о правах. Утром Коллинз вышел на улицу, из телефона-автомата позвонил Пирсу и договорился встретиться с ним в специально снятом под чужим именем номере.
Обо всем этом и думал Кристофер Коллинз, пытаясь осмысленно закончить свою речь:
— Итак, мы стоим на пороге решительного изменения конституции страны с целью достижения торжества закона и порядка. Но даже принятия тридцать пятой поправки недостаточно для нормального существования общества, и я уже останавливался на многом из того, к чему нам следует стремиться. Позвольте мне еще раз сформулировать эти цели словами бывшего министра юстиции США Рамсея Кларка: «Если мы хотим успешно бороться с преступностью, то должны прежде всего обратить внимание на обесчеловечивающее влияние, которое оказывают на развитие личности трущобы, расизм, невежество и насилие; нищета, безработица и безделье; недоедание из поколения в поколение; коррупция и бессилие в осуществлении своих прав; болезни и загрязнение окружающей среды; алкоголизм и наркомания; алчность, вечное беспокойство и страх; безнадежность и несправедливость. Они-то порождают и плодят преступность. И их нужно одолеть». Благодарю вас за внимание.
Аплодировали вяло; бывшие фэбээровцы ждали оваций и салюта, своему хозяину и его детищу — тридцать пятой поправке, а вместо этого услышали сюсюканье по поводу социальных реформ. Но мучения Коллинза наконец закончились. Полчаса спустя он уже был свободен. У выхода из зала к нему присоединился охранник Хоган, проводивший его в лифте на семнадцатый этаж. У двери своих апартаментов Коллинз сказал Хогану, что до вечера он пробудет у себя в номере, и предложил тому пойти пока в кафе.
Подождав немного, Коллинз открыл дверь и выглянул наружу. Коридор был пуст. Он пробежал к лестнице и спустился на пятнадцатый этаж, где нашел номер 1531. Проверив, не следят ли за ним, он вошел, оставив дверь открытой, и осмотрелся.
Однокомнатный номер. Широкая низкая кровать. Кресло. Два стула. Шкаф. Телевизор. Обстановка более чем скромная, но для дела сойдет.
Коллинз испытывал искушение позвонить в Вашингтон Карен, хотя бы для того, чтобы подбодрить ее. Он обдумывал, разумно ли разговаривать по телефону, но, прежде чем успел принять решение, в комнату вошли Тони Пирс и с ним, к удивлению Коллинза, еще двое.
Коллинз не видел Пирса со дня их дискуссии в телестудии. Он даже сжался внутренне, вспоминая о своей тогдашней роли, и представил себе, что сейчас думает о нем Пирс.
Но в поведении Пирса не чувствовалось ни презрения, ни нежелания снова встретиться с ним. Открытое веснушчатое лицо под копной светлых волос хранило обычное добродушное выражение.
— Вот мы и встретились снова, — сказал он, пожимая Коллинзу руку.
— Очень рад, что вы пришли, — ответил Коллинз. — Признаться, не был уверен, что согласитесь.
— Я с удовольствием воспользовался этой возможностью, — возразил Пирс. — Хочу также познакомить вас со своими коллегами — мистер Ван-Аллен, мистер Ингстрап. Мы вместе служили в ФБР и ушли оттуда почти одновременно.
Коллинз пожал гостям руки и попросил садиться.
— Мое предложение о встрече, вероятно, удивило вас, — сказал он Пирсу. — Ведь в ваших глазах я начальник директора ФБР Тайнэна и член кабинета президента Уодсвор-та, то есть участник заговора, ставящего целью протащить тридцать пятую поправку.
— Отнюдь, — ответил Пирс, набивая трубку. — Мы следили за вами и были в курсе ваших дел вплоть до вчерашнего дня, когда вы решили отправиться в Калифорнию и выступить против поправки. Ваша нынешняя позиция нам известна.
— Откуда? — искренне взволновался Коллинз.
— Поскольку теперь вам доверяем, могу объяснить, — весело сказал Пирс, наслаждаясь ситуацией. — Оставив ФБР, мы трое занялись каждый своими делами. Я основал юридическую фирму. Ван-Аллен открыл частное сыскное бюро. Ингстрап стал писателем, на его счету две книги, разоблачающие деятельность ФБР. Но все мы разделяем общую точку зрения — что Вернон Т. Тайнэн представляет большую опасность для страны. Мы связались с другими бывшими сотрудниками ФБР, разделяющими наши взгляды. Все мы сохраняли дисциплину и помнили секреты профессии, которой овладели за время службы. И спросили себя: почему бы нам не использовать свои знания и опыт? Мы решили принять меры, чтобы спасти демократию. Поэтому по моему предложению мы создали тайную организацию бывших сотрудников ФБР для расследования деятельности «Большого брата». Официального названия у нас нет, но обычно мы именуем себя РФБР — расследователи Федерального бюро расследований. У нас везде есть сочувствующие нам осведомители, в том числе шесть человек в вашем министерстве, из которых двое работают непосредственно в аппарате самого Тайнэна. Постепенно мы узнали о вашем переходе на нашу сторону. Вчера нам сообщили, что вы собираетесь в Сакраменто. Исходя из предыдущих сообщений, мы предположили, что вы намерены порвать с директором Тайнэном и публично атаковать тридцать пятую поправку.
— Так и было, — подтвердил Коллинз.
— Тем не менее сейчас вы не в Сакраменто, — сказал Пирс. — Вы в Чикаго. Честно говоря, я удивился, получив вчера известие от вас, и подумал, что изменение планов поездки может означать новое изменение ваших политических планов. Но потом решил, что в таком случае вы вряд ли пожелали бы видеться со мной.