Страница 37 из 47
Коллинзу стало страшно не только от известий о Карен, не только от нависшей над ним угрозы, но и от открытого шантажа Тайнэна. Его жгло отвращение к этому человеку. Никогда раньше он не чувствовал себя способным на убийство, но сейчас жаждал вцепиться руками в горло Тайнэну. Однако он пытался сохранить разум.
— Итак, вы готовы все забыть на соответствующих условиях. Чего же вы от меня хотите? — спросил он.
— Всего лишь сотрудничества, Крис, — прямо сказал Тайнэн. — Ну, скажем, я попрошу обещать, что вы останетесь в одной команде с президентом и со мной до полной ратификации тридцать пятой поправки. Никаких подрывных действий вроде отставки и публичных выступлений. Такова цена. Разумная цена.
— Понятно. — Коллинз следил за тем, как Тайнэн закрыл папку и аккуратно положил ее в портфель. — Вы не дадите мне ознакомиться с остальными материалами?
— У меня они, пожалуй, целее будут. А и неизвестные еще нам подробности может посвятить ваша жена.
— Я хочу знать имя новой свидетельницы
— Оно вам ни к чему, Крис, — осклабился Тайнэн. — Если уж так сильно хочется ее видеть, можете встретиться с ней в суде. — Он запер портфель. — Я сказал все, что считал нужным. Что будет дальше — дело ваше.
— Грязнее сукиного сына, чем вы, Вернон, на всем свете не сыскать.
Тайнэн и глазом не моргнул.
— Вряд ли с вашим замечанием согласились бы мои родители. — Он посерьезнел. — Если я в чем и виноват, то только в том, что слишком сильно люблю свою страну. А вы — в том, что любите ее не так, как следует. И во имя моей страны я требую ответа прямо сейчас.
Коллинз с отвращением посмотрел на него.
— Ладно, — сказал он понуро. — Повторите еще раз ваши условия.
Впервые Коллинзу не хотелось возвращаться домой. Работать после ухода Тайнэна он все равно не мог, но намеренно задержался в министерстве, чтобы побыть одному и поразмыслить. Его раздирали противоречивые чувства. Известия о прошлом Карей ошеломили его. Неприятно было думать, что она что-то от него утаила. Мучила неясность относительно ее вины — присяжные заседали четыре дня, но так и не смогли оправдать… Мучил страх за нее, потому что Тайнэн мог в любую минуту возобновить дело. И, кроме всего этого, слова директора ФБР о тайной жизни Карен…
Коллинз не верил. Не верил ни одному слову. Но картины, вызванные воображением, не оставляли его. Он не знал, что думать о жене, как говорить с ней, как обращаться.
Ему хотелось оттянуть встречу с женой, но избежать ее совсем все равно было невозможно. Карей, видимо, услышала, как он вошел в дом.
— Крис? — позвала она из столовой.
— Да, это я, — ответил он и пошел по коридору в спальню.
Он сдернул галстук и снимал пиджак, когда она появилась в дверях.
— Я весь день волнуюсь, — сказала Карен. — Все жду известий о том, что случилось после того, как ты позвонил. Ну, так летим мы в Калифорнию?
— Нет, — мрачно ответил Коллинз.
Карен, идущая к нему, чтобы поцеловать, замерла на месте.
— Нет? — Нахмурившись, она пристально посмотрела ему в лицо. — Ты подал в отставку?
— Нет. Я написал заявление, но мне пришлось разорвать его после того, как меня посетил Вернон Тайнэн.
— «Пришлось», — повторила она. — Тебе пришлось его порвать из-за… из-за меня?
— Откуда ты знаешь? — изумленно спросил Коллинз.
— Я знала, что это может случиться. Знала, что Тайнэн пойдет на все, лишь бы закрыть тебе рот. Я поняла это, когда мы ужинали с Янгом и он сказал, что Тайнэн все обо всех знает Я поняла, что он возьмется за твою жизнь и выйдет на меня. Я очень испугалась, Крис. Той ночью я в сотый раз решила все рассказать тебе. Даже начала, но ты уже уснул. А утром случилось все остальное, я так тебе ничего и не рассказала. О боже, какая же я дура! Ведь ты все должен был узнать от меня!
— Хотя бы для того, чтобы защитить тебя, Карен.
— Нет, для того чтобы защищаться самому. Теперь, когда Тайнэн сказал тебе… Я не знаю, что наговорил тебе Тайнэн, я все расскажу сама.
— Не хочу ничего слышать об этом, Карен. Мне нужно уезжать. Когда вернусь из Чикаго….
— Нет, выслушай меня. — Она подошла к нему вплотную. — Что рассказал тебе Тайнэн? Что мой муж был застрелен в спальне нашего дома в Форт-Уэрте? Что соседи не раз слышали, как я желала ему смерти? Да, у нас произошла очередная ссора. Я убежала из дома, отправилась к отцу. Потом решила все-таки вернуться. Сделать последнюю попытку к примирению. И нашла Тома на полу. Мертвого. Естественно, меня обвинили в убийстве. Прямых улик против меня так и не нашлось, но наш новый прокурор хотел сделать себе имя. Мне представили обвинительное заключение, и начался суд. Это была настоящая пытка. Тайнэн рассказал тебе все это?
— Почти. И сказал, что присяжные не смогли прийти к единому мнению.
— Присяжные! Одиннадцать человек с самого начала высказались за мое освобождение. И только двенадцатый настаивал на том, чтобы признать меня виновной. Позже я узнала, что он просто мстил моему отцу, который однажды уволил его с работы. Поскольку большинство присяжных и свидетелей считали меня невиновной, меня освободили из-под стражи и прекратили дело. После этого я сменила имя и покинула город. Переехала в Лос-Анджелес, где год спустя встретила тебя. Вот и вся история, Крис. Я никогда тебе о ней не говорила, потому что для меня она осталась в прошлом — я ведь знала, что ни в чем не виновата. А когда я полюбила тебя, мне не хотелось, чтобы эта история запятнала то прекрасное и чистое, что родилось между нами. Я хотела начать жизнь сначала. Да, я должна была тебе рассказать. Должна была, но не рассказала н совершила большую ошибку. — Она перевела дыхание. — Я рада, что это наконец вышло наружу. Теперь ты все знаешь.
— Согласно Тайнэну не все, — ответил Коллинз. — Тайнэн нашел свидетельницу, которая утверждает, что видела тебя с револьвером в руках подле тела Роули. Она видела или слышала, как ты его убила.
— Это ложь! Я не убивала! Это абсолютная ложь! Я вошла в дом и наткнулась на труп Тома!
Слушая ее, пристально за ней наблюдая, Коллинз искал правду и чувствовал, что нашел ее, но образы, созданные воображением, не исчезали
— Но и это еще не все, Карен, — услышал он свой собственный голос. — Я не верю ни единому слову из этого, но сказать обязан. Свидетельница показала Тайнэну… — Он рассказал ей все.
По мере его рассказа Карен чувствовала себя все более беззащитной.
— О боже, — прошептала она, — какая грязная клевета… Ни слова правды… Сказать такое обо мне… Ты ведь знаешь меня, Крис, знаешь меня всю… ведь я… О, Крис, неужели ты мог поверить?
— Я же сказал тебе, что нет!
— Клянусь жизнью нашего будущего ребенка…
— Я знаю, что все это ложь, дорогая. Но свидетельница Тайнэна подтвердит под присягой, что это правда и что…
— Кто она?
— Тайнэн не назвал ее имени. Ведь она — топор, который он держит над нашими головами. И если я откажусь играть в его игру, он вновь откроет дело. Поэтому я решил остаться в их лагере.
— О нет, Крис, нет! — Карен крепко обняла его. — Что я с тобой сделала!
Коллинз пытался утешить ее:
— Не так уж это все и важно, Карен. Я думаю только о тебе. Я верю тебе, и давай больше никогда не будем говорить обо всем этом. Забудем о Тайнэне…
— Нет, Крис, ты обязан с ним драться! Ты не должен спускать ему такое. Нам нечего бояться. Я невиновна. Пусть он возобновит дело. В конечном счете оно не причинит нам никакого вреда. Главное — не позволяй ему шантажировать себя и затыкать тебе рот. Ты должен драться ради меня!
Коллинз высвободился из ее рук.
— Я не допущу, чтобы тебе еще раз пришлось пройти сквозь такие муки. Мы забудем обо всем этом и будем жить по-прежнему.
— По-прежнему все равно не получится, Крис. Ведь если ты боишься драться с ним, значит, ты поверил ему, а не мне.
— Неправда! Просто я не хочу причинять тебе страдания.
— Ты хочешь сдаться и молчать, пока завтра ассамблея, а спустя еще три дня сенат Калифорнии будет ратифицировать тридцать пятую поправку? Ты не должен так поступать, Крис!