Страница 10 из 13
ВАЛЕН. Прочел?
КОУЛМЕН. От начала до конца.
ВАЛЕН (после паузы). Печальный конец.
КОУЛМЕН. Очень. Дальше некуда.
ВАЛЕН (после паузы). Ну что, попробуем образумиться? Начнем жить в мире?
КОУЛМЕН. Давай.
ВАЛЕН. Попытка не пытка.
КОУЛМЕН. Вот именно.
ВАЛЕН (после паузы). Бедный отец Уэлш, Уалш, Уэлш.
КОУЛМЕН. Уэлш.
ВАЛЕН. Ну да, Уэлш. (Пауза). Интересно, почему он решился на такое?
КОУЛМЕН. Наверное, расстроило его что-то. И очень сильно.
ВАЛЕН. Скорее всего. (Пауза). А цепочка-то дорогая. (Пауза). Отдадим в следующий раз. А то она сейчас не в себе.
КОУЛМЕН. Вот-вот. Еще как не в себе. Как же она больно за волосы меня дернула.
ВАЛЕН. Сочувствую.
КОУЛМЕН. Было очень больно.
ВАЛЕН (после паузы). Главное, насчет этой картошки перестать цапаться. Это для начала.
КОУЛМЕН. Согласен.
ВАЛЕН. Точно?
КОУЛМЕН. Точно.
ВАЛЕН. Тяжелое будет дело. Очень тяжелое.
КОУЛМЕН (после паузы). А звали его «Родерик». Заметил?
ВАЛЕН (фыркая). Заметил.
КОУЛМЕН (после паузы. С серьезным видом). Только без смеха.
ВАЛЕН кивает. Оба делают серьезный вид.
Затемнение
Картина седьмая
В комнате прибрано. Письмо УЭЛША прикреплено к основанию распятия.
Входят, одетые в черное ВАЛЕН и КОУЛМЕН. Они вернулись с похорон Уэлша. В руках КОУЛМЕНА небольшой полиэтиленовый пакет, наполненный пирожками с мясом и слоеными пирожками. КОУЛМЕН садится за стол. ВАЛЕН открывает коробку из-под печенья и достает из нее бутылку самогона.
ВАЛЕН. Вот так вот.
КОУЛМЕН. М-да. Отец Уэлш покинул нас.
ВАЛЕН. Веселенькое дело.
КОУЛМЕН. Это точно. Особенно, когда в землю священника закапывают.
КОУЛМЕН высыпает в миску содержимое пакета.
ВАЛЕН. Целый пакет. Куда столько?
КОУЛМЕН. А тебе что, жалко?
ВАЛЕН. Да нет.
КОУЛМЕН. На двоих же, быстро уговорим.
ВАЛЕН. На двоих?
КОУЛМЕН. Ну конечно.
ВАЛЕН. Вот не ожидал.
Съедают по пирожку.
А слоеные-то ничего.
КОУЛМЕН. Очень даже ничего.
ВАЛЕН. Какие в католической церкви пирожки слоеные пекут. Кто бы мог подумать. Это у них получается лучше всего. А с мясом тоже неплохие. Хотя покупные скорей всего. (После паузы). Слушай, давай выпьем по стаканчику самогона. Угощаю.
КОУЛМЕН (ошарашенный). Давай. Приятно, когда тебя угощают.
ВАЛЕН. Угощаю, угощаю.
ВАЛЕН наливает самогон в два стакана. Один – большой, другой поменьше. Поразмыслив, большой ставит перед братом.
КОУЛМЕН. Благодарю. Вот и сами поминки устроили. Скромные, зато сами.
ВАЛЕН. Что верно то верно.
КОУЛМЕН. А помнишь, как в детстве мы натягивали над нашими кроватями одеяло. Настоящее укрытие получалось. И объедались хлебом с вареньем.
ВАЛЕН. Это ты с Миком Даудом укрытие устраивал. А меня вы к себе не пускали. А стоило мне голову просунуть, ты «раз» меня ногой по голове. Как сейчас помню.
КОУЛМЕН. Мик Дауд, говоришь? Память ни к черту. А я думал, что мы с тобой прятались.
ВАЛЕН. Половину детства моя голова под твоими ногами оказывалась, почему-то. А помнишь, как на один мой день рождения, ты прижал меня к полу, уселся на меня и начал пускать на меня слюну, тягучую такую? И все пускал, пускал, пока все лицо ею не покрылось.
КОУЛМЕН. Помню, еще как. Только это не нарочно получилось. Я все пытался ее проглотить, да все никак.
ВАЛЕН. И это на мой день рождения.
КОУЛМЕН (после паузы). Ну прости меня, прости за слюни, за голову. Ради отца Уэлша.
ВАЛЕН. Прощаю.
КОУЛМЕН. Хотя, как-то раз в детстве, ты ронял мне на голову камни, и довольно увесистые. Как раз, когда я спал.
ВАЛЕН. Это в отместку.
КОУЛМЕН. В отместку или нет, все равно кошмарное дело. На голову малышу падают камни, ужас. И потом, как можно было мстить через неделю после того, как тебя обидели. Мстить надо сразу, тут же.
ВАЛЕН. Искренне прошу прощения за этот случай.
Пауза.
До сих пор голова плохо работает, да, Коулмен?
КОУЛМЕН смотрит на ВАЛЕНА секунду-другую и улыбается. ВАЛЕН тоже улыбается.
ВАЛЕН. Да, непростое это дело, прощения просить. Тут отец Уэлш был не так уж не прав.
КОУЛМЕН. Надеюсь, он ада миновал. Сразу в царствие небесном очутился.
ВАЛЕН. Я тоже на это надеюсь.
КОУЛМЕН. Или в чистилище, в худшем случае.
ВАЛЕН. Хотя, в аду он с Томом Хенлоном может пообщаться. По крайней мере.
КОУЛМЕН. Все-таки знакомый.
ВАЛЕН. Ну да. И этот парень из фильма «Смит и Джонс».
КОУЛМЕН. Думаешь, он в аду?
ВАЛЕН. Конечно. Сам отец Уэлш так сказал.
КОУЛМЕН. Блондин.
ВАЛЕН. Нет, другой.
КОУЛМЕН. Тот второй тоже хорошим парнем был.
ВАЛЕН. Лучше не бывает.
КОУЛМЕН. Таким, как они, прямая дорога в ад. Я-то скорее всего, в рай попаду, хоть и продырявил голову бедному папочке. Если, конечно, буду постоянно на исповедь ходить. На то я и католик. Прострелил отцу голову и хоть бы что.
ВАЛЕН. Я бы не сказал.
КОУЛМЕН. Ну пусть это имеет значение, но самую малость.
ВАЛЕН (после паузы). А что, Герлин на похоронах все глаза выплакала, да?
КОУЛМЕН. Да.
ВАЛЕН. Бедняжка. А ее мамаша два раза с озера ее уводила. Еле-еле оттащила с того места, откуда отец Уэлш в воду бултыхнулся.
КОУЛМЕН. Похоже, она отца Уэлша недолюбливала.
ВАЛЕН. Похоже. (Берет в руки цепочку). Ни в какую не хотела цепочку забрать. Даже слышать о ней. Пусть рядом с письмом будет.
Прикрепляет цепочку к кресту, так что сам медальон оказывается поверх письма. Письмо осторожно разглаживает.
Если ей лучше не станет – попадет в руки психиатров, и надолго.
КОУЛМЕН. Время лечит.
ВАЛЕН. Печальная история, правда?
КОУЛМЕН. Еще какая. (После паузы. Передернув плечами). Что делать.
Съедает еще один слоеный пирожок.
ВАЛЕН, вспомнив что-то, шарит в карманах куртки, достает две фигурки святых, ставит их на полку, снимает с фломастера колпачок и по привычке намеревается пометить фигурки, но раздумывает.
А пирожки-то что надо. Кажется, я вхожу во вкус. Надо почаще на похороны ходить.
ВАЛЕН. На свадьбах их тоже подают.
КОУЛМЕН. Да ну? Кто тут у нас следующий под венец идет? Все думали, что Герлин. Девчонка-то – высший класс. Но после всей этой истории она теперь не скоро замуж выйдет.
ВАЛЕН. А, может, я следующий? Чем не жених? Видел, как монашки на меня сегодня пялились?
КОУЛМЕН. Да кто за тебя пойдет? Даже та безгубая из Норвегии нос отвернет.
ВАЛЕН (после паузы. Сердито). Обижаешь ты меня, но я терплю… Отец Уэлш завещал запастись терпением. Буду терпеть и прощать.
КОУЛМЕН (искренне). Ой, извини. Извини. Сорвалось с языка.
ВАЛЕН. Ничего страшного, если не нарочно.
КОУЛМЕН. Не нарочно, не нарочно. Хотя и ты меня обидел, когда насчет моей головы прошелся. А я даже и не заикнулся.
ВАЛЕН. Извини, я был неправ.
КОУЛМЕН. Мог и не извиняться, ладно уж. А я для тебя последний слоеный пирожок приберег.
ВАЛЕН. Он твой, они мне что-то не очень.
КОУЛМЕН кивает в знак благодарности и принимается за пирожок.
ВАЛЕН. А монашки сегодня были, глаз не оторвешь, правда?
КОУЛМЕН. Хороши девчонки.
ВАЛЕН. Они, наверное, отца Уэлша по колледжу знали.
КОУЛМЕН. Я бы пообжимался с той, что наверху стояла, и с той что внизу. С удовольствием. Только не с толстухой, что сзади стояла.