Страница 26 из 68
Один быстрый взгляд подтвердил, что мигающие желтые огоньки заставы никуда не делись – они только периодически гасли, когда их заслоняли движущиеся перед ними тени солдат.
Грейс перевела взгляд вниз – туда, где белая линия лунного света делила канаву напополам. Если они хотят пересечь дорогу, то должны сделать это как можно скорее, пока луна не поднялась выше.
Они перебрались через дорогу ползком, выбрав место для перехода непосредственно перед тем участком дороги, где ее полотно немного поднималось, – так их не могли увидеть с заставы. Затем они на четвереньках забрались поглубже в кукурузу. Еще несколько рядов – и полоса кукурузы между ними и дорогой стала такой широкой, что полностью поглотила лунный свет. Высокие стебли позволили им встать во весь рост, не опасаясь выдать себя.
«Человек прямоходящий», – подумала Шарон, когда они пошли по культивационной борозде. Она глубоко вдохнула мягкий аромат живой растущей кукурузы, и ей захотелось отведать молодого, первого для нее в этом сезоне початка – сладкого, напитанного влагой, брызжущего сахарным соком. «Еще неделя, – подумала она, – две от силы. Если доживем».
Поле загибалось вправо, уводя их дальше от дороги, к башне элеватора, и вдруг оказалось, что от коротко подстриженной лужайки перед фермерским домом их отделяет всего один ряд кукурузы.
Дом представлял собой большой двухэтажный куб в окружении неподвижных старых вязов. Небольшое заднее крыльцо утопало в кустах штокрозы, образовавших тут миниатюрный лесок. Женщины стояли на краю кукурузного поля, осматривая местность и прислушиваясь.
Залитый лунным светом, дом выглядел черным камнем. Он будто не имел ни окон, ни дверей – как если бы для его обитателей солнечный свет был смертелен и они жили в полной темноте.
Шарон коротко вздохнула. Она вдруг поняла, почему никогда не выключает на ночь настольную лампу, не жалея перегоревших лампочек и сгоревших мотыльков, которых в теплое время года каждое утро сметает со стола. Это для вот таких случаев, для людей, которые, как она сейчас, недвижимо стоят в ночи, пораженные разлившейся в крови, словно анестезирующий состав, непоколебимой иррациональной уверенностью, что тьма – зло, а свет – добро.
Это плохое место.
13
К девяти часам вечера кабинет Холлорана полыхал огнями, от сказочных ароматов жареного куриного стейка, принесенного Шерил из закусочной, осталось только приятное, но быстро угасающее воспоминание, а пряди редеющих волос Бонара торчали, словно натыканные в голову перья. Он в сердцах бросил трубку на рычаг и в который раз схватился за голову, вконец испортив свою и без того неидеальную прическу.
– Богом клянусь, средний совокупный коэффициент интеллекта у дежурных на автозаправочных станциях в выходные падает баллов на сто.
– Никто не видел нашу пирожницу? – спросил Холлоран. Он сидел за столом, прижимал телефонную трубку ухом к плечу и водил карандашом по разложенной перед ним карте штата.
Бонар шумно выдохнул.
– Может, и видели, да никто не помнит! Черт, у нас остановиться на какой-нибудь захолустной бензоколонке, да еще где-нибудь на севере – это как прыгнуть в черную дыру. Она могла заехать на все, которые были ей по дороге, и на каждой раздеться и голышом сплясать вокруг бензонасосов – эти кретины все равно ничего бы не запомнили.
Холлоран переложил трубку на другое плечо и потер шею. Уже больше двух часов они с Бонаром висели на телефонах – пытались отследить, в каком именно северном округе пропала пирожница на своем пути от дома до Бобрового озера, а также раскидывали более крупноячеистую сеть для ловли автомобиля Грейс Макбрайд в округах, через которые проходят основные маршруты, имеющие своими конечными точками Миннесоту и Грин-Бэй. Холлоран подозревал, что ухо у него скоро отвалится.
– Они бы запомнили Гретхен. Она же размером с грузовик.
– Ха! Дожидайся!
– Ты уверен, что обработал все бензоколонки? Их, наверное, отсюда дотуда много наберется.
– Сорок две, если быть точным. И мы добрались до всех, кто дежурил на них сегодня утром, – а это, я вам доложу, не хухры-мухры. При этом половину их пришлось выискивать в том или ином баре, где они полоскали последние мозги во второй, или третьей, или десятой кружке субботнего пива. Один паренек спросил, собираюсь ли я его арестовать, а когда я напомнил, что нахожусь от него за пятьдесят миль и говорю с ним по телефону, сказал, что может подождать, пока я приеду. Я вот этого просто не понимаю. Мы же с тобой, бывает, пропускаем кружечку-другую и – я уверен – с каждым глотком становимся только умнее.
Холлоран вымучил улыбку:
– Абсолютно с тобой согласен. Ну так, значит, Гретхен вообще не останавливалась и не заправлялась.
– Исключено. Эрни сказал, что она уехала с четвертью бака, а их колымага на одном галлоне едет максимум пять миль. Ждешь?
– Я всю жизнь жду.
Бонар улыбнулся, встал и прогнулся назад, чтобы размять спину.
– Это точно. И кого на этот раз?
– Эда Питалу.
– Из Миссакуа?
– Да. Два часа не могу с ним связаться. Его диспетчер почему-то никак не может соединить.
Бонар шмыгнул носом.
– Ну, удачи. В Миссакуа со связью большие проблемы. Я подозреваю, что у них там до сих пор телефоны с дисками.
– Я знаю. Но все равно меня немного беспокоит, что я не могу до него добраться. Он старой закалки, никогда надолго не пропадал. Это на него не похоже.
– В любом случае вряд ли Гретхен ехала к Бобровому озеру по этому маршруту. Дорога в тех местах уж больно извилистая – добавляет лишних тридцать миль.
– Я просто прорабатываю все варианты. Может, она решила заехать к живущей в Миссакуа подруге или еще что.
– Ты очень педантичный и щепетильный блюститель порядка. А разве там не сногсшибательная Дороти ночным диспетчером? Если бы у нее было что-нибудь на Гретхен, она передала бы всю информацию и без разрешения Эда Питалы.
– В этом-то все дело. Она сказала, что в любой другой день так бы и сделала, но не сегодня. Когда я спросил почему – захлопнулась, словно устрица. И еще у меня такое чувство, что она почему-то здорово на нервах.
Бонар вытянул ноги и хмуро поглядел на сбитые носы ботинок. В северных округах всегда как-то полегче с некоторыми правилами, и, если шериф звонит по поводу пропавшего человека, все обычно несутся к диспетчерскому пульту, невзирая на время суток и субординацию.
– Может, Эд опять устроил ей разнос по поводу круга обязанностей и того, кто начальник? Эта женщина отдает на его участке больше распоряжений, чем он сам.
– Может, и так.
– А что с округами, через которые должна была ехать Шарон? Дозвонился?
Холлоран кивнул. Это были другие округа, располагающиеся к югу от тех, через которые должна была проезжать Гретхен. Сначала он позвонил шерифу Буллу Руперту, у которого под началом было три округа, и тот высмеял его, сказав, что глупо искать женщин, пропавших всего несколько часов назад, и спросив, не хочет ли Холлоран, чтобы он организовал для него гаражную распродажу, – он так взбесил Холлорана, что у него свело челюсть. После этого он просто просил при случае уведомить помощника шерифа Шарон Мюллер, что ее шериф хочет срочно с ней связаться, и на таких условиях все округа между Грин-Бэй и границей с Миннесотой согласились внести «ренджровер» Грейс Макбрайд в список подлежащих задержанию машин.
– С ними никаких проблем нет…
Он вдруг дернул головой, приблизив рот к телефонной трубке:
– Да, Дороти, я еще на линии, ты с ним говорила? Э… ну да, нет проблем. – Он повесил трубку и пожал плечами. – Эд мне перезвонит с сотового.
Брови Бонара взлетели вверх.
– Эд Питала будет звонить тебе за свой счет?
– Да, это странно.
– Странно? Да это чудо! Держу пари, это будет очень короткий разговор. Сейчас вернусь. – Бонар поддернул брюки и направился в туалет.
Когда он глянул на себя в зеркало, у него чуть сердце не остановилось. Он тут же бросился мочить волосы водой и причесываться и потратил на это занятие больше минуты. Он еще имел большие надежды успеть к Марджори до того, как она махнет на него рукой и отправится спать в одиночестве.