Страница 14 из 68
– Не возражаешь?
Она кивнула:
– Мы продолжим разговор позднее.
– А тут и продолжать нечего. Все кончилось в Хонфлере.
Габи посмотрела на него и молча удалилась.
Джордан повернулся к Хиллеру:
– Так о чем вы хотели со мной поговорить?
Хиллер улыбнулся:
– Я намерен сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.
– Вы, конечно, знаете, что я всегда был «свободным художником». – Джордан сел на ближайший шезлонг и, взяв влажное полотенце, набросил его себе на спину, затем промокнул им лицо, шею, прошелся по волосам.
Хиллер понимающе кивнул и тоже сел.
– Мне это известно. Разумеется, такое положение дает определенные преимущества…
– Финансовые преимущества, – серьезно уточнил Джордан. – Как профессионал, не связанный контрактом, я имею возможность играть за тех, кто предлагает самую высокую цену. Если же я буду зачислен в какую-то определенную команду, то просто потеряю деньги. Я так это себе представляю.
– Возможно. – Хиллер раскурил сигару. – Но я намерен предложить вам то, чего не сделает ни один спонсор. – Он сунул в карман золотую зажигалку. – Гарантированные двести пятьдесят тысяч в год.
Джордан удивленно вскинул брови:
– Вот, значит, что вы мне предлагаете, мистер Хиллер? – На такую сумму могла претендовать разве что горстка самых выдающихся аргентинцев.
– Единственное, что от вас требуется, это согласие. – Хиллер глубоко затянулся толстой сигарой.
– Не скрою, это очень лестное предложение. – Джордан снова вытер лицо и несколько секунд внимательно рассматривал пустое игровое поле. Надо сказать, деньги, предложенные Хиллером, на него большого впечатления не произвели. Джордан вырос в богатой семье и с детства имел все, что можно купить за деньги. Но роль сына богатого отца его не удовлетворяла. Он хотел доказать себе и другим, что способен всего добиться сам, своими собственными силами. И то, что такой человек, как Гейвин Хиллер, пожелал видеть его в своей команде «Уайт Тимберс» и намерен заплатить за это запредельную сумму, убедительно доказывало: Джордан добился поставленной цели.
Хотя решение уже было принято, Джордан поднял глаза на Хиллера и спокойно сказал:
– Мне нужно обдумать ваше предложение.
– Джордан, моя жена за тебя переживает. – Карло Миллано говорил с заметным итальянским акцентом. Они сидели за небольшим столиком в переполненном и задымленном баре.
Джордан через силу улыбнулся:
– Переживать за меня у нее нет никаких причин, особенно если это касается Слоун. – Он допил свой бокал с пивом и подал знак бармену, чтобы принесли еще один.
Карло вопросительно поднял брови:
– Ты уверен?
– Да, уверен! Она приехала в Довиль собрать материал для книги. Я ей немного помог. Мы довольно приятно пообщались, Слоун получила что хотела и слиняла. Конец истории.
– Разве для тебя это ничего не значило?
– А что, спрашивается, это должно было для меня значить? Карло, мы знакомы с тобой не один год, и ты знаешь, что я уже довольно давно дал зарок не заводить длительных отношений с особами женского пола.
– По-моему, тебе просто хочется, чтобы все так думали.
Джордан поднял руку, останавливая приятеля.
– Только, пожалуйста, не разыгрывай из себя психоаналитика, – попросил он. – Ладно? С меня достаточно и Габи.
Хорошенькая официантка принесла ему пива. Он улыбнулся ей. Судя по тому, как она смотрела на него, красотка не возражала бы… Несколько секунд Джордан забавлялся мыслью встретиться с ней ближе к вечеру, но очень скоро выбросил это из головы.
«Лучше всего, наверное, мне жилось бы в монастыре».
«Зачем им все это? – размышлял Джордан, принимая перед сном душ. – Сначала Габи, затем Карло. Разве они не видят, что я не хочу это обсуждать? Все кончено. Слоун ушла из моей жизни так же неожиданно, как и появилась. Да, нам было хорошо вместе. Мне, наверное, даже лучше, чем ей. Надо признаться, что она первая женщина, с которой я сбросил свой панцирь, надетый в то утро, когда застал Джилли в постели с Максом. Это был полезный урок, и я усвоил его. Никогда больше женщина не сможет меня использовать. Отныне пользователем буду только я».
Джордан вышел из-под душа, энергично вытерся и, услышав стук в дверь, направился открывать.
– Кто там? – спросил он.
– Прибыл заказанный ужин, – ответил приглушенный голос.
– Это ошибка, – сказал Джордан, открывая дверь. – Я ничего не заказывал… – Увидев Джилли, он умолк. Она выглядела, как всегда, вызывающе: черные шелковые облегающие брюки, белая шелковая блузка, расстегнутая так, чтобы была видна ложбинка между грудями, и красный шарф. – Какого черта тебе надо?
Наготу Джордана прикрывало лишь полотенце, и ей это, очевидно, понравилось.
– Надо же, как удачно, – проговорила Джилли своим низким голосом, многозначительно улыбаясь. – Выходит, я явилась как раз вовремя.
– Что тебе нужно? – повторил он, теряя терпение.
– Неужели надо спрашивать? – Она протиснулась мимо него в комнату, а затем повернулась, все так же ослепительно улыбаясь. – Не думаешь ли ты, дорогой, что следует закрыть дверь?
Джордан покачал головой:
– То, за чем ты пришла, много времени у нас не займет, уверен.
Она засмеялась:
– Поступай как тебе удобнее. Что касается меня, то мне сейчас ты кажешься очень привлекательным, а вот персонал отеля…
Джордан, внезапно осознав, что стоит почти голый, быстро закрыл дверь и повернулся к ней:
– Что случилось, Джилли? Ведь у нас с тобой все кончилось три года назад. С тех пор как ты… вышла за Макса, мы сказали друг другу не больше десяти слов. Что же сейчас?
– А сейчас случилось то, что я наконец поняла, какую совершила тогда ошибку. – Она сделала шаг вперед.
– И в чем же была твоя ошибка?
– В том, что отпустила тебя.
– Что значит отпустила? Я просто ушел, вот и все. Понимаю, ты использовала Макса, чтобы возбудить во мне ревность. Теперь ты хочешь использовать меня, чтобы вызвать ревность у него?
Джилли снова рассмеялась.
– Вот чего-чего, а ревности у Макса вызывать не надо, – проговорила она, обвивая руками шею Джордана. – Он болезненно ревнив и убьет тебя, если только узнает, что я была здесь.
– Так вот чего ты хочешь, Джилли? Тебе нравится, когда мужчины дерутся из-за тебя. Наверное, это тебя возбуждает.
– Меня возбуждаешь ты, Джордан. – Стремительным движением, напоминающим бросок кобры, она сорвала с него полотенце. Прикрываться он не стал.
– Ты явилась сюда потрахаться?
Джилли прижалась к его обнаженному телу и прошептала:
– Раньше ты не был так груб. Но если тебе это по вкусу, я не возражаю.
Пока Джордан размышлял над тем, как бы отправить ее назад к Максу, который, вне всякого сомнения, именно такую жену и заслуживал, Джилли расстегнула блузку, освободила застежку кружевного лифчика и обнажила свои полные груди.
– Сейчас, сейчас, дорогой, – шептала она, расстегивая свои брюки и стягивая их. Под ними у нее ничего не было, кроме кружевного черного пояса с резинками и черных чулок. Несомненно, Джилли явилась хорошо подготовленной.
Между тем она сбросила блузку и лифчик и быстро направилась к постели, таща Джордана за собой, потом улеглась и повернула к нему улыбающееся лицо.
– Возьми меня, Джордан! Давай займемся любовью, как в старые добрые времена.
Он, нахмурившись, смотрел на нее.
«Заняться любовью? Но любовь тут совершенно ни при чем. Ты пришла ко мне как шлюха, как женщина по вызову, и именно так тебя и нужно рассматривать».
Джилли лежала, соблазнительно раскинув ноги; ее восхитительные волосы разметались по подушке. Даже сейчас, когда она раскинулась на спине, ее груди все равно стояли, а под кружевным поясом с резинками виднелся знакомый треугольник курчавых рыжеватых волос.
Что и говорить, Джилли была по-прежнему красива, и Джордан не возражал бы воспользоваться моментом, если бы… если бы не одно обстоятельство: он просто не мог этим моментом воспользоваться. По чисто физиологическим причинам. Да, да, Джилли, которая, как всегда считал Джордан, была способна возбудить даже мертвеца, сейчас не возбуждала его. Во всяком случае, это ни в чем не проявлялось.