Страница 87 из 257
— Далия…
— Я провела эксперимент! — чуть не плача, возмутилась мэтресса. — Я попробовала разрубить эти книжки Напиным топором, и у меня ничего не вышло! Я их в нашей университетской библиотеке украла! Я…
— Спасибо, — ответил Фриолар и поцеловал Далию в щеку.
Зрители прокомментировали это выражение признательности за заботу бодрым свистом. Фриолар хотел было сдать литературу и сесть в седло, но Далия сделала последнюю попытку удержать его, вцепившись в стремя.
— Фри-Фри! Погоди! Я ж тебе инструкции составила, как выиграть рыцарский поединок, а ты еще их не прочитал!..
Фриолар взял из трепещущих рук Далии смятый листочек, вчитался в неровные строчки. Захихикал. Краем глаза заметил, как начала хмуриться мэтресса, и сделал вид, что у него была истерика:
— Что, действительно, я должен все это выполнить?
— В романах мадам Белль это делают все рыцари. Доспехи из моих рук ты уже не принял, — проворчала Далия. — Оружие… — мэтресса пошарила в карманах мантии. Достала орлиное перо и протянула его своему рыцарю. Фриолар скептически посмотрел на пижонски вызолоченный острый кончик перышка. Далия, шипя сквозь зубы о чьей-то тупоголовой упертости, поискала, куда бы это оружие пристроить. В надрыве безысходности воткнула перо у ворота Фриолара в одно из кольчужных звеньев.
Фриолар увидел, как соперник и его секунданты покатываются со смеху от этой сцены, и решительно отстранил Далию, порывавшуюся завязать ему на шее какой-то шарф (подозрительно смахивающий на кусок кружевной занавески). Вскочил в седло, взял из рук подоспевшего Мартина копье, отдал ему составленные Далией инструкции, и, решительно выдохнув, отправился в угол импровизированного ристалища.
Стоящую в первых рядах зрителей Напу Леоне не отпускало чувство, что кто-то кого-то хочет обдурить. И демонски настойчивое подозрение, что обдурить хотят ее. Все. И Фриолар, который всё утро вдохновенно и долго доказывал, что на людские народные собрания, как то: поединки, ярмарки, театральные представления, Ученые советы, массовые казни и прочая, гномам не принято приходить тяжело вооруженными (Напе в итоге пришлось оставить боевой топор, моргенштерн, дубину и набор кусачек дома). И Далия, которая горячо поддержала идею гномьего разоружения, предлагая заменить режуще-дробящие орудия зонтиком. И Мартин, который заявился в половине шестого утра, чтоб учредить кухонный обыск: вроде как Долорес пыталась в очередной раз отравить его каким-то экзотическим блюдом. О мэтрессе Долли и госпоже Гиранди хозяйка «Алой розы» тоже думала как возможных кандидатах на участие в заговоре против спокойного существования ее, Напы Леоне. Исключительно нецензурно.
Ах, как иногда страдала Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл от человеческого фактора! Какими бессердечными, непредсказуемыми и черствыми бывают люди! Чего стоит, например, вывод мэтра Мартина, что Напино печенье в виде таинственного апельсинобородого профиля, не вкусное! Он же его даже не пробовал! Сгрыз куски мела, которые оставались после ремонтных работ в доме и прилегающей мостовой, а не доволен печеньем! Воистину, логика трезвомыслящих гномов не справляется с анализом поведения прочих существ…
И вот не доверяющая никому и ничему маленькая гномка стояла на краю поля, опираясь на сложенный зонт и в напряжении покусывая краешек его стальной спицы.
Наконец, Далия прекратила что-то втолковывать Фриолару, мальчик пришпорил коня и отъехал в сторону. Далия, понурив голову, подошла поближе к Напе.
Напа прикусила стальной прут зонта покрепче. Она еще не решила, когда именно выселит Далию из «Алой розы», потому как не знала, как сказать своей бывшей подруге и научной предводительнице (тоже, вероятно, бывшей), что та может складывать вещички и убираться, куда ее провокаторской душеньке угодно. Надо же, ну надо же — спровоцировать маленького мальчика на драку с нехорошим дядей! Бессовестная Далия! Фу ей!
Далия остановилась рядом с Напой. Заговорить с хмурой гномкой так и не решилась. Через минуту подошла и донья Долорес.
— Мартин говорит, что видел на трибуне королевского шута, — сообщила она и Напе, и Далии. — Говорит, что его появление не к добру. Я опять что-то неправильно поняла? Или это у вас в Кавладоре примета такая народная? Или у здешнего шута такие плохие шутки?
— Нет, это не примета, — нервно буркнула Напа. Она достала из висящего на шее футляра подарок старшего брата — сдвоенные подзорные окуляры, и начала пристально рассматривать главных действующих лиц. Фриолара, Гийома, Мартина, прочих секундантов, мэтра Люмуса, вызвавшегося быть глашатаем состязания… Над гномьей головой дамы продолжали обмен информацией.
— Это не примета, — пояснила Далия. — И шутки у него ничего… Вот только он явно здесь не просто так, а как королевский шпион.
— Шпион?! — брезгливо поморщилась Долорес. И начала засучивать кружевные рукава. — Сейчас я его…
— Нет!!! — хором вскрикнули и Далия, и Напа, хватая пылкую правдолюбивую иберрийку за руки. Далия мигом подобрала нужное объяснение: — Он шпионит исключительно за неблагонадежными придворными, а здесь, скорее всего, из-за девушки. Да-да, он ухаживает за кем-то с медицинского факультета.
— С факультета искусств, — поправила Напа.
Мэтр Филипп, который с мэтром Никантом, стояли в двух шагах от спорящих дам, поспешили сообщить, что девушка королевского шута вроде как при университетской библиотеке состоит. Или на историческом факультете обретается, но точно не медичка.
— Не верю я этим шпионам, — презрительно сощурилась донья Долорес, смотря при этом не на пригорочек, где, по слухам, обосновался королевский шут, а на художественную композицию из мэтрессы Долли, госпожи Гиранди, двух блокнотов, трех чернильниц и семи перьев. — Я так считаю, что хороший шпион — это шпион с отравленным яблоком в зубах, простреленной башкой, перерезанным горлом, осиновым колом в сердце, похороненный по всем обрядам; законсервированный в святой воде и сброшенный в бурный океан с высокой-высокой скалы.
Далия и Напа переглянулись. Подумали каждая о своем. Потом с крайне добропорядочным видом принялись рассматривать происходящее на поле.
На поле мэтр Люмус толкал речь. Ветер уносил его слова в сторону, где обосновалась особенно веселая группа студентов, которые и взрывались одобрительными возгласами и аплодисментами после каждого напоминания, какие приемы следует считать запрещенными, куда — и главное, почему — бить не следует, как уважать своего противника, и прочую рыцарственную лабуду.
Мэтр Филипп и мэтр Никант, пользуясь случаем, устроили научную дискуссию, у кого из противников больше шансов победить в поединке. Выслушав, что у Гийома, оказывается, преимущество в длине руки, крепости корпуса, посадке, опыте, и вообще, этот аспирант как-то хлипковат, Далия не выдержала, повернулась к спорщикам разъяренной фурией.
— Нет, нет, уважаемая коллега, — поспешил затрястись вместилищем манной кашки мэтр Филипп. — Мы, конечно, уверены, что наш Фри-Фри поступает правильно…
— Но Кабанчик действительно имеет боевой опыт, — проскрипел, немного пришепетывая вследствие отсутствия переднего зуба, мэтр Никант. — Фри-Фри может быть крепким, тренированным, но если у нет практики долгих и частных драк, это всё не стоит и гнутого медяка. Рассуждая объективно, у него шансов один на миллион. Может быть, на полмиллиона.
— К демонам объективность! — прошипела Далия. Напа перехватила сложенный зонтик наподобие дубинки и нехорошо прищурилась, выискивая цель попрестижней. Долорес озвучила что-то по-иберрийски. Мэтр Никант, как это ни удивительно, ее понял и даже щербато улыбнулся (сухая желтоватая кожа почти что треснула, изломанная непривычной мимической активностью):
— Вынужден согласиться с вами, мадам. Гиги-Кабанчик действительно это самое, что вы сейчас сказали. Потому-то, — печально вздохнул Никант. — Я и стал вегетарианцем…
Тем временем мэтр Люмус вещал и вещал. У Далии возникло нехорошее подозрение, что историк, пользуясь случаем, озвучил половину своей последней монографии. Солнышко поднималось, зрители, которые похлипче здоровьем, начали засыпать — кроме госпожи Гиранди и мэтрессы Долли, которые на перегонки строчили листок за листком, стенографируя оратора.