Страница 85 из 257
У Далии от нервных переживаний, наоборот, совсем кусок не лез в горло. Утешилась ученейшая мэтресса чтением подобающей случаю литературы. С целью узнать, как следует вести себя с не в меру доблестным рыцарем, Далия обратилась к трудам Фелиции Белль «Мятежные сердца», «Долг и Розы», «Твоя до гроба». И оказывается, вовсе не так глупа эта брабансская романистка. Сцены соблазнения персонажами Фелиции всяко были выполнены лучше, чем самой Далией. Хотя, конечно, перебарщивает сочинительница с фантазиями на тему некромантов…
В расстроенных чувствах и при полном отсутствии планов, как отменить вызывающе, вопиюще (а также, если угодно, рекуще и глаголяще) несвойственное алхимикам действо, мэтресса Далия встретила хмурый осенний рассвет.
Этажом выше, под самой крышей «Алой розы», Фриолар тоже не спал. Слушал легкое поскрипывание раскачивающегося на ветру щита-вывески, думая, что в Башне мэтра Вига ему не хватало именно этого тихого звука, ненавязчивого символа мирской суеты, стремления к идеалам красоты и важности сиюминутных дел. Подсчитывал, какова вероятность, что его тетушки уже знают о планирующемся безобразии — участии племянника в дуэльном состязании. В дяде Певериле Фриолар был уверен процентов на девяносто, а вот дядя Джиобарди внушал определенное беспокойство — у господина тайного советника иногда возникали совершенно странные идеи насчет того, что есть безопасное поведение для современного молодого человека. Муж тети Нионы… Тут Фриолар нахмурился, припоминая. Ах, как он мог забыть — тетя Ниона пока сохраняет вдовствующее состояние, и на том концерте, помнится, спрашивала мнение Фри-Фри о каком-то мужчине, которого она сама считала вполне перспективным кандидатом на роль очередного супруга. Собственно, вероятность, что тети успеют вмешаться, уменьшалась с каждым часом, а следовательно — успокоил себя Фриолар, — нет никаких поводов волноваться, что они успеют известить маменьку о Фриоларовых очередных экспериментах.
Значит, всё пройдет хорошо…
Фриолар перевернулся на бок, побил подушку, чтобы стало мягче, попытался уснуть.
В голову честного алхимика продолжали лезть непрошенные мысли.
Размышлял Фриолар на тему загадочной двойственности своего характера. С одной стороны — алхимическая трезвость ума, рассудочность, флегматичность, неторопливость и взвешенное отношение к событиям жизни. С другой… совершенно необъяснимая жажда поработать кулаками, особенно когда дело касается восстановления справедливости. Дедушкина наследственность? Или дедушкино воспитание?
Одноименный дед Фриолара, капитан лафризских бомбардиров в отставке, к моменту рождения первого внука окончательно озверел от женского общества. Дряхлая старушка-мать, парочка не менее дряхлых, но весьма живучих тётушек, жена, мать жены, две сестры жены и одна собственная и четверо — о, помилуйте, боги! — четверо дочерей. Надо ли говорить, с каким удовольствием дедушка бросился нянчить и воспитывать внука!
Родители Фри-Фри — Фиона и Альн де Дьюр, поначалу только радовались помощи со стороны Фриолара-старшего и откровенно наслаждались тем, что лишены части родительских забот. Собственно, Альн не возражал и дальше предоставлять тестю возможность учить мальчика драться на кулачках, метать ножички, командовать артиллерийским расчетом и планировать захват крепостей… Во-первых, господин де Дьюр вообще никогда ни с кем не спорил, во-вторых, когда-то в молодости начинал военную карьеру под командованием капитана Фриолара и благоговел перед тестем, как новобранец перед генералом. А в-третьих… собственно, причина, по которой господин де Дьюр был вынужден оставить военную службу и искать место «на гражданке», называлась «контузия средней степени тяжести, сопровождающаяся частичной потерей речи». Папенька Фриолара, каким алхимик запомнил родителя, вообще был очень молчалив…
А вот Фиона, уже в молодости отличавшаяся решительным и немного вздорным нравом, после четырех лет отстраненного удивления по поводу старого и малого Фриоларов, поставила вопрос ребром: чего, старый, в смысле, папенька, ты делаешь с моим сыном? Отставной капитан бомбардиров счастливо принялся рассказывать дочери далеко идущие планы. И юный Фри-Фри несомненные успехи в освоении воинских наук демонстрирует, и Фриолар-старший уже со своими приятелями, ветеранами Луазской Кампании, договорился — мальчика возьмут в качестве оруженосца, на испытательный срок, едва ему исполнится двенадцать, а доживет до совершеннолетия — всё, можете не волноваться, военная карьера Фри-Фри обеспечена! Фиона пришла в ужас. Мало того, что всю свою юность она и сестры провели в дальних пыльных гарнизонах (хотя ни Пиона, ни Ниона, ни Диона, вроде бы не жаловались), мало того, что она, Фиона, сама вышла замуж за военного и теперь вынуждена терпеть его молчание, так еще и сына ее собираются вырастить тупым солдафоном?!!
Фриолар смутно помнил последовавшие за судьбоносным скандалом продолжавшиеся в течение трех месяцев заседания семейного совета, где дедушка и папенька пытались отстоять свою, мужскую точку зрения на воспитание мальчика перед объединенным фронтом четырех сестер, при тактической поддержки бабушки и тетушек. Что бы ни говорили потом родители (говорила, конечно же, Фиона — Альн отмалчивался и философски пожимал плечами), но именно эти вечерние семейные склоки отвратили будущего алхимика от выбора военной карьеры. Впрочем, диверсии, совершаемые кузинами — дочерьми тети Пионы, которым в ту пору было лет двенадцать-четырнадцать, тоже сыграли свою роль. Для начала Фри-Фри потерял молочный зуб, сражаясь за кузину номер один против деревянного кукольного тролля, потом кузина номер два, назначив кузена своим верным рыцарем, отправила его в заросли крапивы, искать ее потерявшуюся сережку; через пару дней кузина номер три уговорила проехаться верхом, после чего Фриолара приревновал его боевой пони и долго потом кусал за пятки, а кузины номер четыре и пять постоянно ссорились между собой и хором требовали, чтобы Фри-Фри сражался на их стороне, и ничьей другой…
Споры о том, какую карьеру стоит избрать мальчику, продолжались почти год — и закончились в канун пятого дня рождения Фриолара. Дед и Альн уже не настаивали на исключительно военном поприще, просто объясняли, что, собственно, кроме армии, порядочному дворянину заняться нечем. Бабушка пребывала в сомнениях — дедушка коварно подбросил ей идею, что из Фри-Фри получится недурной королевский гвардеец. Фиона же превозносила доблесть, настойчивость и верность присяге господ из Министерства Спокойствия… Конечно, еще больше матушку привлекали безопасные для здоровья (ну, почти) и весьма почтенные занятия, и на самом деле она мечтала для Фри-Фри о карьере практикующего волшебника, может быть — даже главы Министерства Чудес Кавладора… Поэтому на свое пятое день рождения Фриолар получил поистине королевский подарок — Фиона отправилась с ним к настоящему магу, чтобы выяснить, нет ли у ребенка магических способностей.
Маг — живчик-толстопузик в лиловой мантии, посмотрел на мальчика, с любопытством разглядывающего его рабочий кабинет, хрустальные шары, кристаллы, инкунабулы и ряды пузырьков с зельями, и сказал, что способности у Фри-Фри немалые. Вырастет весьма недурным алхимиком.
Госпожа Фиона, до того радовавшаяся, как быстро сын освоил руны и выучил таблицу умножения, огорчилась:
— Это что же, он теперь так и будет читать книжки и завоняет дом алхимическими опытами? А других способностей у него нет? — с намеком зазвенела кошельком заботливая мать. — Может быть, из него какой-нибудь казначей или чиновник получится? Или поэт? Пусть и плохой… — незадолго до этого Фиона прочитала сентиментальный роман, в котором поэт своими гениальными стихами спасает мир от злобного колдуна, поэтому считала, что карьера поэта-сочинителя вполне сгодится для Фри-Фри. — А то ведь в школе другие мальчики отличников не любят, они же Фри-Фри обижать будут!
— Так ведь поэтов еще больше бьют, — философски развел пухлыми ручками маг. И добавил, вспомнив увесистый кошёлек, оставленный буквально вчера прытким дедушкой мальчика, — а что б не били, пусть кулаки тренирует.