Страница 233 из 257
Сегодня мама и тетя отправились выручать папу из Аль-Миридо — так объяснил дядя Роскар. А тетя Ангелика настаивала, что это всего лишь визит вежливости, напоминание королю Фабиану и папе о том, что неплохо бы иногда выполнять государственные обязанности, а не только дегустировать урожаи виноградников Сан-Тиерры.
Странные, право слово, это взрослые…
А девчонки еще страннее.
Из горлышка Анны вырвался еще один печальный вопль, и еще, и еще; маг покачивался, сотрясаемый рыданиями обнявшей его принцессы и по-отечески заботливо придумывал, какое же заклинание может хоть на пять минут прервать этот водопад отчаяния… На балкон вышла Дафна; по максимальному радиусу обошла брата, демонстративно не рискуя поворачиваться к нему спиной, удивленно посмотрела на храпящую графиню с горничной, жалостливо — на кошку, и с сочувствием похлопала сестру по плечу.
— Правда, Анна, успокойся. Ты ж на поросенка похожа, когда так ревешь.
— Хо… хорошо… — всхлипывая, мужественно проглотила последнее рыдание изрядно порозовевшая Анна. Мэтр Фледегран, уловив момент, пошевелил пальцами над головой девочки, кастуя «Сладкий сон». Принцесса тут же зевнула. — Я не буду плакать… Я только, только… хотела сказать, как я несча… ааа… стнаааа…
Анна зевнула еще шире, и мэтр Фледегран заботливо предложил принцессе прилечь, отдохнуть.
— Я ее провожу, — вызвалась Дафна. Подхватила сестру под локоток и увела в комнаты.
— Ваше высочество, — сурово повысил голос мэтр Фледегран.
— Чего? — недовольно проворчал Арден. — Я ведь ничего не сделал! Я только позвал Анну ужинать, сказал, что приготовили ее любимое жаркое… из кролика. А она опять заревела. Совсем уже… — мальчик покрутил пальцем у виска, объясняя истинную причину непоследовательного поведения сестры.
— Вашему высочеству не плохо было бы стать более чутким и заботливым по отношению к их высочествам, — наставительно погрозил пальцем Фледегран.
— Я хотел их развеселить! Но не умею… Скукота в этом вашем Фюрдасте, даже шут уволился… И вообще, я хочу в Талерин! В газете написано, что алхимики Университета сдали в Королевский Музей жутко красивый гобелен с подвигами дяди Роскара, я хочу его посмотреть!
Мэтра Фледеграна отчего-то малость перекосило, и он сурово прервал речь принца:
— Ваше высочество, извольте после ужина подняться в мою башню. Нас ждет «Сумма добронравия» и… да, пожалуй, не будем откладывать на потом — пора приниматься за изучение жизнеописаний ваших великих предков.
Вот такая скука и получилась в итоге. Жара, духота, и мэтр Фледегран, самозабвенно читающий одну официальную хронику за другой. Слушая о том, как король Ранн Четвертый по прозванию Сонный проиграл в карты провинцию Луаз, Арден грезил о том, как бы самому сыграть в «Короля и Звездочета» с Элоизой Росинант — она казалась ему самой нормальной из всех собравшихся барышень; или побегать в догонялки с Раулем Желореном, или спеть с дядей Роскаром охотничьи куплеты…
В десять часов вечера отчаянно зевающий принц Арден вернулся в свою комнату. Хорошо, не надо думать, как заснуть — челюсть просто сворачивалась набок от зевоты, навеянной деяниями предков.
Арден толкнул дверь, переступил порог…
На голову мальчика опрокинулось ведро, наполненное чернилами — наверное, по всему замку чернильницы собирали. Проморгавшись и с удивлением обнаружив у чернил сладковатый, как у медовой водички, привкус, принц сообразил, что немедленно вступить в боевые действия не получится — неплохо было бы промыть глаза. Бросился в ванную — сначала оказалось, что ручка смазана чем-то жирным, и так просто не открывается; потом… Потом от прикосновений заляпанного черным принца краны и вентили по-королевски роскошной купальни начали превращаться в розочки — мэтр Фледегран именно в эту минуту обнаружил пропажу из своей лаборатории артефакта, который пообещал сделать главному замковому садовнику, чрезвычайно недовольному присутствию среди гостей трех гномят — с тремя лопатами.
Арден с гневным воплем выбежал обратно — тут пол, буквально минуту назад чистый и гладкий, превратился в лед; мальчик поскользнулся, проехался до кровати, врезался в подпорку балдахина — и на него сверху посыпался пух из разоренной подушки.
Достав из-под кровати разряженный артефакт — мэтр Фледегран как-то раз превратил с помощью этой «Льдинки» фонтан с драконом в площадку для катания на коньках, — Арден легко и просто догадался, что сестры объявили ему войну.
Война?! Вы хотите войны?! — взыграла в наследнике Кавладора кровь славных предков. Хорошо. Вы ее получите!!!
27-й день месяца Паруса.
Восточный Шумерет, «Монтийский крест». На рассвете
Мэтр Лео внимательно осматривал разоренную площадку рядом с горной тропинкой. Вот посох Лотринаэна. Отлично. Значит, полуэльф действительно здесь был — Лео не ошибся, и, оказывается, напрасно нервничал и стеснялся применения своих несовершенных поисковых заклинаний. Первый же, самый примитивный «поисковичок» увлек Лео из столицы и привел, как по ниточке, сюда, в горы на восточной границе Кавладора.
За прошедший год на службе в Министерстве Спокойствия мэтр Лео научился гораздо большему, чем за шесть лет ученичества у мэтра Иллариана. По крайней мере, он стал гораздо быстрее и с меньшими затратами магической энергии находить разбросанные хозяевами вещи — оказывается, достаточно просто предположить, куда и при каких обстоятельствах он сам бы забросил искомое, и пропажа тут же находилась. Обнаружив втоптанный в пыль и щебенку дороги кристалл «глаза», принадлежавший мэтру Лотринаэну, Лео дал себе торжественное обещание как-нибудь попробовать заклинание «Хальгастиарр». Конечно, боязно, а вдруг псевдоматрица вырвется из-под ментального контроля да и тяпнет волшебника за задницу, но, пожалуй, надо поверить в себя и начать не стеснятся профессионального роста.
Ах, эта вера в себя! Монахи, проповедники и жрецы многочисленных и разнообразных Орденов так охотно объясняют, что надо верить в кого-то или что-то, но почему-то никогда не говорят, как же найти внутри своей собственной души то самое всемогущее Я, с которого и начинаются Великие Деяния и Абсолютное Волшебство…
Лео задумчиво вертел в руках чужой «глаз», рассматривая полузатертые следы неправильного восьмиугольника. Горгулья желчь, земляника, рог минотавра… По месту магического ритуала хорошо потоптались — Лео узнал отпечаток лапы тролля, а вот — очень четкий след подков (судя по размеру, пробежался умбирадец или другой тяжеловоз); а что это за волоски зацепились за ссохшиеся колючки братеуса?.. Да это ж сфинкс! Натуральный сфинкс! Лео принюхался к шерстинкам — точно, самец сфинкса, пятнадцати лет от роду, неопасная рана в левом плече, и, судя по магической ауре, рядом должны быть две самки, одна лет восьми или восьми с четвертью, а вторая — молодая, лет четырех. И может быть — даже с сизыми крыльями.
В три с половиной года у сфинксов проходила первая линька, меняющая детскую бурую шерстку на темно-серую, с голубовато-сизым оттенком. Тогда же менялись на крыльях и тонкие перышки, не способные выдержать вес подросшего животного — появлялись сильные маховые перья, размах крыльев перелинявшего и подросшего сфинкса приближался к орлиному. Если верить тысяче томов по криптозоологии, сочиненных магами школы Крыла и Когтя, гормональный фон черных сфинксов зашкаливал, причем во все возможные стороны. Даже существовала теория, правда, не проверенная, что в какой-то момент своего препубертатного развития сфинкс выбирает пол, к которому будет принадлежать он/она в более взрослом состоянии.
Как бы то ни было, сизые, полувзрослые сфинксы у некоторых авантюристов считались легкой добычей — если, конечно, вы настолько ненормальны, чтобы затевать охоту на существо, которое — а) находится в бешеном подростковом возрасте, а потому кидается на любой движущийся объект; б) вечно голодно, а потому устремляется за всем, что мелькнуло рядом; в) сексуально озабочено, и тоже готово наброситься на любого встречного; и г) испытывает экзистенциальную ненависть ко всему живому из-за того, что не может решить девочка оно или ж мальчик, а потому радо выразить свои жаркие чувства на первом же попавшемся в руки-лапы. Да, конечно, в этот период жизни сфинксы и порхают кое-как, и гипнотических способностей пока что лишены, и активно истребляются своими же, но более старшими и мощными родичами… Но малую жизнеспособность и плохие летные качества «сизари» компенсируют крайней агрессивностью и изворотливостью. Когда-то Лео видел подобную тварюку — на картинках в руководстве по Минорным Магическим Народностям, и ему очень хорошо запомнилась подпись: «Опасна! Всячески избегать прямого ментального и физического контакта!» Опаснее сфинксов-подростков были только аномальные черные особи — встречающиеся, на счастье людей и гномов, крайне редко. Они обладали более сильным гипнотическим воздействием и какими-то еще до конца не выясненными способностями. Какими? хороший вопрос. На той фреске, которую экспонировал Королевский Музей в позапрошлом году, против черной сфинкс сражалась целая армия древнего гиджа-пентийского владыки…