Страница 209 из 257
— Да полно, успокойтесь, сударыня, — попробовал утешить прекрасную страдалицу мэтр Лео. Он намеревался сказать, что всё не так страшно, но, к сожалению, был вынужден спасовать перед напористым творцом «Талерина сегодня»:
— Буквально вчера поздно вечером, — уверенно, четко, напористо проговорил Бронн: — отважный мэтр Крифиан выбрался из тускло освещенного зала пивной «Котел бубей» и отправился в черную-пречерную ночь. Плыли по небу темные тучи и гремели цепями неупокоенные души.
Журналист, чтоб добавить в повесть побольше образности, махнул рукой, показывая, как плыли тучи и колыхались цепи, и глаза восторженных слушательниц, как пришитые, последовали за белым пятнышком манжета.
— Гораздо вероятнее, что это были сторожевые псы, которых купчины, приехавшие на ярмарку в будущее воскресенье, выпустили побегать вокруг охраняемых амбаров, — поправил мэтр Лео, но его не услышали.
— И вот идет мэтр Крифиан, бредет одинокий, утомленный и грустный по дороге… Идет, еще раз уточняю, — вынужденно, ибо денег у него после четырех дня распития пива не осталось, а пользоваться телепортом опасается, чтоб не спугнуть раньше времени проклятых чернокнижников!
— Ах! — закусила кончики пальчиков Ользида. — Он, должно быть, опять позабыл, как пользоваться телепортом! Он всегда был у меня таким рассеянным!
Дамы и мэтры бросились выражать сочувствие. Мэтр Лео открыл рот, чтоб, наконец, сказать правду, но Бронн опередил волшебника на доли секунды и испортил всё окончательно:
— И вот набрел мэтр Крифиан на загородную поляну, где на березовых зарослях тихо покачивались три черные-пречерные мантии…
Мэтр Арчер, единственный из слушателей, скептически осмотрел собственное, в подпалинах и складках, алхимическое облачение; все остальные схватились друг за дружку и приготовились падать от ужаса в обморок.
— При появлении смелого мэтра, останки повесившихся — а, правды ради, надо признать, что Крифиан еще издали им закричал: «Спасайся, кто может!!!» — со страшными стонами зазвенели березовыми ветвями над головой!
— Как, позвольте уточнить, береза может звенеть со страшными стонами? — ехидно поинтересовался почтенный реставратор, но госпожа Лейла строго и грозно шикнула на него. Может, может! Это ведь некромантская береза, она умеет и не такое вытворять!
— Мантии завращались, поддуваемые теплым летним ветерком, и из этих черных коконов выскочили темные скелеты! Отважному борцу за права упокоенных пришлось потратить немало маны, чтобы сжечь агрессоров дотла. Говорят, пепел, который волшебник предоставил арестовавшим его стражам Спокойствия в качестве приложения к своему повествованию, весил добрых пятнадцать унций. А, что скажете, мэтр Лео? — повернулся нахальный Бронн к присутствующему волшебнику.
Тот пожал плечами и ответил честно, по существу:
— Не было там пятнадцати унций. Он так гвоздил несчастные мантии боевыми «Ревунчиками» и «Ледяными иглами», что остались только жалкие лохмотья. Я даже не смог уловить ауры бывших владелиц; правда, из Министерства Чудес старшие коллеги обещали помочь, установить, кому раньше эти одеяния принадлежали и почему их хозяйки вдруг решили потерять почти новые мантии на обочине дороги.
— Так что, это были женщины? Женщины-вампиры?! — поразилась Труамина, и тоже схватилась за что-то, болтающееся между шеей и талией.
— Да нет же, — раздраженно ответил мэтр Лео, — это были обыкновенные студентки! Рассеянные, как и все алхимики — надо ж, потерять мантию и полторы недели, если не больше, о ней не вспоминать…
— Разбросанные в пространстве студентки-вампиры! Потерянные между мирами боги ведают сколько столетий назад!.. — закричала сраженная Клотильда. — О, ужас!
Ради усиления торжественности момента со своего места поднялся мэтр Диаз, принял скорбную позу и громким речитативом, медленно, вбивая в головы слушателей каждый слог, как гном забивает сваи в основание моста, принялся читать эльфийскую поэму. Наверное, о тщете столетий, или о потерянных между мирами богах, или о черных — расклешенных, приталенных или скроенных точно по фигуре, — мантиях.
Мэтр Лео не понял ни слова, судя по лицам остальных — те не поняли еще глобальнее, но мэтра Диаза, как уже упоминалось, никогда не смущали ни реакция аудитории, ни ее — реакции с аудиторией — отсутствие. Он вещал. Слова рокотали, сцеплялись рифмами и ступеньками утверждали строфы; слова рыдали и звенели, журчали и плакали — и все громко шикнули на Ользиду, когда девица спохватилась, что ее Крифианчик, оказывается, остался жив, и надо бы сбегать в Министерство Спокойствия, проведать, надолго ли он в дееспособном состоянии задержится. Мэтр Диаз излагал, передавал и цитировал; библиотекарши и алхимики, придавленные силой Искусства, внимали ему, раскрыв рты. А мэтр Лео почему-то почувствовал себя лишним. Нет, в самом деле… понять стаю жаворонков намного легче, чем то же количество человеков… А уж журналисты чего вытворяют!
Бронн, не угадывая даже язык, на котором роскошествовал зав эльфийской кафедрой, бойко черкал по страницам блокнота. Так-так, похоже, у «Талерина сегодня» будет еще одна сенсация!
Ресторация «Алая роза»
Запертая в тесном шкафу, мэтресса Далия наблюдала, как паучок неторопливо прядет паутину, жевала тряпку, которой неизвестный грабитель заткнул ей рот, и думала о разном. Например, о том, что Напа задерживается — конечно, с дядюшкой Буром болтать приятнее, чем спасать верную научную предводительницу, что Джоя, скорее всего, благополучно убита, раз о присутствии в «Алой розе» ничего не возвещает… И больше всего Далия думала о том, что грабители на ресторацию напали очень странные. Нет, правда-правда!
Они побегали по второму и чердачному этажам «Алой розы», потом громко что-то искали в Напиной каморке позади обеденного зала, потом зачем-то спугнули бродячих собак — две-три унылые, с грустными глазами и подобострастными хвостами псины вечно дежурили на заднем дворе в ожидании костей и остатков. Потом кто-то долго ломился в дверь, потом кто-то разбил окно на кухне (Далия в этот момент зажмурилась от страха, и решила сидеть в шкафчике тихо-тихо); потом наверху кто-то задрожал-застучал — да так, что пауки едва на мэтрессу не свалились.
От скуки Далия принялась строить версии, о чем и сколь долго может беседовать Напа с господином Буром, торговцем деликатесами, а также о том злодеянии, которое показалось ей самым странным. Представляете? Воры, связавшие и заточившие мэтрессу, и не подумали ее обыскивать! Так, коротенько обхлопали карманы, и только.
Нет, Далия, тебе срочно нужно к психиатру. Ты рассуждаешь, как Изольда, сказала себе мэтресса. И тут же возразила: я сама какого хочешь психиатра уделаю, до белого каления доведу! Нет, Далия, не надо никакого каления, тут же включилась какая-то из дополнительных субличностей, не уподобляйся гномам, иначе только и останется, что обзавестись накладной бородой, бутафорской секирой, и бегать по кварталу, спрашивать, чья крыша нуждается в срочной починке!..
Потом входная дверь скрипнула, кто-то очень массивный, тяжело дыша, спустился в обеденный зал «Алой розы». «Напа?»- собиралась позвать Далия, наконец-то перегрызшая полотенце.
— Напа? — грозно, с сердцем, спросил вновь прибывший, и мэтресса сочла за лучшее затаиться.
Правильно сделала. Посетитель по-хозяйски прошелся по «Алой розе», дошел до кухни и начал греметь кастрюлями, сковородами — до тех пор, пока не добрался, судя по звуку шагов, до буфета. Дальше последовало какое-то страшное в своей ненормальности утробное рычание, фырканье, мучительно напомнившее Далии Черно-Белого Кота, какие-то стуки-шорохи, а потом…
Потом незваный гость принялся пить из кого-то кровь.
Не узнать сосущий, тянущий, выцеживающий из кого-то последние капли жизни, звук было не возможно. Конечно, Далия отродясь не была в Ллойярде, а в других королевствах вампиры были чем-то вроде тайного общества — все знали, что они где-то есть, но никто лично знаком не был. И вот… Здесь, в Талерине, в добропорядочной гномьей ресторации «Алая роза», сидел упырь и пил из кого-то кровь!