Страница 147 из 257
При упоминании имени древнего гиджа-пентийского владыки мэтресса рассердилась. Ибо за прошедшие три дня Тиглатпалассар стал для Далии личным демоном, ибо упоминался Напой в любое время дня и ночи, по делу и без, а предстоящие раскопки его гробницы стали для отважной представительницы кавладорской ветви клана Кордсдейл своеобразной манией. Итак, имя прозвучало, Далия разозлилась и сама не заметила, как боевым уверенным ударом отправила гномку обратно внутрь башенки. В тот же самый миг мэтрессе довелось пожалеть, что мало она уделяла внимания натурфилософии — по инерции Далию качнуло назад, полы мантии взметнулись свежим летним ветерком, разношенная туфелька заскользила по камню стены, и…
И в тот же миг Далию подхватили чьи-то уверенные сильные руки.
— Ох… — только и смогла проговорить мэтресса, оказавшись в безопасности. Да, в тесноте, да, посреди разобранного на составляющие шестеренки часового механизма, да, среди голубиного помета и прошлогодних перьев, да, среди прочего мусора — но не на каменных плитках в виде алхимического блинчика. — Спасибо…
— Всегда рад помочь, — галантно отметил спаситель.
— О, инспектор Клеорн! Какая неожиданность снова увидеть вас в стенах нашего Университета! — просветлела ликом Далия, а Напа, еще не поверившая в собственное спасение, угрюмо буркнула на гномьем, что господин Клеорн, должно быть, почуял грядущие трупы…
Господин Клеорн отчего-то засмущался, уверил мэтрессу, что он оказался здесь совершенно случайно, вот, решился зайти, полюбопытствовать, как живет мэтресса Далия, как ей читается в библиотеке, не беспокоят ли призраки невинно убиенных, студентов, всё такое прочее…
— Да вот, чиню часы, — вольно махнула Далия. Увидела на полу молоток, попыталась его поднять. Уронила на Напу, отчего та пришла в себя:
— Это я чиню часы, — проворчала гномка и профессионально врезала молотком по рычагу с пружиной. — А она лечит меня от… Ёльфы зелёные, опять слово забыла.
— От агорафобии. У гномов, знаете ли, такая привычка…э-э… быть в контакте с земной поверхностью, и вот я, по необходимости, помогаю Напе Леоне пережить ремонтные работы на высоте. Тихо, Напа! — крикнула Далия, подхватывая гномку, которую от одного упоминания о высоте опять закачало. — Всё в порядке! Сосредоточься на своем внутреннем Я…
Гномка засопела, тяжело и нехотя пытаясь вернуться в сапиенсологический транс. Далия шепотом пояснила Клеорну, взиравшему на происходящее с удивлением, что использует последние ноу-хау сапиенсологии.
— А я слышал, — шепотом ответил сыщик, — что гномы магии Четвертого Шага не поддаются.
— Магии они и не должны поддаваться, — так же шепотом ответила Далия. — Спокойно, Напа, спокойно! Ты представляешь, как зарываешься глубоко-глубоко в сверкающий и переливающийся поток Силы, как слышишь пульс Вселенной… Это всего лишь сапиенсология, господин Клеорн, переубеждение методом гипнотации, сублимации и последовательного логического разложения объекта на составляющие.
Клеорн выслушал объяснения, коротко хекнул, подкрутил ус — неслышно повторяя при этом, что впечатление, сформировавшееся после расследования дела Хрумпа, его не подвело, и мэтресса Далия действительно настолько кошмарна, как подсказывает ему интуиция сыщика Министерства Спокойствия. И, чтобы долго не затягивать визит, с удовольствием ответил на последовавший вопрос госпожи алхимика — что он здесь делает.
— Господин министр отправил меня разбираться с оплатой ремонтных работ — ваш ректор, не в обиду будь сказано, требует, чтобы ремонт часов оплачивало наше Министерство, будто бы наш специалист, мэтр Лео, по ним скакал, когда гонялся за свидетелем, да сломал. А господин Ле Пле считает, что часы университетские сломались задолго до появления нашего мага в здешних краях. Вот, надо бы всё разузнать, разведать, расследовать…
Клеорн нахмурился, рассматривая содержимое Часовой башни. Далия тоже осмотрелась — как будто хоть что-нибудь понимала в хаотичном нагромождении гигантских металлических колес, рычагов, пружин, колоколов и противовесов.
— М-мм-да… — протянула Далия. — Разобраться будет сложно. Знаю! — тут же осенило Далию. — Давайте поспрашиваем мэтра Рупя!
— Мэтр Рупь? кто таков? почему не знаю? — заинтересовался инспектор.
— О, это такой потрясающий ученый! С кафедры горных изысканий, специализируется по металлургии. Он мигом определит, какая металлическая часть здешней конструкции и почему испортилась!
Вышедшая из трансового состояния и подслушивающая разговор Напа подергала Далию за мантию, но мэтресса лишь коротко показала гномке сжатый кулачок. И продолжила:
— О, инспектор! Вам обязательно нужно познакомиться с этим Алхимиком с заглавной руны! Вы испытаете несравненное удовольствие, общаясь с ним!
— Далия, — решила вмешаться Напа, — ты какого Рупя имеешь в виду?
— Напа, не отвлекайся, представляй свое внутреннее Я! Спускайтесь, инспектор, мы сейчас за вами последуем…
Дождавшись, когда в тесноте башенки останется только их неунывающая сапиенсологическая парочка, Далия нависла над Напой, как цунами над рыбацким баркасом:
— Чего тебе?
— Ты же прекрасно знаешь, — подбоченилась Напа. Страх высоты ушел, сменившись праведным гневом, — как я отношусь к мэтру Рупю. Если тебе нужна грамотная экспертиза поломки механизма — давай напишем папуле в Уинс-таун, он приедет и всё сделает в лучшем виде!
— То есть — установит, когда и зачем был сломан механизм? — ехидно поинтересовалась Далия. Напа поняла скрытый смысл вопроса и сникла. — Идём к Рупю.
— Нет. не пойду, — заупрямилась гномка. — Он меня не любит.
— Я знаю! Потому и зову!
И гномке ничего не оставалось делать, как последовать за мэтрессой на кафедру горных изысканий.
После недолгих споров разнокалиберная троица — солидный, усатый и преисполненный профессионального спокойствия господин Клеорн, азартная Далия и подпрыгивающая в ожидании скандала Напа Леоне — отправилась по длинным темным коридорам на кафедру горных изысканий.
Когда алхимик задается вопросом, учить иль не учить чему-нибудь подрастающее поколение, рано или поздно вспоминаются истории о Замечательных Учениках, Которые Всегда Всё Знали. Наверное, им даровалось свыше откровение кого-нибудь из многочисленных божеств; может быть, так было запланировано изначально, при метафорическом взрыве Вселенной; а может быть, постарались учениковы папа с мамой, подкладывающие под подушку будущего студента тома и фолианты, измерители, лупы, запаянные реторты с говяжьим бульоном и прочие зажженные спиртовки. Впрочем, все попытки подвести педагогику под звание полноценной науки в Университете Кавладора пока что проваливались, а факт оставался фактом: некоторые студенты и слушатели знали немножко больше, чем их преподаватели.
Таков был в юности мэтр Бруст, создатель Свода Универсальных Законов — монументального труда в две странички, на которых корявым почерком перечислялись основные закономерности бытия. Говорят, с возрастом мэтр Бруст стал еще лаконичнее и даже, в целях неувеличения энтропии Вселенной, отказался от ведения лекций, и лишь загадочно улыбался, когда его пытали вопросом на очередную алхимическую тему. Впрочем, мэтр Бруст жил век назад, с тех пор традиция прижилась, и время от времени Университет испытывал на своих кафедрах нашествие Слишком Умных Студентов. Сразила преподавателей своими знаниями Розанна — ставшая в последствии мэтрессой Розанной, главой кафедры человеческой медицины; таков был в былые годы мэтр Григо, пришедший в Талерин из неведомых глубин Кавладорского королевства с торговым караваном и буквально взорвавшим классическую алхимию; таков был Фриолар, серьезный вьнош, терроризировавший своими цитатами всех преподавателей… Но все эти единичные случаи всё-таки следовало считать исключениями, подтверждающими основное правило, что количество знаний студента обратно пропорционально желанию преподавателя его, студента, чему-нибудь научить.
Настоящим же кошмаром преподающих и активно изучающих макроэргическую Вселенную алхимиков были гномы.