Страница 94 из 99
— Да уж помним! Селезень тогда рвал и метал, — его Долдон за «Бэху» ту так дрючил! — народ зашумел и задвигался, вспоминая побег Круглова из части.
— Так вот. Буквально менее, чем за полминуты, нас осталось только пятеро, и один из них был ранен. При этом мы даже не успели толком выстрелить. Это поясняет хоть что-нибудь?
— Ох, ну ни хрена ж себе! Это как же так? Их там что — самих сотня? — треснувший «барашка» крепкий парень лет тридцати двух покрутил головой.
— К тому моменту их было всего семеро. Причём стреляли только трое. Из карабинов. За полтораста метров… И мин повсюду очень так удачно наставили. Грамотно. Мы сразу оценили. Царствие небесное теперь Гороху, Кирюхе и Додику. А уж как потом они собак рвали… Зажарили, ну как в гриле. Это просто загляденье. А вообще это всё на нас сперва готовили. Господи меня прости, если я даже в армии видел что-нибудь подобное…
— Вот это сопельки! — кто-то присвистнул. — Значит, вас могли раз пять похоронить там? Так он кто вообще?!
— А кто его знает, мужики… Скажу вам честно — толком сам не пойму. Говорит, что инженер. Об остальном — ни гу-гу. Не любит о себе он чегой-то баять. Вроде простой совсем, как кадка с водою, да только не скажу, что он прост. Что-то такое у него за душой есть, о чём молчать предпочитает. Сам себе на уме. Но без подлянок. Мы его уважаем. Это я сразу скажу. И такого он там понаворотил, что я видел только в кино. Оружие какое-то странное у него было. Это уж потом мы разобрались, что да почём. Но и сейчас то, что он делал сюда, меня просто удивляло. Столько знать… И при всё при том — делать смертоносные игрушки из такого хлама, что мама, не горюй! Даже почти все из вас, по отдельности или вместе, не в состоянии столько накуролесить, как это сможет он. И чес-слово, — я бы лично предпочёл от многой его гадости, когда начнётся тут, держаться подальше. Как-то современное — оно привычнее. Так что чёрт его знает, — кто он, что, да откуда всё это…
Все странно задвигались, тайком озираясь. Как-то неуютно было осознавать, что вокруг тебя где-то засела Смерть, не мигая смотрящая жадными глазницами на собравшихся в одном месте людишек.
— Так, говоришь, вы всё это сюда припёрли? И где же оно? В рюкзачке? — Глыба недоверчиво покосился на Круглова.
Тот развёл руками:
— По сути, оно вокруг вас.
— И как же это понимать? — солдаты снова закрутились на местах, всматриваясь зачем-то в темноту, словно силясь в ней разглядеть некие ориентиры и метки, по которым можно определить спрятанное нечто страшное и смертоносное.
— Не стоит напрягаться. Оно не на этой поляне, братва. Чуть дальше. Ещё, я думаю, у вас будет возможность его увидеть в действии на противнике.
— Да уж лишь бы не на себе! Выходит, могли и по нам бы жахнуть, если б шо?!
— Ну, мы особо на это не рассчитывали. Вот если б вы побежали, тогда б те, кто ломанулся бы за вами вслед, в морду б пыли и получили. Но вы были храбры, гвардейцы, и всё пока осталось, как есть… — Круглов развёл руками и извиняющееся улыбнулся.
— А, так не на нас приготовили? — кто-то расслабленно выдохнул носом.
— Это б по обстоятельствам. А вообще — Долдону пирог со «свечами» анальными готовили.
— Погодь, погодь… Так ты хочешь сказать, что, пока мы тут раком упирались, вы за нашими спинами что-то там варганили?! — Стебелев аж привстал. — И мы подыхали тут, как щенки в бочке с водой, а твой босс, понимаешь, сидел и ждал? Ну, в смысле, вы сидели там жопами на тёплом камушке? И сыр, значится, с яблоками кушали?!
— А что ты имеешь против, Антон? — Бузина нехорошо прищурился. Сильного и стремительного, как гадюка, его побаивались в части. Хорошо владеющего ножом и руками.
— Так я это..- оторопел и заелозил Стебелев, — ну, а почему бы вам было нам, собственно, не помочь?!
— А кто ж ты Шатуну, байбак, чтобы он кинулся тебе сходу помогать? Покажись. — Я выхожу из-за деревьев. Не так давно нагнав своих и проверив сделанное, счёл интересным заглянуть на эту сходку бедняков Поволжья.
— Шатун? — один из бойцов выше среднего возраста, с прополотой сединою головой, привстаёт. — Ты на Михайловском бывал? Эльбурган?
— А так же в Дербенте, а так же Кызыл-Кала, Гюрюльдеук, Малый Эмрукай, Эльтаркач, Джегута… Здорово, Кисель!
— Твою маковку… Шатун!!! — наши руки с громким хлопком находят друг друга.
— Ты его знаешь, Кисель? Кто это? — Глыба, тяжело встав, подходит ближе.
— Глыба, мы с ним столько прошагали по молодости, да цистерну водки под гитару выпили… — м-мм… — Кисель мечтательно жмурится, не отпуская моей руки.
— Так это ты «Босс»? — Кажется, Киселю всё равно, — босс я или дворник по жизни. Мы были с ним когда-то почти друзьями.
— Вроде того.
— Эй, массы! Если он — тот самый Босс, о котором нам прожужжал тут все уши Бузина, тогда я точно пошёл. Мне тут будет совсем рядом! Товарищ Шатун, позвольте, я гармошечку захвачу? — Кисель дурашливо мечется, изображая сборы.
— Да сядь ты, Серёга, — смеюсь я. — У меня дома три баяна сохнут. Можешь порвать все. Для тебя и берёг. А пока я речь толкну. По делу.
Переглянувшись, расслабившиеся было солдаты снова присели рядами на земельку. Снова лекция? Когда ж эти лекторы закончатся?! А как же спать?
— Мужики, слушаем сюда. Сейчас вы немного перекусите, поскольку у вас ни черта с собою нет, насколько я понимаю. — В это время мои вытаскивали на поляну пару небольших мешков с холодными кукурузными лепёшками, печёным картофелем и рыбными консервами. — А пока вы будете жевать, я сдобрю вашу пищу парой разумных предложений.
— Вот это, я понимаю, начало продуктивного разговора! — Глыба, прижимающий к себе уже ухваченную долю, довольно склабился. — Прямо как в Риме, — хлеб тут тебе, и зрелище!
— Жуй, солдатик. Ты большой. Твой могучий торс нам пригодится на повалке леса и расчистке завалов, ибо бульдозера у меня в хозяйстве пока нету.
Глыба как-то неловко заплясал на месте, засмущался, не нашёлся, что ответить и, продолжая слегка растерянно улыбаться, присел по-турецки на свою «постель» и достал из вещмешка нож, примеряясь к банке.
Видимо, этим поступком он для себя всегда разрешал все непривычные вопросы.
— Все при хлебе? — Как грамотный полководец, я знаю, что именно сытый или на грани того солдат сильнее всего влюблён в своего Генералиссимуса.
Дружный рёв довольных голосов оглашает окрестности. Думаю, если нас слышала дальняя разведка Долдона, она решила, что ребята нашли в этом Богом забытом леске Священный Грааль, исторгающий Манну Небесную. Не меньше.
— Так вот, любезные вояки, прошу обратить внимание. То, что сегодня вы все едите, — результат совместных усилий трёх групп людей, которые нашли в себе силы противостоять обстоятельствам. Однако это угощение вас пока ни к чему не обязывает. Это угощение. Однако, прежде, чем оно станет для некоторых тенденцией, вам придётся пораскинуть мозгами и сказать слово. Я пришёл сюда со своей целью. И в крайнем случае обойдусь собственными силами. Но предлагаю и вам присоединиться ко мне для совместного решения массы насущных вопросов существующей современности. Мои люди, я думаю, довели до вас некоторые аспекты нашей жизни и условия сотрудничества? — Жующая толпа согласно закивала и забурчала. — А посему мне остаётся от себя только добавить главное. Мне для реализации своих планов, и вообще для дальнейшей жизни Семьи, нужны далеко не все из вас. — При этих словах солдаты ошеломлённо и почти огорчённо притихли и даже перестали жевать. Было интересно наблюдать за их разочарованно вытянутыми физиономиями. Я продолжал ровно, словно зачитывал инструкцию к лекарству:
— Однако я считаю возможным расширить сегодня свои границы настолько, чтобы они вместили многих. Тех, кто на это готов. Остальных прошу уйти, как только сочтут нужным. Остающиеся посыпают голову пеплом в знак покорности и приносят своего рода присягу. Буду ещё конкретнее: тот, кто желает самостоятельно сдохнуть в этих горах, тот пусть и здесь и подохнет. От голода и прочих неприятностей нынешнего уютного мира. Широкого тендера не будет. То есть тот, кому нужно по своим делам, пусть топают сразу. Ибо мне не нужны те, кто придёт на время перекантоваться за мой забор. Они тоже получат в дорогу немного пищи и совет: встречая меня и моих, приподнимите, как знак, повыше головной убор. И уйдёте живыми.