Страница 74 из 92
Гарри побледнел:
– Нет.
– И ты поужинаешь. Со мной, – Мастер Зелий усадил мальчика на диван и вложил тарелку ему в руки. – Ква-Гарри, тебе нужно есть. И я хочу, чтобы ты провел здесь ночь, потому что тебе также нужно спать. Ты на грани изнеможения. Последняя битва приближается. И где бы ты ни был, когда она наступит, тебе понадобятся силы.
Аргументы Северуса были совершенны, Гарри не мог найти в них ни единого изъяна. Но это казалось неправильным. Казалось, что Северус заботится о нем, а он не заслуживал заботы.
Поэтому он отрицательно покачал головой и прошептал:
– Я не могу этого сделать.
– Гарри, пожалуйста…
– Почему я вдруг стал Гарри? – выпалил он, второй раз за немыслимо долгое время услышав свое имя из уст Северуса.
– Я хочу извиниться, Гарри. За все, что я сделал тебе, начиная с лета. Я был жесток. Я не подумал…
– Почему, – перебил его шепот Гарри. – Почему? – простонал юноша с болью в голосе.
– Я не знаю, Гарри, – голос Северуса был не громче его собственного. – Много раз у меня были странные чувства, я видел сны обо мне и ком-то еще в темном, холодном месте, полном боли и страха, и после всех этих странных образов всегда был ты – не твой образ, а чувства… беспокойство… забота, – его голос охрип. – Не знаю почему, но я очень хочу заботиться о тебе. И глядя, как ты борешься, глядя на твое упорство,… и твои оценки всегда заставляют меня гордиться тобой… и…
Плечи Гарри поникли:
– Не нужно гордиться мной. Я не такой человек, как вы думаете, сэр.
– Нет, Гарри, – глаза Северуса были грустными. – Ты тот же человек, какого я узнал летом. Храбрый, добрый, заботливый…
– Нет, – вздрогнул мальчик. – Я не такой. Я не такой, – повторял он и боль стала слишком сильной. – Я НЕ ТАКОЙ! – крикнул он и спрятал лицо в ладонях. – Я хочу покончить с этим. Я хочу вернуться домой… Я хочу умереть…
Руки Северуса обхватили его и крепко обняли.
– Ты здесь дома, Гарри. Ты здесь, тебе не нужно умирать, пожалуйста, не умирай…
– Мама… – вдруг пробормотал Гарри такое незнакомое слово. – Мам, я не справился… Я не заслужил быть твоим сыном…
Руки принялись укачивать его, и ладонь Северуса тихонько погладила мальчика по спине:
– Ш-ш-ш, Гарри…
– Пожалуйста, отпусти меня, – всхлипнул тот в его мантию. – Я не заслуживаю твоей доброты…
– Что произошло, Гарри? – голос Северуса был таким тонким и взволнованным…
– Я предатель… Отвратительный мерзавец… Я не достоин жить, – вдруг он обхватил Северуса руками и простонал. – Почему я не могу вернуть время назад?
Ответа не было, только объятье Северуса стало крепче.
Его подняли.
– Ты слишком худой, – пробормотал голос, но Гарри было все равно. Его тело было безвольным, но он все еще всхлипывал:
– Почему я не могу просто умереть? Я не хочу продолжать, я боюсь, я не хочу больше чувствовать боль, но я заслужил это, я предатель, мерзавец, отвратительный предатель, но я так боюсь… Он снова будет пытать меня, он растерзает мое тело, он снова отдаст меня Эйвери и я умру от боли, но я боюсь. Я не храбрый, я не добрый, я не заботливый. Я предал друга, я стал грязным наркоманом, я поломал свою жизнь и мне нельзя умереть. Я должен страдать, но я боюсь, я не хочу этого, но я это заслужил и Эйвери снова изрежет меня и раскроет мои порезы, он будет играть со мной и я превращусь просто в жалкого червяка… – бормотание Гарри казалось бесконечным, как и его слезы.
Он страшился всего этого. Но знал, что должен встретить свою судьбу и наказание, которое заслужил.
И было так хорошо рассказать все Северусу, даже если тот не понимал, что именно Гарри хочет сказать. Это было неважно. Кто-то, наконец, обнимал и баюкал его, и плач потихоньку прекратился, и дыхание стало ровным.
***
Северус притянул спящего мальчика ближе к себе. Он боялся за него. За Гарри. Его племянника. Этого мальчика.
Но пока он обнимал его и чувствовал, как сердцебиение ребенка успокаивается, ужасное предчувствие сдавило ему горло.
Он может потерять его. Гарри хотел умереть и он умрет.
Северус почувствовал, будто вся вселенная обрушилась на него.
Глава 17. Где ты?
Пробуждение было странным.
Прежде всего, Гарри чувствовал себя отдохнувшим. В теле не было надоевшей болезненности, в голове – тумана, дышалось легко, а одеяло вокруг него было мягким и теплым.
Гарри не хотелось открывать глаза. Он был на небесах или, по крайней мере, чувствовал себя так, поэтому позволил себе понежиться. Потом открыл глаза. Он был не в своей постели. Он был в постели Северуса, в его кровати – и в его пижаме. Безобразной, большой, серой пижаме. Гарри заворчал в притворном раздражении, хотя Северуса не было в пределах слышимости.
Впервые за последние месяцы он чувствовал себя хорошо. Чувствовал себя дома.
Дома… Он ощутил, как воспоминания о предыдущих днях стараются прорваться в его разум, но не позволил им овладеть собой. Вместо этого юноша отправился в ванную и принял долгий, освежающий душ. Воспользовался пушистым полотенцем, приготовленным для него, – он был уверен, что это для него, потому что оно лежало сверху стопки его одежды, аккуратно сложенной и чистой – и вытерся. Коротким заклинанием, которому его научил Северус, он укоротил волосы и высушил их тоже.
Когда Гарри, наконец, вышел из ванной, то выглядел почти другим человеком. Его лицо было спокойным, волосы короткими и больше не сальными, и даже его движения стали легче. У Северуса перехватило дыхание от удивления, когда он вошел в гостиную. Потом он слегка улыбнулся:
– Ты выглядишь как твой … отец. Я имею в виду Квайетуса, – мягко сказал он.
Гарри удивился:
– Откуда ты знаешь?
– Фотографии, – коротко ответил Северус и указал на диван. – Выпей чаю и съешь тост. Ты слишком худой.
Гарри на секунду замер.
– Ты сказал мне то же самое вчера, – прошептал он.
Оба уставились в тарелки и Гарри потянулся за кусочком тоста. Он не удивился, когда его желудок заурчал от голода. Северус, увидел он, улыбнулся.
Гарри позволил себе насладиться утром и не разрешил печальным мыслям проскользнуть в разум. Они ели в тишине, пока Северус вдруг не сказал:
– Минерва согласилась, чтобы ты переехал ко мне.
Вилка выпала из руки Гарри:
– Что? – он поднял взгляд.
– У нас было собрание вчера вечером. Все преподаватели беспокоятся о тебе. Мадам Помфри хочет положить тебя в лазарет на несколько недель, пока ты не будешь в лучшей форме. Она сказала, что это было – и есть – срочно. Когда она осматривала тебя после возвращения из Министерства три недели назад и ты отказался от ее помощи, она надеялась, что ты сможешь справиться сам. Но, очевидно, ты не смог. Она даже предупредила нас, что ты можешь оказаться в Св. Мунго, если мы не вмешаемся вовремя. Тогда я предложил присмотреть за тобой, пока тебе не станет лучше.
– Я не… – начал возражать Гарри, но Северус не дал ему договорить.
– У тебя есть две возможности. Ты переезжаешь сюда на несколько недель и позволяешь мне помочь тебе. Или ты переезжаешь в лазарет, и там Поппи не даст тебе пощады, – он произнес последнюю часть предложения шутливо, но это не сбило мальчика с толку. Северус был абсолютно серьезен.
Гарри закрыл глаза и, наконец, позволил неуютным мыслям проникнуть в его разум. Он не знал, что делать. Он не хотел принимать предложение Северуса о том, чтобы тот присматривал за ним, но остаться в лазарете было бы еще хуже. Его главной проблемой была бессонница, а мадам Помфри точно будет использовать снотворное зелье – для его же пользы, разумеется, – и это станет катастрофой. Больше никаких глупых микстур. Вскоре ему придется умереть, он знал, Волдеморт готовится к последней битве, но Гарри хотел умереть как достойный человек. Или, по крайней мере, в своем уме. А не слабаком-наркоманом. Даже если он был ничем не лучше.
С другой стороны, совершенно очевидно, что Северус будет добр к нему. А Гарри не заслужил доброты. Он не заслужил принятия. Но как можно просить Северуса возненавидеть его снова? Такая просьба будет невероятно смехотворна. Он не сможет объяснить, почему хочет, чтобы все держались от него подальше. А холодное поведение с Северусом причинит тому боль. Но мужчина точно не заслужил такой боли.